Нет, всё же, как мог папа поступить со мной так подло? У него же куча возможностей, чтобы купить для меня диплом любого университета, но нет, он потребовал, чтобы я приехала сюда. А хоть кто-то спросил меня, чего я хочу? Есть ли у меня планы на свою жизнь?

Замираю, оставаясь в одном белье посреди спальни.

Мечты. Это самое опасное, что может случиться с человеческим сознанием. Мечты. Они никогда не сбываются так, как ты уже нарисовала их в своей голове. Наоборот, они пойдут по самому жуткому сценарию, который, вообще, можно было придумать.

Мне приходит сообщение от одной из сестёр о том, что все уже ожидают меня за столом переговоров. Тяжело вздыхая, натягиваю шёлковый халат и обуваю тапочки. Быстро расчёсываю волосы и подчёркиваю губы матовой телесной помадой. Хотя бы не полголовы выдрал, придурок.

Прислушиваюсь к происходящему и щёлкаю замком. Выглядываю и улыбаюсь тишине. Почему я всё же боюсь? Конечно, я могу сейчас отрицать это, но мои движения и нарастающее сердцебиение жутко доказывают мне страх, примитивный страх нападения. Но никто так и не выходит из второй спальни, и я выскакиваю из апартаментов.

Когда я оказываюсь в комнате с большим стеклянным овальным столом, где все девочки ожидают меня на своих местах, наступает тишина.

Улыбаясь им, сажусь в своё кресло во главе стола и оглядываю каждую.

– Сёстры мои, сегодня случился крайне необычный инцидент, – громко начинаю я.

– С этого дня с нами будет проживать студент. Его взял на попечение мой отец, это сын его друга, который пока в отъезде и попросил приглядеть за ним. Поэтому Рафаэль теперь поживёт с нами. Да, я знаю, что это противоречит всем нашим правилам, но меня уверили, что это до тех пор, пока не освободится место в общем здании. В нашем уставе ничего не меняется, отношения с парнями в нашем доме запрещены, свидания не должны проходить здесь, как и раньше. Я введу в курс дела нашего неожиданного постояльца, и он тоже будет соблюдать наши устои. Вы меня спросите о его доходе? Насколько мне известно, он не меньше моего. Поэтому этот человек не загрязнит своим присутствием нашу обитель. У вас есть вопросы?

Лгать – норма для меня. Находить правдоподобные объяснения тоже. И у меня, действительно, не осталось иного выбора, как обмануть всех. Этот абориген знает о том, что я под угрозой исключения, и может разболтать, а вот теперь он зависит от меня и моего ходатайства среди элиты на его счёт. Так что я ему это припомню.

– А сколько ему?

– С ним же можно встречаться за пределами нашего дома?

– Когда его выселят?

– Он будет жить с тобой?

– Откуда он приехал?

– На каком он курсе?

– Красавчик.

– Стоп! – Поднимая руку, перекрикиваю их.

– Вы можете с ним познакомиться и узнать, откуда он и сколько ему лет. Но я недовольна тем, что его отец так поздно очнулся, и по этой причине мы, самые популярные и лучшие девушки университета, должны терпеть среди нас парня. Я крайне возмущена тем, насколько наше заведение снизило планку и пропускает к нам всех без разбора. Нет, конечно, это не относится к Рафаэлю. И я не имею права отказать администрации. Пока не имею таких возможностей. Мы все – семья и должны иметь единую позицию. Пока свыкнитесь с мыслью о том, что нам предстоит немного потерпеть неудобства и на некоторое время прикрывать тела полотенцами. Мне жаль, что наше первое собрание началось с такой неприятной темы, но мы вступаем в новый учебный год в невероятном и самом красивом составе, который я когда-либо видела. Сёстры, мои милые принцессы, я рада приветствовать вас дома. Пусть свежий воздух проникает в ваши вены, калории забудут о том, что вы существуете, а наше сестринство станет ещё более сильным, чем раньше. Да здравствует «Оморфия»!

– Да здравствует «Оморфия»! – Девушки поднимаются и в один голос повторяют наш клич.

– А теперь я отправляюсь к себе. Насколько я уведомлена, то на следующей неделе мы должны представить наше сестринство на ежегодной ярмарке вакансий. Подготовьте плакаты и листовки, – произношу я, вставая с кресла.

– Разве мы кого-то ещё примем? – Интересуется у меня.

– Время покажет, – пожимая плечами, направляюсь на второй этаж, когда ко мне присоединяются подруги.

Они входят со мной в комнату, и я знаю, что от них так просто не избавиться. Указываю головой на свою спальню. Они следуют за мной. Мы располагаемся на кровати, и я устало ожидаю их вопросов.

– И ты так просто позволишь ему быть здесь? – Шепчет Сиен.

– У меня нет выбора, милая. Я уже позвонила отцу, но в данный момент он летит в Америку. Я оставила ему сообщение, посмотрим, что он сможет сделать. Я уверена, что каждый родитель будет возмущён решением нашей администрации, – так же отвечаю ей.

– Безобразие какое-то. Я пришла последней и не застала, когда он уходил. Но девочки говорят, что он очень хорошенький. Красавчик, и у него татуировки, – возбуждённо сверкая глазами, делится Саммер.

– Я не заметила ничего красивого в этом аборигене. Ужасен. Груб. А наглости сколько! Он ни во что не ставит наши правила, представляете? Даже эта дура Марджори от него без ума. Я так зла из-за этого. Не знаю, сколько заплатил его отец, чтобы его так легко поселили к нам, но, видимо, он очень богат. Отсюда и гонор. А татуировки сплошное извращение. Кто так жестоко издевается над собственной кожей? А как это скажется на будущем? В общем, по мне так, этот тип, Рафаэль, полный урод, – не скрывая неприязни, делюсь я.

– Мда, Оли будет в шоке и придёт сюда, чтобы разобраться с ним. Жаль парня, хотя сам виноват, – напоминает Сиен.

– Господи, я совсем забыла про Оливера, – издаю наигранный стон, свидетельствующий о панике, и жмурюсь. О, да появление здесь моего парня – прекрасная возможность показать, что такое демонстрация силы этому натюрморту. Пусть не думает, что он имеет право воздействовать на меня безнаказанно.

– А, может быть, ты поговоришь с Оли и попросишь его переселить Рафаэля к нему?

– С ума сошла? Такого никогда не было и не будет. Только после испытаний есть возможность переехать в братство, – возмущается Сиен из-за предложения Саммер.

– Но и в нашем доме до этого парней не было, а теперь, вуаля, один уже есть. Не дай бог, если появятся другие. Превратят этот дом в бордель, – замечает другая.

– Не говори глупости, тогда родители заберут нас отсюда, и университет потеряет такие вложения. Это им не на руку, так что они решат этот вопрос быстро, тем более Мира уже позвонила папе.

– Да, папа должен что-то сделать, такого у нас ещё не происходило. Но вот я думаю, а если это проверка для нас? Если таким образом нас тоже поставили на полосу с препятствиями?

– Администрация? – Хмурится Саммер.

– Нет, сама жизнь. Может быть, нам она не верит. Мы не доказали ей своего истинного желания быть сёстрами, чтобы в дальнейшем вступить в мировое сестринство. Ведь давно известно, что выпускники такого рода обществ всегда связаны. Туда берут не всех, и вдруг это и есть наша проверка? Парень в доме. Множество красивых девушек. Он новенький, а как известно, на таких клюют охотнее, – выдумываю на ходу, чтобы хоть как-то потом объяснить им невозможность отца изменить хоть что-то.

– Это очень глубокая мысль, Мира. Ты права, если этого парня сюда прислали не просто так. Он должен сам отобрать лучших из нас и передать кому-то выше? – Подхватывает Сиен. Боже, какая дура.

– Тогда нам следует чётко следовать правилам и не нарушать их, – быстро кивает Саммер.

– Расскажите всё девочкам, но держать это необходимо втайне. Администрация не должна знать, что мы в курсе их планов. Так мы сможем показать свои лучшие качества и доказать, что несём их долг на своих плечах и не принимаем недостойных сестринства в наш дом. Идите, пока кто-то из нас не совершил глупость. А я лягу спать. Была очень бурная ночь, и у меня голова трещит, – указываю им на дверь рукой.

– О, да, вы с Оли вчера зажигали. И он спал здесь… чёрт, Мира, это же нарушение правил, – испуганно шепчет Сиен.

– Но это было вчера, а этот абориген появился сегодня. Так что всё, что было в прошлом, забыто навечно. Ещё одно правило. Идите. До завтра.

– До завтра.

– Пока.

Девушки выскакивают за дверь, наконец-то, оставляя меня одну. Я так устала уже быть в этом месте, а прошёл лишь один день. Мало мне было проблем, теперь ещё две. Мои жертвы. Сначала разберусь с оборванцем, а потом перейду к следующей. Ей от меня не спрятаться. Она сама пришла в мои руки и не уйдёт целой и невредимой.

Сожалею ли я, когда строю планы, разрушающие судьбы? Нет. Это не я такая, это мир такой. У кого деньги, тот и правит балом. А чтобы вернуть свой трастовый фонд, я должна провернуть самую хитрую и безжалостную кампанию по устранению негодных. И всё получится, другого я не приму и не смирюсь с проигрышем, или я не Эмира Райз.

Глава 4

Рафаэль

Чего людям не хватает в жизни? Что они, вообще, знают о ней? Я могу точно сказать, что ни черта. Они имеют ограниченное пространство, считая, что это и есть весь мир. Они борются за лидерство, за этот грязный воздух и даже не понимают, как им повезло. Они внутри себя имеют рамки, из-за которых не могут увидеть большего. Им не с чем сравнивать. Вот это и есть дно. Раньше я считал, что место, где жил, это чёткое описание такого понятия. Нет. Дно – страшное и развращённое место, убивающее человека на ранней стадии развития. Оно внутри. Отвратительное месиво из роскоши и предательства, напоминающее нож, воткнутый в спину тем, кого ты долго знал. Всё это и есть мир, в котором я оказался. Никаких ценностей. Никакой красоты. Уродство и эгоизм.

Ночь уже давно накрыла собой студенческий городок, но это не означает, что все заснули и, наконец-то, наступила необходимая тишина. Наоборот, эти твари только начинают жить. Они выползают из своих нор, чтобы строить козни и убивать. Ничем это место не отличается от того, откуда я выбрался. Из ада расположенного ещё ниже. Никакой поднебесной не существует, ведь здесь пороки – достоинство, демонстрирующее их настоящие, проданные души. Я так мечтал обо всём, что со мной произошло, а сейчас мне гадко. И я понимаю, что обязан вытащить себя отсюда тоже, места для меня здесь никогда не будет, да я и не желаю быть одним из них. Я другой. Я лучше.

Сколько денег вбухано ради комфорта, уму непостижимо. Миллионы евро, которые могли бы помочь сотням страдающих и голодающих людей. Да, такое понятие, как пожертвования есть у них в лексиконе, но это не приносит никакого результата, ведь деньги все разворовываются, и помогать уже нечем. С этим я тоже познакомился.

Если честно, то я не представлял, какой шум вызовет моё появление в сестринстве. Я не думал, что эти девушки настолько ужасны. Хотя все – как на подбор. Идеальные. Красивые. И очень-очень плохие. Гиены, улыбающиеся тебе в лицо, но как только отвернёшься, они разорвут тебя. Но вот они даже не представляют, что я уже видел подобное и меня не напугать.

Потирая переносицу, пытаюсь перебороть головную боль и недосып последних месяцев, останавливаюсь у белоснежного и, на удивление, молчаливого двухэтажного особняка. Сестринство «Оморфия». Греческие буквы переливаются зеркальным градиентом, отражая множество огоньков от ухоженной дорожки, ведущей к главному входу. По своему желанию я бы ни за что не вернулся сюда, но теперь обязан находиться здесь, ради благополучия моей семьи. Они стали заложниками Эрнеста. Мать работает в его доме и будет у него на глазах весь год, брат отправлен в закрытую школу, а я отослан в Швейцарию, чтобы не позволить принцессе из моего самого жуткого кошмара вылететь из этого места.

Чертовски красивая девушка. Мира. Я уже понял, что внешность здесь всегда будет на первом месте, а вот их души имеют отвратительные лица. Мне не позволительно выходить из себя, но разве я мог стерпеть эти ранящие меня слова? А сколько отвращения в них. Они относятся к таким, как я, как к действительно надоедливой грязи. Меня это задевает, признаюсь. Меня это бесит, и вызывает во мне лютую ненависть ко всем им, а особенно к этой заразе. Заноза в моей заднице, с которой мне предстоит бороться. Это точно будет. Я ознакомился со всеми её умениями манипуляции и изворотливости. Столько гадости в ней, столько жестокости. Она не задумывается, даже когда рушит судьбы, чем это обернётся для её жертв. И я видел их, упавших так низко из-за её каприза.

Тяжело вздыхая, поднимаюсь по ступенькам и вхожу в тихий дом. С виду всё такое белое, сверкающее стеклянными бликами, изящное и нежное, а на самом деле ужасно уродливое. Но я должен вернуться в комнату, чтобы снова сразиться. Это будет долгий путь. Я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило. Я тоже продал душу и обязан её забрать, чтобы полноценно исполнить свою мечту.

Чертовски устал. Полдня бродил и изучал местность, и теперь представляю, как здесь всё устроено. Я о таком даже и не смел думать, а сейчас любая секция, новые языки и предметы мне доступны. Три месяца экстренного курса годового обучения, чтобы поступить на второй курс. Слабое знание французского. Но я вытерпел, в моей голове куча данных и возможность подняться на трамплин, оторваться от него и попрощаться навсегда с этими жуткими людьми.