А потом, очень скоро, появятся и внуки, прикинула она. Во всяком случае, Райна надеялась на это. Она лучилась радостью.

— Я люблю тебя за то, что ты выбрал меня.

Эрик подкупающе ласково поцеловал ее в губы. И все внутри у нее замерло от сочетания чего-то абсолютно нового и хорошо знакомого старого. Эрик отодвинулся и улыбнулся:

— Это было самое меньшее, что я мог сделать, учитывая, что тебе известны все мои ошибки молодости. — Он засмеялся весело и открыто. — Кроме того, я все-таки люблю тебя, Райна.

Райна вздохнула. Она чувствовала себя счастливой. Такое счастье редко кому выпадает в жизни. Ей выпало во второй раз.

— Я тоже люблю тебя. А теперь впусти своих родных. Что ты их держишь за порогом?

Эрик с некоторым трудом выпрямился.

— Не волнуйся, дорогой. Со мной ты помолодеешь.

Он хмыкнул и забрал у нее коробочку.

— Это я подержу у себя, пока ты не будешь готова огласить наш маленький секрет. — Он сунул коробочку в карман. — Пусть это будет тебе дополнительным напоминанием о временных рамках. — Подмигнул и направился к дверям.

— Даже не знаю, сумею ли я уложиться в них, — сказала себе Райна и на секунду надула губы. Но она понимала, что ей не потребуется дополнительного времени. Увидев любовь в глазах Эрика, увидев кольцо, Райна вдруг очень захотела надеть его! Пусть весь мир узнает, как ей повезло, что этот мужчина любит ее.

Райна вздрогнула от осенившей ее идеи. Эрик хочет, чтобы она помнила о временных рамках, пусть так и будет. Надо только подтолкнуть Рика и Кендалл в нужном направлении.


Порвав визитку риелтора на клочки, Кендалл бросила их в мусорное ведро. Она останется здесь, она не уедет из Йоркшир-Фоллза, она не собирается спасаться бегством. Аризона уплыла куда-то в сторону. Ее будущее здесь. Впервые она повернулась лицом к своим страхам и увидела свою невысказанную мечту. И хотя мысль об этом пугала ее до полусмерти, она еще никогда не была так уверена в своем решении.

Оторвав Кендалл от размышлений, засигналил ее сотовый телефон. Чтобы утвердить себя здесь в качестве постоянного жителя, нужно будет подключиться к постоянной городской сети, решила она, открывая крышку мобильника.

— Алло?

— Привет, Кендалл, это Райна. Не могу долго разговаривать, поэтому просто слушай.

Кендалл понимающе хмыкнула. Ей нравилась мать Рика, нравилась ее напористость.

— Ничего не случилось? — спросила она.

— Страшно не люблю вмешиваться, — заявила Райна и тут же поправила себя: — О'кей, я страшно люблю во все вмешиваться, поэтому извини, что приходится делать это снова. Хоть ты и уезжаешь отсюда, я все равно хочу тебе кое-что сказать, потому что, думаю, тебе будет полезно это услышать.

Кендалл перевела дух.

— Райна, я не продаю дом Кристал.

Вот только Рик еще не знает об этом. И ее сестра тоже. Кендалл не виделась с Ханной, потому что та решила переночевать у Джинни, чтобы не оставаться под одной крышей с сестрой. Рика Кендалл пока тоже не видела. Ей трудно было понять, насколько серьезно она обидела его. Она нанесла удар мужчине, которого уже однажды предали, но который тем не менее сумел достучаться до нее.

Кендалл покачала головой. Хотя она не заслуживала ни прощения Рика, ни его любви, ей хотелось и того и другого. Но даже если Рик отвергнет ее, Йоркшир-Фоллз все равно ее дом — с того самого момента, когда тетя Кристал забрала ее к себе. К сожалению, слишком много времени ей потребовалось, чтобы понять это, иначе она сумела бы многих избавить от боли и страданий.

— Кендалл, ты меня слушаешь? Я говорю: это прекрасная новость! Твоя тетка была бы счастлива. — По телефонной линии до Кендалл донесся обрадованный голос Райны.

— Спасибо. — Кендалл перевела дух, благодарная собеседнице за теплоту и сочувствие. — Только я хотела бы сама сказать об этом Рику.

— Конечно. И, как я понимаю, сейчас моя новость стала еще важнее.

Теперь слова Райны заинтересовали Кендалл еще больше, на что та, по-видимому, и рассчитывала.

— Так что вы хотели мне сказать, Райна?

— Я знаю, кто подсунул те фотографии на слайд-шоу. Знаю, кто подставил тебя. Подожди минутку. Я в холле «Норманз гарден», и мне не хотелось, чтобы кто-нибудь меня подслушивал.

Райна замолчала. Нетерпение Кендалл росло. Сейчас, когда она собралась строить новую жизнь, приняв решение остаться здесь, ей следовало определить, как двигаться дальше. Было бы чудовищно неправильно с первых же шагов идти на столкновение с теми, кто явно желает, чтобы она убралась из города. И еще нельзя было подставлять Рика.

— Это Лайза, — прошептала в трубку Райна.

Кендалл покачала головой. Рик тоже подозревал Лайзу, но Кендалл с трудом представляла, как школьная учительница могла пойти на такие крайности ради мужчины. В то же время тогда появлялся хоть какой-то смысл. Для Кендалл было даже удобнее, если бы это оказалась Лайза. Лучше иметь дело с тем, кто не скрывается, чем с тем, кто прячется в тени, не имея явных причин ненавидеть ее. Ревность Лайзы к ней была видна невооруженным взглядом с самого начала.

— И все же это выглядит полным абсурдом. — Кендалл помолчала. — Я не сомневаюсь в том, что вы сказали, но, чтобы предпринять какие-то шаги, нужны веские доказательства.

— А как тебе тогда такое? Милдред из почтового отделения несколько лет подряд кладет в почтовый ящик Лайзы… Как бы это выразиться поприличней? Разного рода каталоги дамского белья.

Кендалл глубоко вздохнула.

— Милдред назвала хоть один?

Райна рассмеялась:

— Я как знала, что ты спросишь. Конечно, я поинтересовалась у Милдред. Судя по всему, Лайза получает многое — «Виктория сикрет», «Феминин энд флирти» и «Риск бизнес». Тебе что-нибудь говорят эти названия?

— Да. — Фото, которые показали во время шоу, были именно из «Риск бизнес». Кендалл откашлялась. Все вставало на свои места. По крайней мере теперь у врага появилось свое лицо и своя причина. — Спасибо, Райна, за то, что вы мне об этом сказали.

Собеседница на другом конце линии вздохнула:

— Знаешь, я до последнего момента сомневалась, говорить ли тебе это до отъезда. Но когда я пришла в «Норманз гарден» и увидела, как Лайза выхваляется тут, словно она — само совершенство… Ну, думаю, нет, этого я тебе не спущу. А я-то, дура, еще хотела, чтобы она закрутила роман с моим сыном! Ладно, я заканчиваю. Мне нужно идти к родным Эрика.

— Еще раз спасибо, Райна.

— Не за что, Кендалл. Ты ведь знаешь, я была для твоей тетки как родная. А ты — для меня. Ну, пока.

Телефон отключился, и Кендалл отняла трубку от уха и неожиданно осознала, что ее всю трясет. Не от страха, а от гнева. От гнева на себя и на Лайзу.

В ее размолвке с Риком никто не виноват, кроме нее самой. Лайза Бартон не добилась бы ничего, если бы Кендалл сама не была готова в испуге кинуться прочь из города. У Кендалл даже было подозрение, что если бы Лайза не выставила ее полуголую на обозрение всего города, она, Кендалл, нашла бы какую-нибудь другую причину, чтобы сбежать отсюда. В конце концов, она всегда так поступала. Но теперь — нет, такого больше не будет.

Однако Лайза должна понести наказание за свои действия. У нее нет права портить людям впечатление от ежегодного городского мероприятия. Более того, у нее нет права по причине ревности публично унижать Кендалл или досаждать ей.

Конечно, у Кендалл нет законных прав на Рика Чандлера, но ведь и у Лайзы тоже нет прав на него. И никогда не будет.

Если Кендалл вознамерилась остаться в городе, ей придется отстаивать себя как личность, у которой имеются свои права, чувства и определенные цели. Одна из которых — Рик Чандлер.

Это означает, что она должна заявить Лайзе Бартон, что той следует отойти в сторону.


Рик вошел в ресторан «Норманз гарден». Когда мать позвонила ему в участок и попросила прийти после работы на ужин с семьей Эрика, он не мог ей отказать, хотя по-прежнему злился на нее за притворство.

Однако, зная, что она поступала так исходя из его интересов, правда, весьма своеобразно понимаемых, он не мог отвернуться от нее, причинив ей этим боль. Она ведь была его матерью, и он любил ее.

Войдя в зал, Рик сразу столкнулся с Райной. Она обняла его и крепко прижала к себе. Благодарность и чувство облегчения были написаны у нее на лице.

— Как я рада! Спасибо, что пришел.

Рик тоже обнял ее и мысленно поблагодарил Господа за то, что мать здорова, хотя иногда хотелось, чтобы она была чуть-чуть менее активна. Он отступил на шаг.

— А где Чейз? — Рик понял ее так, что она пригласила на ужин с семьей Эрика и старшего брата. Романа это не касалось лишь по причине их с Шарлоттой отъезда в Вашингтон.

— Он скоро будет. — Райна отвела глаза.

Рик пока ничего не рассказывал Чейзу про материнский обман, хотя сам обижался на Романа за такое же молчание. Но Чейз был все время занят под завязку, и Рик все никак не мог увидеться с ним, чтобы поделиться новостью. Мать же вела себя как ни в чем не бывало.

Рику вдруг показалось, что этот ужин специально подстроен.

— А где родные Эрика? — Было бы удивительно, если бы они оказались тут.

— Они там, за круглым столом в углу. — Райна показала себе за плечо, на большую группу людей. — Но я думаю, тебе нелишне будет узнать, что когда появилась Кендалл…

Рик застонал. Мать подтвердила его подозрения. Она завлекла его в «Норманз гарден». Нет, сначала его, конечно, звали на ужин с семьей Эрика, но потом, когда она пришла сюда и увидела Кендалл, ей в голову тут же пришла другая идея. В душе мать все-таки оставалась прирожденной свахой.

Кендалл… При упоминании этого имени желудок Рика свело судорогой. Такое ощущение будет сопровождать его еще несколько недель. По крайней мере до тех пор, пока она не упакует вещи и не уедет отсюда. Он положил руку на плечо Райны, пытаясь заставить ее замолчать. Никакие встречи с Кендалл уже ничему не помогут. И свою жизнь он будет строить без материнского вмешательства.

Рик осторожно сжал плечо Райны, чтобы обратить на себя ее внимание.

— Куда Кендалл ходит и чем занимается — ее личное дело. Давай так и договоримся.

Райна нахмурилась:

— Хорошо, согласна. Но лучше бы тебе убедиться, что перебранка между Кендалл и Лайзой в заднем холле не переросла в потасовку. Вот это твое дело, — отрезала она и, повернувшись, направилась к круглому столу, за которым сидела родня Эрика.

Рик с трудом перевел дух. В конце концов, научится он когда-нибудь не попадать в ловушки, которые расставляет мать? Она искушала его, и он понимал это. Но в том, что Райна говорила, имелся смысл. Если Кендалл схлестнется с Лайзой, понадобится кто-то в качестве рефери. И лучше, если это будет он.

Когда Рик свернул к заднему холлу, до него громко и отчетливо донесся голос Кендалл:

— Если ты и дальше будешь мне надоедать, я вчиню тебе иск.

— Это по какому же поводу? — скучно поинтересовалась Лайза.

— О, я начну с чего-нибудь простенького! Например, с умышленного причинения эмоционального дискомфорта. Заявлю в полицию. Обвинение в травле будет отличным началом. Не сомневаюсь, что дело окажется серьезным, потому что Йоркшир-Фоллз — город маленький, а у людей долгая память.

Стоя за углом, Рик не рискнул показаться им на глаза. Но он отлично слышал воодушевление в голосе Кендалл, когда она забрасывала Лайзу юридическими терминами. Та только протяжно вздыхала.

— Я живу здесь дольше, у меня безукоризненная репутация, а тебе, кстати, нечем доказать, что я что-то такое сделала, — наконец нашлась с ответом Лайза.

— Ты так уверена? У меня есть друзья на почте.

Рик прищурился.

— А тебе известно, что компании, издающие журналы, наклеивают на обложку лейбл с именем и адресом подписчика? Имей в виду, что в следующем месяце мои друзья не постесняются отодрать обложку от «Риск бизнес», на которой будет значиться твой адрес. Это станет доказательством, что ты подписываешься на журнал, для которого я позировала. — В голосе Кендалл послышалось ликование. — Я, конечно, не адвокат, но этого будет вполне достаточно, чтобы доказать возможность деяния. Все в городе в курсе, что ты не даешь Рику проходу. Значит, и мотив у тебя имеется. Поверь мне, Лайза. Лучше не лезь. Отвали! — закончила она свой монолог.

Рик захлопал глазами от удивления. Ему еще ни разу не доводилось слышать, чтобы Кендалл с кем-нибудь говорила так прямо и жестко. Он вдруг испытал гордость за нее. За то, что она нашла в себе силы внутренне измениться. Ей явно пришлось сразиться с демонами своего детства, и она набралась опыта и стала сильнее в этой борьбе.

И это обнадеживало. Пусть детские страхи заставляют ее бежать вперед и вперед, пусть не все они еще преодолены, он не устанет надеяться, что она все же остановится. И останется с ним.