Наконец Митч вздохнул, по-прежнему глядя прямо перед собой.

– Я ожидал от Ройс доверия. Ее следовало убедить, что не я – источник ее бед. Но даже после того, как я сделал ей предложение, она не призналась, что нарушила слово и послала своего дядю шпионить за мной. Если бы она мне доверилась, моей матери не пришлось бы страдать.

– Что бы ты сделал, если бы она призналась? Разве ты был способен понять, что она поступила так от отчаяния?

– Я бы рвал и метал, но по крайней мере успел бы предпринять шаги, чтобы защитить мать. – Митч пожал плечами. – Не знаю, добилась бы Ройс моего прощения. Трудно сказать.

– Ты думаешь, твое упрямство для нее секрет? Она любит тебя, Митч. Ты не знаешь, какое ей понадобилось присутствие духа, чтобы написать статью. Ведь задача была не только восстановить твою репутацию, но и помочь тебе добиться желаемого – назначения судьей.

Митч снова обернулся к Дженни и погладил ее по голове. Собака помахала хвостом и лизнула хозяину руку. Когда Пол снова увидел его лицо, он был поражен выражением глубокой печали.

– К черту судейство! Знаешь, чего мне больше всего хочется? Побыть в одной комнате с матерью, поговорить с ней, увидеть, что она больше не сходит с ума. Вот чего лишила меня Ройс! Долгие годы лечения дали результат: мать стала поправляться. Потом появляется ублюдок-корреспондент и начинает ее терроризировать. Представляешь, он преследовал ее через весь парк, а он там не меньше, чем парк Золотые Ворота, и сфотографировал, только загнав в оранжерею!

– Господи, Митч, как мне жаль ее! – Эти банальные слова не передавали и малой доли испытываемого Полом сострадания. На прошлой неделе произошло одно из ответственнейших событий в его жизни: из Айовы прилетели его родители, и он познакомил Вал со своей матерью. Как это печально – не знать материнской любви и поддержки, которая позволяла ему не падать духом даже в самые горестные минуты?

– Теперь я поместил ее в частную лечебницу под Сан-Франциско. За ней наблюдают лучшие психиатры, но я сомневаюсь, что когда-либо смогу предстать перед ней. – Митч умолк и нахмурился. Казалось, он хочет что-то добавить. Но поразмыслив, он сменил тему: – Надо отвезти Дженни домой. У меня ночной вызов в суд по вопросу освобождения под залог Джиана Вискотти.

– Ты защищаешь Вискотти?

– Да. Лучший способ забыть о своих невзгодах – закрутиться в делах, не оставляя времени для личного.

– Именно это мы с тобой имели до того, как у нас появились Ройс и Вал, – успешные карьеры. Ты этого хочешь – карьеры вместо подлинной жизни? Лично мне этого теперь недостаточно.

Судя по выражению лица Митча, он не собирался прислушиваться к аргументам друга. Пол знал, что его слова пали на благодатную почву, просто Митч еще не созрел для полной откровенности.

– Мое желание не имеет значения. Я дал согласие защищать Вискотти. В этом сейчас смысл моей жизни.

– Но, Митч, из-за Вискотти мы прошли через весь этот ад! Вспомни хотя бы о деньгах, которые у нас ушли на то, чтобы изобличить этого негодяя.

Митч мрачно усмехнулся.

– Считай это форой, которая у нас есть в этом деле.

Пол снова вырулил на проезжую часть.

– Ты знаешь, что ФБР с помощью лазерной технологии снимает отпечатки пальцев с обивки кресла, в котором сидел убийца, пока Кэролайн истекала кровью?

– Да, ты говорил мне об этом. Это открывает любопытные перспективы. Если полиция сможет снимать отпечатки пальцев с поверхности любого типа, то поимка преступников превратится в плевое дело.

– Там нигде не оказалось отпечатков Джиана, – заметил Пол. – Наверное, он их стер. Кресло станет для него адской сковородой. Я должен был получить из ФБР результаты еще сегодня, но не получил. Наверное, мой человек позвонит завтра.

– Как только что-то узнаешь, немедленно звони мне. Мне надо представлять, с чем мне предстоит бороться.

Пол подъехал к дому Митча сзади и помог выгрузить Дженни.

– Вечером я везу Вал на свидание к брату. Если я тебе понадоблюсь, позвони туда. Митч положил руку Полу на плечо.

– Спасибо. Ты хороший друг. Мой единственный друг. Я не слишком избалован дружбой.

– Любой гордился бы твоей дружбой, но ты не предоставляешь людям шансов.

Митч в ответ лишь приподнял одну бровь, как бы говоря: «Что я могу поделать?»

– Ройс очень похожа на Вал: она не только возлюбленная, но и верный друг. Если у тебя есть сердце, прости Ройс. Поверь, пока этого не произойдет, ты не будешь в ладу с собой.


Пол и Вал сидели в кабинете на втором этаже, принадлежавшем Дэвиду. От Дэвида, уже неспособного говорить, не отходил Тревор. Вал пыталась отвлечь брата, напоминая ему о забавных происшествиях, случавшихся с ними в детстве.

Пол думал о том, что Дэвид не протянет долго. Вал предстоит столкнуться с суровой реальностью – со смертью.

– Мистер Талботт, – позвал его доброволец санитар, заглянувший в кабинет, – вас к телефону. Джим Уиксон.

– Спасибо. – Пол встал и подошел к антикварному столику, на котором стоял телефонный аппарат. Джим сдержал слово: он звонил Полу, прежде чем оповестить о результатах полицию. – Привет, Джим. Как там наши отпечатки на обивке?

Он мысленно молился об успехе. Технология была неопробованной; в прошлом у полиции не было возможности снимать отпечатки с ткани и прочих мягких материалов. Кресло Кэролайн было обито парчой – тканью мягкой и грубой одновременно, что еще больше затрудняло задачу. Но мебель только что была вычищена. Если на обивке остались отпечатки, то принадлежать они могут только убийце.

– Удача! – крикнул Джим; Пол представил себе его улыбку до ушей. – Мы не только сняли отпечатки, но и идентифицировали их через центральный компьютер в Сакраменто.

Этот компьютер в столице штата содержал информацию об отпечатках пальцев всех людей, кто подвергался в Калифорнии этой процедуре для получения водительских прав. Более того, он обладал невиданным быстродействием, проверяя в считанные минуты тысячи отпечатков, на что в былые времена уходили дни, а то и недели.

Слушая Джима, Пол сползал со стула.

– Черт!..

– В чем дело? – встрепенулась Вал.

– Немедленно вызывай полицию, Джим. Пускай объявят срочный розыск.

– Да что случилось? – крикнула Вал. Пол нажал кнопку разъединения, но по-прежнему держал в руке трубку.

– Какой телефон у Ройс? Ее надо немедленно предупредить. Ты ни за что не поверишь, чьи отпечатки нашли на этом проклятом кресле!


Ройс загнала свою темпераментную «Тойоту» в гараж позади дома и выключила зажигание. Не снимая рук с руля, она уставилась в темноту. «Что дальше?» – спрашивала она себя, все еще переживая неудачу разговора с Митчем.

После того как он извинился перед ней за то, как поступил с ее отцом, прошло пять лет, прежде чем она окончательно вернулась к жизни. Все это время Митч ждал. Ей тоже ничего не оставалось, кроме ожидания. И надежды.

Нет, надежда и ожидание – удел пассивных натур, а ей хотелось действовать. Но как? Она устало выбралась из машины. В доме звонил телефон. Она нашла в сумочке ключи от двери и кинулась по тропинке к дому, но телефон уже умолк.

Она включила свет и осмотрела кухню. На полу и на столах лежали нераспакованные коробки. Она решила, что не продаст дом, раз брак с Митчем провалился. В таком случае ее ждала утомительная процедура разбора коробок, зато за это время она решит, как быть с Митчем. Она обязательно что-нибудь придумает.

Телефон снова ожил. Звонила Талиа.

– Сегодня в джаз-клубе выступает Дон Альфорд. Хочешь пойти с нами?

Талиа встречалась теперь с мужчиной из своей лечебной группы. Ройс пока не познакомилась с ним, но Талиа была теперь счастливее, чем когда-либо с кем-нибудь еще.

– Нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз. Я совершенно без сил.

Она испытывала чувство вины из-за того, что подозревала Талию. Она со всеми – и с подругами, и с дядей Уолли – чувствовала себя не в своей тарелке. Проведя столько времени в тисках подозрений, она не знала, куда деваться от смущения, хотя подозреваемые проявляли понимание ее положения. Со временем ее жизнь войдет в нормальное русло. Но вот Митча ей пока не вернуть…

– О'кей. – Голос Талии звучал необыкновенно бодро. – Сегодня мне звонил Брент. Он совершенно расплющен. Его родители потрясены смертью Кэролайн. Элеонора глотает таблетки, Уорд вообще в коматозном состоянии.

Ройс пробурчала что-то невразумительное. Какое ей дело до Фаренхолтов? Зачем она позволяла родителям Брента третировать ее? Винить их в ее трудностях было теперь нелепостью, но она все равно поражалась своей мягкотелости.

А Брент? Бесхребетный слизняк, маменькин сынок! В «Экземинер» ей показывали фотографии, не опубликованные в газете. На похоронах Кэролайн он висел на шее у матери, она – у него. Уорд был сражен горем, но по крайней мере ни за кого не цеплялся.

Что стало бы с Брентом без материнской опеки? Ройс не удивилась бы, если бы оказалось, что Брент за всю жизнь любил одну-единственную женщину – Элеонору Фаренхолт.

Талиа попрощалась. Ройс повесила трубку, продолжая думать о Бренте и его матери. Митч был лишен материнской любви, зато вырос сильным и независимым. Такому человеку никто не нужен.

От этих мыслей у Ройс выступили слезы на глазах, но она решительно смахнула их. Плачем беде не поможешь… Резкий стук в дверь оторвал ее от мыслей. Она пробралась среди коробок в холл.

На ходу она вспомнила обещание Уолли как раз сегодня заменить разбитую входную дверь новой. Он хотел, чтобы она приняла участие в заказе, но она отказалась – не хватило духу.

Как она могла выбрать сама другую дверь взамен отцовского витража? «Езжай один, Уолли, – сказала она. – Возьми ту, которая понравится тебе больше всего».

Заметив издалека, что дверь заменена, она остановилась. В подсознании задребезжал предостерегающий колокольчик. Дверь! С ней что-то не так…

Настойчивый стук повторился. Ройс вошла в гостиную. Здесь до нее дошло, что новая дверь как две капли воды походила на ту, которую она видела в бреду, когда впервые оказалась у Митча. Невероятно, но это она! Она привалилась к прохладной стене, припоминая во всех подробностях тот кошмарный сон.

В том сне ее пытались убить.

Опомнись, Ройс! Ты просто утомлена. Это всего лишь Уолли – он всегда навещает тебя по вечерам. Обвиняя себя в разрыве Ройс с Митчем, он теперь проводил с ней больше времени, Чем раньше.

Но разве Уолли не говорил, что пойдет вечером в пресс-клуб? Или это было вчера?

Полная дурных предчувствий, она подошла к двери и щелкнула выключателем с мыслью зажечь наружный свет. В следующий момент она вспомнила, что фонарь разбили полицейские. Стоило ей подумать о том ночной рейде, как ее охватила ярость, и она решительно распахнула дверь.

– Здравствуй, Ройс.

Сначала она увидела револьвер, направленный ей прямо в сердце, потом нож. Лезвие ножа отражало лунный свет – совсем как в памятном страшном сне.

31

Митч смотрел на Джиана Вискотти, сидевшего напротив него за узким столом в помещении, предназначенном для общения адвокатов с клиентами. Перед его мысленным взором стоял, впрочем, не Вискотти – он видел только Ройс.

После расставания с Полом она не выходила у него из головы. Совсем недавно он сидел в этой же комнате с Ройс. «Сосредоточиться!» – приказал он себе. Единственным способом забыть ее было работать до полного изнеможения.

– Не понимаю, почему меня отказываются выпускать под залог, – говорил Джиан, совершенно забыв об итальянским акценте и благополучно перейдя на родной техасский.

– Подозрение в убийстве или измене не подразумевает автоматического освобождения под залог, – устало объяснял ему Митч. – Судьи редко идут на то, чтобы выпускать подозреваемых в убийстве до суда. На вас, судя во всему, собираются навесить также убийство Линды Аллен. При двух убийствах вы можете забыть о выходе под залог.

Джиан запустил свои изящные пальцы в густую шевелюру. Митч заметил, что у него дрожат руки. Ничего удивительного: тюрьма действует шокирующе на всех, даже на убийц. Он готов был посочувствовать молодому человеку; но потом вспомнил, какую отвагу проявила в аналогичной ситуации Ройс. Она не сломалась, Джиан же наверняка скоро полезет на стену.

– После того как я добился, чтобы вас перевели в другую камеру, вам уже не так худо? – спросил Митч.

– Да, спасибо. – Джиан смущенно поерзал. – Я не бываю в душе, так что извините, если от меня…

– Не беда. – Митч сомневался, догадывается ли его подзащитный, что его ждет в тюрьме штата. Приставания в душе будут там отнюдь не главной его проблемой. – Займемся доказательствами, чтобы я мог приступить к вашей защите.

– Доказательства? Кто-то подбросил мне револьвер. Я неспособен на убийство…

– Погодите! – оборвал его Митч. – Ограничивайтесь фактами. Не надо связывать мне руки всяким враньем.