Потушив огонь, он успокоился, и пошел через густой дым, задыхаясь от·кашля; Его глаза слезились так сильно, что он почти ничего не видел. Дейк рухнул возле Кары, которая возилась с сундуком, стоявшим посреди помещения.

– Он заперт! – Слезы рекой лились у нее из глаз, когда она посмотрела на него, стоя на коленях посреди множества вещей из его прошлого. – Я не могу открыть его! – Она боролась с проржавевшим замком, обламывая об него ногти.

Дейк встал на колени за ее спиной. Он испугался, что девушка просто помешалась из-за всей этой истории. Положив ей руку на плечо, он спросил:

– Кара, что ты делаешь?

– Это Клей! – кашляя, прохрипела она. – Ребенок там.

Он не спросил ее, как она узнала, осторожно отодвинул Кару и уставился на старый замок. Потом Рид встал и принялся искать что-нибудь подходящее, чтобы сломать и открыть крышку сундука. Ему удалось найти обломок железного прутика для штор, и он вернулся к сундуку.

Тут с лестницы загремел голос Йенсена:

– Рид!

– Поднимайся сюда, шериф! – крикнул через плечо Дейк. Кара упала на пол. Одной рукой она упиралась в крышку сундука. Дым застилал лучи солнца, ветер из разбитого окна гнал его обратно на чердак.

– Дейк, пожалуйста, побыстрее, – прошептала Кара.

Рид осторожно вставил прут между замком и стенкой сундука. Он втолкнул его дальше, а потом нажал на него, пытаясь открыть замок.

В отверстии на полу показались голова и плечи Билла Йенсена.

– Что, черт побери, здесь происходит? Ты знаешь, что Минна мертва? Я как раз подъезжал к дому, когда она вылетала из окна, словно огненный шар, ударилась о крышу веранды и свернула себе шею, даже не долетев до земли.

– Держи сундук, Билл, – велел Дейк, все еще нажимая на металлический замок.

Йенсен остановился. Дейк посмотрел на него и заметил, что тот колеблется.

– Кара считает, что Минна заперла здесь Клея.

Великан встал на колени с другой стороны сундука. Кара отодвинулась, чтобы освободить место. Билл Йенсен удерживал сундук на месте, а Дейк пытался сломать дужку замка, но ничего не получалось.

– Я ничего не слышу! Он бы стал плакать!

Дейк быстро взглянул на Кару и увидел, что она дрожит. Он сердито посмотрел на Йенсена.

– Заткнись, только держи сундук! – Дейк нажал на прут изо всех сил, почти повис на нем. Но вот замок поддался, и Рид откинулся назад.

Кара бросилась к сундуку и открыла крышку так стремительно, что чуть не ударила ею шерифа по носу. Дейк встал на колени и смотрел через ее плечо.

– Его там нет! – вскрикнула она в смятении. – Господи, Дейк! Его там нет!


Кара находилась на тихой полянке возле поселка, где раньше проводили молебен. Она сидела там одна на бревне, обхватив руками колени и уткнув лицо в складки юбки. Душераздирающая тревога и страх за Клея, равно как и ее сражение с Минной, отошли на второй план. Вместо этого пришла пустота, и девушка чувствовала себя живой лишь наполовину.

Она была слишком измучена, чтобы плакать, но иногда судорожные рыдания непроизвольно вырывались из ее груди.

Справа от нее зашуршали листья, и она подняла голову, чтобы взглянуть на того, кто осмелился потревожить ее в этом молчаливом отупении. Маленькая рыжая белка застыла перед Карой, стоя на задних лапках и держа в передних грецкий орех. Зверек моргнул, задрал хвостик и поскакал прочь по разноцветному покрывалу из опавших листьев. Девушка наблюдала за белкой, пока та, вскарабкавшись на дерево, не пропала в ветвях ...

Закинув голову, Кара посмотрела на небо, вздохнув, и закрыла глаза. Тихая поляна, покрытая ковром из листьев, давала ей ощущение мира и покоя. Она сжала руками колени и опустила голову.

– Господи, пожалуйста, – прошептала она, – пожалуйста, позаботься о маленьком Клее, где бы он сейчас ни находился. Не допусти зла, не дай ему замерзнуть или остаться одному. Пожалуйста!

– Кара!

Она подняла голову, вытерла залитые слезами щеки, а потом откинула волосы с лица. Обернувшись она увидела Дейка, стоявшего за ее спиной.

– Я не слышала тебя, – сказала она с трудом: у нее болело горло от плача.

Дейк перешагнул через бревно и уселся рядом с ней.

Он взял ее за руку, и она не противилась этому. Его теплые пальцы накрыли ее руку. Глядя на нее, он по очереди поглаживал ее пальцы и говорил:

– Мы обыскали дом, но не нашли Клея.

– Я знала, что его там нет.

– Я не отступлю, Кара. Я хочу привести себя в порядок, поесть, и снова приняться за поиски. Мне будут помогать военные. Билл поедет в город и организует поисковую группу. Ты должна верить, что мы его найдем.

Кара прислонилась к нему, черпая смелость из его силы.

– Я сидела здесь и молилась. Я пыталась понять, что Минна могла с ним сделать, но, похоже, она была уже в таком состоянии, что ход ее мысли представить невозможно. – Девушка сжала его руку. – Что с ней произошло? Что ты собираешься делать?

– Билл позаботился обо всем. Мы не будем звать никого на похороны, но она будет похоронена на семейном кладбище в безымянной могиле.

– Мне кажется, это уж слишком.

– Я знаю, о чем ты думаешь, но мне теперь ясно, что к концу Минна стала совершенно безумной. Не знаю, когда и как это случилось, но та Минна, которую я знал еще ребенком, действительно любила Берка и всех нас. Может, это война, и все, что ей пришлось пережить, так подействовало на нее. А может, болезнь всегда сидела в ней и развивалась по мере того, как Минна росла. Мы никогда не узнаем.

– А как Инез?

– Все глаза выплакала. Я сказал ей, что ее вины тут нет, но она безутешна.

Кара глубоко вздохнула и выпрямилась. Она взяла руки Рида в свои и посмотрела ему в глаза.

– Инез не только ругает себя. Она переживает за Клея потому ... потому что ... – Страх вдруг охватил девушку.

Что, если она расскажет молодому человеку о происхождении Клея, а тот в ответ прикажет прекратить поиски? Что, если узнав тайну, он перестанет интересоваться мальчиком?

– Потому что – почему, Кара?

Она вспомнила его слезы прошлой ночью, вспомнила его слова: «Я всю землю переверну вверх дном, но найду ребенка!»

Он не оставит Клея. Она должна верить в это так же сильно, как в то, что малыша найдут живым. Как только Клей вернется к ним, они вновь станут семьей. Она расскажет Дейку правду, что бы там ни было она больше не могла жить с этой ложью.

– Кара?

– Инез – двоюродная бабушка Клея.

– Его двоюродная бабушка?!

Кара кивнула. Страх нарастал в ней, как будто маленькие щупальца сжали сердце.

– Анна Клейтон убежала с человеком по имени Прайс, который родился и был воспитан на плантации ее отца.

Девушка внимательно наблюдала за Дейком. Его изумрудные глаза застыли, он внимательно слушал ее. Кара проглотила слюну и продолжала:

– Инез говорит, Прайс был... был мулатом – кажется, она именно так его назвала. А мать Прайса была наполовину белая ...

– Ты хочешь сказать, что отцом Клея был невольник?

– Да, – прошептала она. – Пытаюсь.

– А Анна Клейтон убежала с ним?

– Ну да. Они поженились в другом штате, но она не знала, что он был ее сводным братом.

Сначала Кара не собиралась рассказывать всего.

Но, начав говорить – путанно и смущенно, – девушка уже не могла остановиться, даже сознавая, что делает непоправимую ошибку.

Дейк отпустил ее руки. Он положил локти на колени и опустил лицо на руки. Она в ужасе молча наблюдала, как он тер себе брови и виски. Секунды растянулись в минуты, а он все молча смотрел на землю. Но вот он глубоко вздохнул и выпрямился.

– Кто еще знает об этом? – Рид повернулся к ней и задумчиво нахмурил брови.

– Никто. Только Инез и я.

– Хорошо.

Она почувствовала, что все вокруг перевернулось. Неужели он заставит ее делать выбор между ними?

– Значит, это важно для тебя?

– Конечно, важно. Это все меняет. – Он хотел прижать ее к себе, но она вырвалась.

– В чем дело? – спросил Рид.

– Как ты только можешь спрашивать меня об этом? Я убедила себя, что хоть ты и вырос здесь, на Юге, ты все же другой, не такой, как все. Ты сражался на стороне Союза, ты выступаешь за новую жизнь здесь, в Риверглене. Я Бога молила, чтобы твои мечты о плантации, твои разговоры о свободе и равенстве были не пустыми словами: поэтому я решилась рассказать тебе о Клее. А теперь ты его больше не хочешь.

Ее трясло от неуправляемого гнева. Дейк снова потянулся к ней, и когда Кара вскочила и попыталась уйти от него, он не отпустил ее. Он крепко взял ее за руку и усадил рядом с собой. Его пальцы держали ее так цепко, что она вздрогнула от боли и попыталась вырвать свою руку.

– Что это значит – «ты его больше не хочешь?»

– Ты сказал: «Это все меняет». Ясно, что ты никогда не признаешь его своим, зная, что в его жилах течет черная кровь.

Дейк отпустил ее. Кара прижала руку к себе и потерла. Она отошла от него.

– Кара, – заговорил он ровным и спокойным голосом, – никогда не говори мне, что, по-твоему, я приму или не приму, или во что, по-твоему, я верю, или, что, по-твоему, я сделаю.

– Но ...

– Слушай меня! – Он приподнял шляпу, провел рукой по волосам и надел шляпу снова. – С того самого дня, как я подобрал этого мальчика из грязи и положил себе под куртку, он стал частью моей жизни. Клей привел меня к тебе. Я полюбил тебя, Кара. Я все еще люблю тебя. Вместе, – тут он остановился и откашлялся, – вместе мы полюбили Клея. Это я и имел в виду, когда сказал, что твое признание все меняет. А именно: я не представляю, как мы сможем жить в Алабаме как семья.

– Но Риверглен – это твой дом. Ты так долго мечтал о том, как все наладишь здесь ...

Дейк шагнул вперед. Она не двигалась с места. Он прижал ее к себе, и она с облегчением прижалась к нему благодарная за тепло его рук.

– После всего, что здесь случилось, – смерть Берка, Клан, Минна ... неужели ты думаешь, я буду против того, чтобы уехать куда-нибудь? Туда, где Клей сможет вырасти как наш сын? Туда, где не будет необходимости лгать и жить в постоянном страхе, что кто-то узнает правду?

Из-за деревьев донесся детский смех. Кара вспомнила о людях, поселившихся в поселке, – их семьи еще несколько дней назад были бездомными.

– А как же все эти люди, Дейк? Ты сможешь просто так оставить их?

Рид крепче прижал ее к себе.

– Ради тебя и Клея? Я сделаю все, что нужно·для вас. Для вас обоих.

Его руки скользнули к ее плечам, он отстранил девушку от себя и изучающе посмотрел на нее.

Она не собиралась больше плакать, но когда он закончил, слезы покатились у нее из глаз.

– Я так боялась, – сказала она. – Я думала, мне придется выбирать между тобой и Клеем. И как бы больно тебе ни было слышать это, Клей такой маленький, такой одинокий и беспомощный, что, несмотря на то, как сильно я тебя люблю, мне бы пришлось выбрать его.

Дейк обнял ее за талию и повел к дому.

– Но первое, что надо сделать, – это найти его.

А потом, потом, когда все уляжется, мы решим, что делать дальше. – Он приподнял ее подбородок и приблизил к ней свое лицо. Дейк приник губами к ее рту – сначала осторожно, а потом с нарастающей страстью. Его язык проскользнул между ее губ, и он крепко поцеловал ее. Это было нежное, молчаливое обещание, обет, который говорил больше, чем слова. Когда поцелуй закончился, он вытер ее слезы своими пальцами.

– Мне надо переодеться и поесть. Потом я ...

Двое маленьких детей из поселка приближались с криками:

– Масса Дейк! Миз Кара!

Кара вздохнула. Даже при виде детей ее настроение не поднялась. Дейк ждал, пока они пересекут луг. Он наблюдал за самым маленьким мальчиком – тем самым, которому Кара подарила куклу из столбика от кровати. Малыш карабкался через бревна, пытаясь не отставать от других. Кара умоляюще смотрела на Дейка, как бы говоря: «Поговори с ними!» Он слегка кивнул, продолжая прижимать ее к себе.

– Что это с вами происходит? Чем вы так взволнованы? – закричал он детям.

Маленькая девочка по имени Элли – та, которая отказалась от мисс Корнфловер, подошла к ним и стала теребить одну из своих косичек:

– Помните, вы говорили, что мистер Пикль – волшебная кукла?

Кара кивнула.

– Она помнит, – проговорил Дейк.

– Он уже сделал одно большое волшебство, – сказала Элли.

– Да, это правда, – согласился маленький владелец мистера Пикля, глядя в ту сторону, откуда они прибежали.

Дейку не терпелось возобновить поиски Клея, и он шагнул в направлении дома.

– Ну что ж, отлично. Надеюсь, он продолжит в том же духе. А теперь нам надо вернуться в дом и ...

– Он оставил нам настоящую большую куклу. Как настоящий ребенок. Она такая большая, что не влезает в дом для кукол. Придется нам его увеличить.

Занятый своими мыслями, Дейк больше думал о Каре. Но девушка вырвалась из его объятий и смотрела на детей так, словно ее по-настоящему заинтересовал их рассказ.