Я никак не могла перестать улыбаться – казалось, еще немного, и у меня лицо треснет пополам. Макс взглянул на мои губы, немного прикрыв веки, словно пил меня, как вино.

– На нас смотрят.

– А разве тебе это не нравится? – качнувшись вперед, он снова меня поцеловал.

– Я предпочитаю чуть больше анонимности.

– Тем хуже для тебя. По-моему, мы договорились, что сегодня объявим о наших отношениях.

Отстранившись, я всмотрелась в его глаза, постепенно трезвевшие.

– Мне правда очень жаль.

– Думаю, вполне очевидно, что я тоже хочу быть с тобой. Мне просто… нужна была минутка, чтобы прийти в себя, – тихо отозвался он.

Я кивнула.

– Более чем понятно.

Макс ухмыльнулся и чмокнул меня в нос.

– По крайней мере, это мы оставили в прошлом. Но я заслужил право на честный суд. Больше никакой подозрительной Сары.

– Обещаю.

Собравшись, Макс взял меня под руку, развернулся к пораженным гостям и громогласно объявил:

– Все присутствующие, извините за заминку. Я несколько недель не виделся со своей девушкой.

Люди закивали и принялись улыбаться нам, словно ничего более очаровательного в жизни своей не видели. Привычный мне вид внимания, тот, в центре которого я провела долгие годы. Но на сей раз все было по-настоящему. То, что я обрела с Максом, не имело никакого отношения к опросам населения и пиару. Впервые в моей жизни происходившее за закрытыми дверьми было в десять раз лучше того, что видели посторонние.

И он принадлежал мне.


Макс все еще прощался с последними гостями, когда я вновь проскользнула в его спальню, чтобы полюбоваться снимками. Они так обнажали наши эмоции, что я почти чувствовала себя голой. Я услышала, как Макс входит в комнату следом за мной и тихо прикрывает дверь.

– Как ты мог это выносить?

– Что выносить? – он зашел мне за спину и, нагнувшись, поцеловал в затылок.

– Видеть эти фотографии каждый день, – я кивнула на стену. – Если бы они висели у меня на стене, пока мы были в ссоре, я бы совершенно закуклилась и перешла на диету из одних кукурузных хлопьев и жалости к себе.

Рассмеявшись, Макс развернул меня лицом к себе.

– Я все еще не готов был попрощаться с тобой. Мне было плохо, но стало бы куда хуже, если бы я признал, что все кончилось.

Так мой прекрасный незнакомец напомнил мне, что стакан не просто наполовину полон – он полон до самых краев!

– Иногда ты будешь уставать от этого, – сказала я. – Тебе придется быть оптимистом за нас обоих.

– Но в конце концов я перетяну тебя на светлую сторону.

Заведя руку мне за спину, Макс расстегнул молнию на платье и спустил его с плеч. Оно упало к моим ногам, и я сделала шаг вперед, с наслаждением чувствуя взгляд Макса на своей коже.

Когда я взглянула на него снизу вверх, вид у него был настолько серьезный, что у меня сжалось в груди.

– В чем дело?

– Ты можешь разбить мне сердце. Ты ведь понимаешь это?

Я кивнула, проглотив комок в горле.

– Понимаю.

– Когда я говорю «я люблю тебя», я имею в виду не то, как наши отношения помогают моему карьерному росту, и не то, как меня восхищает, что ты согласна трахаться дни напролет. Я имею в виду, что люблю тебя. Люблю смешить тебя и видеть, как ты реагируешь на окружающий мир, и узнавать малейшие детали о тебе. Я люблю себя таким, каким становлюсь с тобой, и верю, что ты не захочешь причинить мне боль.

Может, оттого, что он был таким высоким и широкоплечим, оттого, что постоянно улыбался и никогда не обижался, Макс казалсятаким твердым, как будто ничто не способно его сломить. Но он тоже был всего лишь человеком.

– Понимаю, – шепнула я.

Было так странно оказаться виновником, а не жертвой, оказаться той, кому дается второй шанс.

Он поцеловал меня и шагнул назад, скидывая пиджак и вешая его на крючок в углу. Я заметила, что его фотоаппарат стоит на полке на другом конце комнаты, подошла и взяла камеру в руки. Повертев, обнаружила кнопку включения, нажала ее и отрегулировала резкость.

Затем я навела фотоаппарат на Макса, теребившего свой галстук-бабочку и во все глаза смотревшего на меня.

– Я тоже тебя люблю, – сказала я, нажимая на «увеличение», чтобы получить портретный снимок его лица.

Затем быстро сделала еще серию снимков. Он жадно глядел на меня.

– Раздевайся.

Макс сорвал галстук и отшвырнул в сторону. Глаза его потемнели. Он начал расстегивать рубашку.

Щелк.

– Предупреждаю, – сказала я из-за объектива камеры, когда он распахнул рубашку, – возможно, мне придется сегодня ночью вылизать всю твою грудь, дюйм за дюймом.

Уголок его рта вздернулся в улыбке.

Щелк.

– Возражений не имею, но, возможно, буду настаивать на том, чтобы ты прошлась язычком и чуть ниже.

Я сняла его руки, лежавшие на пряжке ремня, его брюки на полу, его ноги, когда он встал прямо передо мной.

– Что это ты делаешь? – спросил Макс, пытаясь отобрать у меня камеру.

– Делаю фотографии для своейспальни.

Рассмеявшись, он тряхнул головой.

– Давай-ка в кровать, Лепесточек. Я покажу тебе, как это делается.

Я уселась на постель, чувствуя, как застеленный прохладными простынями матрас прогибается подо мной. Макс наклонился, поменял положение моей ноги, окинул меня изучающим взглядом.

Щелк.

– Взгляни на меня, – шепнул он.

Свет Манхэттена скользнул по моему телу, лег полосой на кожу над ребрами. Макс провел пальцем по внутренней стороне моего бедра. Я взглянула вверх, на его лицо, частично закрытое камерой.

Щелк.

Выдохнув, я закрыла глаза и улыбнулась.

Новая жизнь. Новая любовь. Новая Сара.

Благодарности

Ни строчки этой книги не было бы написано, если бы не наши прекрасные мужья, Блонди и мистер Шуз. Какое удивительное совпадение – нам обеим достались лучшие мужчины в мире! Спасибо вам за все, что вы делаете для воплощения этой безумной затеи.

Наш агент, Холли Рут, судя по всему, сделана из волшебства, пирожных, звездной пыли и слез единорога. Доказательств этому мы пока не нашли, но не верится, что на этой невзрачной планете мог появиться такой чудесный человек, как она.

Спасибо Адаму Уилсону, нашему замечательному редактору, имя которого мы всегда с особой радостью видим на полях наших рукописей. Список наших любимых «адамизмов» уже так обширен, что скоро можно будет составлять специальный словарь. Спасибо, что терпишь наши глупости и учишь стремиться к совершенству.

Спасибо Мэри МакКью и Кристин Дуайер, нашим пиар-менеджерам из издательства Simon & Schuster Gallery. Ваш энтузиазм и поддержка нам очень помогли, и порой нам просто хочется сесть и с обожанием смотреть на вас. Благодарим всех, кто помогал нам в Gallery: Дженнифер Бергстром, Эллен Чен, Натали Эбель, Джулию Финчер, Лиз Псалтис – спасибо вам за все, что вы сделали для издания, продвижения и поддержки «Прекрасного подонка» и «Прекрасного незнакомца». Наверное, Simon & Schuster – чудесная компания, потому что все вы просто настоящие жемчужины.

Благодарим наших коллег-писателей и первых читателей: Эрин, Марту, Келли, Энн, Майру, Эми, Тоню и Мои. Слава богу, вам все понравилось с первого раза – переписать книгу за неделю нам было бы не под силу. Ха-ха! (Звон бокалов.) Нам вообще не нравились наши книжки до того, как мы исправили их с учетом ваших замечаний.

Элисон и Аня, особая благодарность вам за помощь в описаниях Нью-Йорка, хотя вы, наверное, придете в ужас, когда узнаете, как мы использовали предоставленную вами информацию (впрочем, кого мы обманываем – вы в курсе). Хелен, спасибо за помощь с британскими словечками. Йэн, как нам повезло, что ты частенько напивался вместе с Ло – благодаря этому она знает, как именно звучит любое бранное слово в твоем произношении! Спэнгли, трудно переоценить твою помощь в описании предметов искусства – если бы мы полагались только на себя, то все закончилось бы на упоминании Моны Лизы и придуманных скульптур из одноразовых стаканчиков и лака для ногтей. Лорен Суэро, мы бесконечно благодарны тебе за помощь с продвижением. Ты настоящая сокровищница знаний (и шикарных туфель).

Мы любим, любим, любим наших читателей, и старых, и новых. Спасибо за вдохновение и поддержку. Без вас ничего бы не получилось. Если вы предпочитаете не расставаться со своими трусиками, может быть, вам хотя бы перепадет жаркий секс в библиотеке.

И наконец: Кристина, ты – шторм в моем штиле. Ло, ты – штиль в моем шторме. Работать вместе было чертовски здорово. А теперь – торт!