— Стойте! Не шевелитесь! Вы еще сильнее ее напугаете! Это хорек Мика! Он убежал и потерялся!

Она оглянулась и растаяла от ласковой улыбки на лице Мика, не спускавшего с нее глаз.

Повинуясь ее требованию, все остались на своих местах. А Фредди все еще металась между людьми, возникая то в одном, то в другом конце зала. Высокий фрачник, между прочим, тот самый, что был свидетелем происшествия у Эбернети, сказал:

— Ох, надеюсь, вам удастся ее поймать! Месяц назад у нас пропала любимая обезьянка. Так я до сих пор не нахожу себе места!

Многие даже пытались выследить Фредди, хотя кое-кто, в основном дамы, предпочли взобраться с ногами на кресла.

Итак, даже хорек сошел ему с рук. Излучаемое Миком обаяние оказалось так сильно, что ни у кого из гостей не возникло ни малейших подозрений. Это придало Винни уверенности. Она деловито обшарила весь зал в поисках его маленькой подружки, которой он так дорожил.

Но увы, Фредди снова исчезла. Напрасно Мик звал ее и уговаривал вернуться. Малышка была слишком испугана и боялась выйти на свет.

Он решил отнестись к этому философски. Танцы возобновились, и Мик пригласил Винни на тур вальса.

— Ничего страшного! Главное — мы победили. И теперь можем насладиться плодами своей победы!

Винни последовала его совету с удивительной готовностью. Она не переставала улыбаться, любуясь своим Миком. А он не всегда отвечал ей улыбкой, и это ее тревожило. Но музыка и ритм вальса постепенно вытеснили из головы тревожные мысли. Они действительно победили. Мик превратился в блестящего английского аристократа, а она сумела сохранить ту внутреннюю свободу, что обрела в незабываемый вечер в «Быке и бочке», и вернулась в Уэлль, бывший некогда ее родным домом.

Ближе к полуночи Мик сказал:

— Я хочу кое о чем тебя спросить.

Они слаженно двигались среди множества танцующих пар. Казалось, весь мир превратился в бесконечно кружащиеся людские головы и плечи. Винни чувствовала себя вполне счастливой и без колебаний ответила:

— Спрашивай!

— Винни, — начал он, — прежде, чем я спрошу, ты должна понять: это говорит всего лишь Мик. Конечно, этот вечер — настоящая сказка. Но ведь я никогда не был ни виконтом, ни маркизом, ни наследником герцога и не желаю им быть! Винни томно улыбнулась в ответ. Она прекрасно знала, кто он такой. Ее Мик!

Он помрачнел, осознав, что надо наконец взглянуть в лицо реальности. Но тут их взгляды встретились, и он снова улыбнулся ей. Он даже бесшабашно рассмеялся, потом прижал ее к себе наперекор всем правилам приличия и прошептал:

— Так гораздо лучше! Я люблю тебя, Вин!

Боже правый! Радость ее рвалась наружу, душа пела. Он ее любит!

— Я тоже тебя люблю, — ответила она.

— Знаю.

— Еще бы!

Взгляд его стал каким-то загадочным и, продолжая кружить ее в вальсе, Мик сказал:

— А раз я достоин твоей любви, Винни Боллаш, хочу спросить тебя: выйдешь за меня замуж?

Она онемела от неожиданности. Выйти за него? Да она только об этом и мечтает! Но он наверняка шутит! И все же Винни была счастлива услышать это от него, пусть даже не всерьез. Ах, что за проказник! Этот бравый крысолов, с которым она познакомилась всего шесть недель назад, не остановится ни перед чем!

— Знаешь, ты мне кое-кого напомнил!

— Кого? — Он нахмурился. — Кажется, я задал вопрос?

Она рассмеялась:

— Ты ужасно похож на Ксавье!

— Ничего себе! — Он сердито закатил глаза. — Нашла, чем порадовать! — Но природный юмор снова одержал верх, и Мик рассмеялся: — Подумать только! Я, как порядочный человек, предлагаю тебе руку и сердце, а ты заявляешь, что я похож на твоего мерзавца герцога! — И тут Мику стало не до шуток. — Винни, хватит дурачиться! — Он продолжал со своим прежним акцентом: — Ты отплясывала весь вечер со стариной Миком из Корнуолла, который вскорости станет чьим-то там личным слугой с солидным окладом. Ему даже могут выделить в пользование отдельный флигель. И знаешь, кого бы он там хотел поселить? Одну образованную даму, которая станет учить английскому языку детей в Ньюкасле! — Он умолк, чтобы перевести дух, и закончил: — Винни, подумай над моим предложением!

Винни тоже было не до шуток. Он хочет, чтобы мечты превратились в реальность. Чтобы она стала его женой. Но разве в Ньюкасле у нее будут ученики? И что станет с Мильтоном? А с ней самой? Какое положение она займет в обществе, выйдя замуж за простолюдина?

В задумчивости Винни опустила глаза и следила за тем, как слаженно движутся их ноги. Боже, Боже, что она делает? Все плыло перед глазами, сливаясь в ослепительный вихрь. Она посмотрела на Мика и кивнула:

— Я согласна.

— Согласна? — Он остановился. На них налетела соседняя пара. — Согласна?!

—Да.

Он онемел от восторга, огляделся, словно впервые увидел этот зал, схватил за локоть какую-то пожилую даму в бриллиантовой диадеме и огорошил ее, сообщив:

— Мы помолвлены! — Мик так и сыпал словами, как будто дама собиралась ему возражать: — Поверьте, это правда! Мы помолвлены, помолвлены по-настоящему! И мы станем мужем и женой!

После чего он схватил Винни за руку, другой рукой крепко прижал к себе, вихрем закружил в танце и поцеловал в губы. Целоваться во время танца занятие трудное, но приятное.

Он рассмеялся, почувствовав ее неуверенность, но продолжал кружиться. Напрасно Винни опасалась, что собравшиеся сочтут их поведение слишком развязным. Наоборот, гости расступились и принялись весело аплодировать.

— Еще раз скажи, что согласна! — просил Мик, делая очередной пируэт.

— Да! — отвечала она. И повторяла снова и снова: — Да! Да! Да! — Ее приводил в восторг этот безумный, откровенный взрыв радости. И все же привычная деловитость заставила ее осторожно спросить: — А мы не могли бы остаться в Лондоне? Или ты непременно хочешь перебраться в Ньюкасл? Неужели тебя так привлекает место слуги? Правда, я и сама еще не знаю, чего хочу и на что вообще мы будем жить. Но если бы ты немного подождал, и я задержалась в Лондоне...

— Тс-с! — Мик прижал палец к ее губам. Потом улыбнулся одной половиной рта и добавил: — Мы еще успеем поторговаться. Как ты решишь, так и будет!

Глава 29

На следующее утро Винни и Мика разбудил посыльный, который принес записку от Вивьен Боллаш: «Он очень плох и желает вас видеть. Немедленно приезжайте».

Леди Арлес встретила их на крыльце городского особняка.

— Прежде всего я хотела бы вам кое-что показать, — сказала она.

Винни, Мик и хозяйка пересекли знаменитое фойе с четырьмя фонтанами. При виде этих фонтанов Мику стало не по себе, он даже замедлил шаги и прошептал:

— У меня такое чувство, будто я уже ловил здесь крыс. Этот дом определенно мне знаком!

Его возбуждение нарастало с каждой секундой, но и Винни трудно было остаться равнодушной, когда в библиотеке им предъявили некий портрет.

— О Господи, — вырвалось у нее. Она схватила Мика за плечо.

Прямо на них с портрета смотрел рослый мужчина лет тридцати. Одет и причесан он был не по моде, но даже это не умаляло его потрясающего сходства с Миком. Такие же густые темные волосы, широкий разворот плеч, гордо посаженная голова...

И едва уловимая, надменная полуулыбка.

— Но у него голубые глаза, — выдохнул Мик, словно возражая кому-то невидимому.

— У Ксавье они вообще зеленые, — пробормотала Винни. — Ты ужасно похож на этого человека. Ты его точная копия. Мик... — Она не рискнула произнести вслух то, о чем подумала.

Прижав руку к губам, он задумался, потом резко повернулся и стал осматриваться. Его взгляд скользил по книжным полкам, пока не задержался на огромном полированном столе, освещенном большой лампой с хрустальным абажуром. Возле лампы находился поднос с хрустальными бокалами. Озабоченно хмурясь, Мик обратился к Вивьен:

— А куда делся графин с этого подноса?

Она растерянно посмотрела на стол и покачала головой:

— Понятия не имею. Нет, погодите. Как странно! — Леди Арлес снова повернулась к портрету и провела рукой по золоченой раме. — Вот! — сказала она. — Я никогда не видела графина на этом подносе, но Ксавье не разрешил мне отдать раму в починку! Он сказал, что это сделал его сын! — Она показала на вмятину, оставленную на дереве каким-то тяжелым предметом, и пояснила: — Он сказал, что его сын швырнул графин в свой портрет, а потом разбил его о стену. Наверное, у него был довольно крутой нрав. — И герцогиня вопросительно взглянула на Мика: — Не об этом ли графине вы спросили?

— Не знаю, — растерянно покачал головой Мик. — Я даже не уверен, стоит ли придавать такое значение какому-то графину. — Он пожал плечами и добавил: — Вот и у Винни есть хрустальный графин. Самая обычная вещь в доме.

Они поднялись на второй этаж, в затененную спальню Ксавье Боллаша. Хозяина было слышно с другого конца коридора: он проклинал кого-то, жаловался, что все только обманывают его, врут, что никто не любит его по-настоящему.

Оказалось, он проклинал врача, спешившего собрать свои пожитки и убраться как можно дальше от строптивого пациента.

— Что с вами? — спросила Винни с порога.

Ксавье с огромным трудом приподнялся на подушках.

— Что, что... Удар меня хватил, вот что, — ворчливо сообщил старик.

— Ох, только не это! — вырвалось у Винни. — Неужели это я виновата? Ведь я притащила на бал хорька и...

— Ты что о себе возомнила, девчонка? — грубо перебил ее Ксавье. — Слава Богу, мне уже девяносто шесть лет! И я умираю от старости, вот и все! — Он жестом приказал всем подойти поближе.

Винни не смогла сдержать удивления.

— Черт побери! — буркнул Мик.

Малышка Фредди мирно дремала у старика на груди.

— Ведь она твоя, верно? — проскрипел Ксавье. — Знаешь, чем мне пришлось ее кормить? Паштетом из гусиной печенки и черной икрой! У этой твари губа не дура! — Старик хрипло рассмеялся и зашелся кашлем. При этом Фредди лежала совершенно спокойно, хотя грудь у Ксавье ходила ходуном. — Как ее зовут? — поинтересовался старик.

— Фредди.

Суди по тому, как радостно сверкнули у него глаза, Ксавье остался чрезвычайно доволен.

— Фредди, — повторил он, снова откинувшись на подушки и гладя зверька по шерстке. — Я мог бы и сам догадаться!

Он смотрел снизу вверх на Мика, приоткрыв пересохшие, потрескавшиеся губы, то и дело облизывая их, тщетно пытаясь увлажнить; выцветшие стариковские глаза наполнились слезами.

— Мой внук обожал всяких зверушек, — прошептал он. — Конечно, для ребенка это неудивительно, но он умел находить с ними общий язык, когда ему было всего два с половиной года, и они прибегали, стоило ему их позвать. И совсем его не боялись! — Ксавье закрыл глаза и блаженно улыбнулся каким-то своим воспоминаниям. — О, это был чудесный ребенок. — Тут он открыл глаза и указал своим костлявым пальцем на Винни. — Но вместо него у нас осталась она! Девчонка! Да к тому же уродина!

Мика явно покоробило последнее замечание, однако он предпочел не обращать на это внимания, опустился на край кровати и осторожно сказал:

— Сэр, мы приехали сюда по вашему зову. Но вы все равно должны знать: я не ваш внук. У меня была мать. У меня есть родные. И я приехал из Корнуолла!

В ответ этот несгибаемый старик лишь улыбнулся и покачал головой:

— Нет, нет! Ты действительно мой внук! Ты мой Майкл! Хотя я звал своего внука Фредди! Они оскорбили меня, не захотели крестить тебя в мою честь, и в отместку я звал тебя вторым именем, именем моего отца! — Пересохшие губы раздвинулись в злорадной ухмылке.

Мик выразительно глянул на Винни. Слава Богу, ему не пришлось расти под крылом у этого самодура! Он мог только порадоваться за себя. И посочувствовать Винни.

Старик поманил их к себе и прошептал:

— Мне кажется, уже сегодня вечером ты станешь Майклом Фредериком Боллашем, шестым герцогом Арлесом!

— Ну что вы, что вы! — воскликнул Мик. — Этого не может быть. — Он нахмурился и отчетливо произнес: — Я же сказал, у меня была настоящая, любящая мать. И она говорила, что я слишком долго сосал грудь и что у нее были трудные роды!

Никакого эффекта. Вот и Винни туда же!

— Мик! — сказала она. — Тебе не кажется, что слишком много совпадений? Тебя зовут Майклом, а твоего хорька — Фредди?

— Нет! — выпалил он. — Мне ничего не кажется! Это всего лишь совпадение, и нечего делать из мухи слона! — Однако Винни тоже поверила в эту глупость. Поверила, что он внук герцога! — Это неправда! Неправда!

Он действительно не хотел становиться герцогом. Хотя Винни и заслужила богатого мужа, его тошнило от всей этой роскоши. Он глубоко и преданно любил своих родных из Корнуолла. При одной лишь мысли о том, что в его жилах течет кровь этого бессердечного старикашки, Мика бросало в дрожь.

А бессердечный старикашка как ни в чем не бывало лежал, блаженно жмурясь, на своей кровати, и вещал: