Ася сразу вспомнила. Та самая девочка, с кувшинками, в лодке.

– Меня Маней зовут. Но Зоя Александровна называет Мари.

– А меня – Соня. Софи, – прошептала другая соседка.

Учительница сделала замечание, и разговор прервался. Но уж зато на перемене!..

Девочки торопились расспросить друг друга обо всем. От новых подруг Ася узнала имена всех учителей, названия предметов и еще много полезного.

Оказывается, отец Манечки преподает в гимназии закон Божий, а их классная дама, Зоя Александровна, настоящая графиня, живет в Любиме с отцом. Приехала из Петербурга и стала учительницей.

Страхи, которые напускала Анна, развеялись в первую же неделю. Никто в классе линейкой по пальцам не бил, никого не приходилось строго наказывать.

Учеба Асе давалась легко. Переделав домашние дела, она садилась за книги. Больше всего ей нравились уроки географии и истории, которые вела Зоя Александровна.

В один из теплых весенних дней после Пасхи, когда уже солнце припекало и не усидеть было в душном классе, Зоя Александровна повела своих воспитанниц любоваться природой. Выстроившись по парам, длинная вереница второклассниц шествовала через торговую площадь в сторону Заучья. Возле небольшой каменной часовни учительница остановила их.

– Девочки, кто из вас знает, в память о каком событии построена часовня?

Манечка первая подняла руку:

– В память о том дне, когда плохие люди убили государя Александра II.

Кто-то громко ахнул.

– Правильно, Мари.

Учительница всех девочек называла по-своему. На французский манер. Асе это очень нравилось.

– К сожалению, всегда находятся люди, которых не устраивает существующая власть. – Учительница оглядела лица детей. – Но мы с вами будем молиться за здоровье нашего государя, и с ним ничего не случится.

Повернувшись к часовне, Зоя Александровна перекрестилась. Дети последовали ее примеру.

Дальше мимо большого каменного собора она повела своих питомиц к мосту. За мостом они расположились на берегу Учи со стороны слободы, откуда открывался прекрасный вид на городской Вал. Отсюда просматривались торговые ряды, хорошо были видны здания собора и Троицкая церковь, даже верх каланчи торчал над домами. Птицы галдели в ветвях деревьев на противоположном берегу, строили гнезда. Река – широкая, вобравшая в себя все весенние снега, – бурлила и важно текла, ныряя под мост. На берегу среди травы уже попадались первые цветы ветреницы, мать-и-мачехи, медуницы.

– Взгляните, девочки, как красив наш край, – сказала учительница.

Гимназистки послушно завертели головами. С места, где они стояли, в обе стороны открывалась широкая панорама. Две реки, сливаясь в одну, образовывали стрелку. Кругом их опоясывали луга в яркой молодой зелени. Дома по обе стороны стояли в окружении деревьев. Березы, елки, рябины, сирень в произвольном порядке тесно соседствовали с домами, украшенными резьбой и декоративными балкончиками под крышами, и соседство это придавало картине несколько сказочный вид.

– Смотрите внимательно вокруг, а потом расскажете мне о своих наблюдениях.

Девочки разбрелись по берегу. Ася стояла у самого моста и смотрела вдаль. С противоположного берега, сверкая на солнце позолотой куполов, красовался Троицкий ансамбль. Маковки его отражались в Уче и тихо плыли в ее водах, никуда не уплывая. Наверху же, окутанные первой зеленью деревьев, купола словно парили над землей. А прямо напротив, через реку, на том берегу, где сейчас стояла Ася, словно отвечая на величавую красоту красных кирпичных церквей Троицкого, красовалась белая красавица – кладбищенская церковь с высокой колокольней. Они стояли на двух берегах и словно живые смотрелись друг в друга. От этой красоты замирало сердце и что-то тоненько и знакомо начинало петь в груди. Ася вздохнула, ей не хватало воздуха.

Когда учительница позвала класс, все стали тянуть руки, как на уроке.

– У нас в городе много мостов! Отсюда видно два, но их больше!

– Кругом лес! Вон там – еловый, а дальше, за Обнорой, – смешанный.

– Правильно. Кто еще?

– И еще здесь много рябин, – сказала Соня. – Осенью от них так красиво!

– Вот это ты хорошо заметила, Софи. Рябина украшает эти места.

Ася хотела сказать про церкви, но вдруг поняла, что не сумеет выразить так, как чувствует. Для этого не хватает слов.

– Журавли прилетели! – крикнул кто-то, и все задрали головы.

Вдалеке, со стороны останковского леса, высоко летели журавли. Они летели косяком. Приблизившись к городу, птицы стали делать круг, чтобы опуститься у леса, на болотце. И прежде чем скрыться из виду, журавли издали приветственный клич, гортанный и радостный. Он полился с неба, как пасхальный звон – торжественно, светло. Сонечка Круглова сняла с шеи косынку и взмахнула ею, приветствуя птиц. Девочки сняли шляпки и тоже стали весело махать птицам, покуда те не скрылись за деревьями.

– Ой, смотрите! – Одна из девочек показывала совсем в другую сторону. На противоположном берегу Учи, над самым обрывом, бегали несколько человек – взрослый мужчина с бородой и ребята.

Мужчина держал натянутую веревку, которая завершалась цветным бумажным змеем.

Большущий змей с длинным мочальным хвостом и кистью на конце рвался в небо, словно стремясь во что бы то ни стало догнать журавлей.

Длинный хвост извивался, дразнил бегущих за ним людей.

Это было настоящее чудо.

Мимо девочек проходила баба-крестьянка с корзиной, остановилась, задрала голову.

– Вот чуда какая! – крякнула она.

– Это дьякон, отец Федор, – узнала Манечка. – Он наш сосед, сам змеев мастерит.

Мужчина носился за своим детищем резвее ребятишек. Ветер трепал его бороду, и было трудно представить этого человека чинно стоящим у аналоя.

Кто-то из девочек засмеялся.

Баба поставила корзину на землю, прищелкнула языком:

– У него вся имущества сгорела, а он скачет себе… – И, помолчав, добавила: – Божий человек…

Змей весело парил над деревьями, и Асе нестерпимо захотелось самой подержать за нитку, побежать за ним по берегу.

К дьяконовым ребятам присоединились еще несколько мальчиков. Маня узнала кого-то, поднялась на носочки, отчаянно замахала рукой. На том берегу не заметили знаков.

– Это кто?

– Мои братья, Алеша и Артем. И кажется, Ванечка с ними.

Змея передали одному из подошедших мальчиков. Громко треща, змей бросался из стороны в сторону, как бы желая сорваться и улететь. Потом пошел плавно вверх, все выше и выше.

Змей рвался в небеса, мальчишка едва справлялся с ним. Ему пришлось ускорить шаг, а потом и побежать следом. Дьякон двигался позади, отчаянно жестикулируя и что-то объясняя на ходу. Ребятня бежала вдоль берега. Компания остановилась как раз напротив гимназисток. Все любовались змеем, который плавно парил в небесах. Вдруг под порывом ветра с усиленным жужжанием змей круто поднялся вверх, а затем начал садиться и завилял хвостом, петляя из стороны в сторону.

Теперь мальчик заметил зрителей, покосился, но сделал вид, что ему все равно. Манечка вновь махнула братьям. На этот раз ее заметил самый младший, Ванечка, сорвал фуражку, ответил на приветствие сестры.

Ася узнала в держащем змея того самого мальчишку из лодки, показавшего на нее пальцем.

Мстительная мысль на миг закралась в голову: что, если бы мальчик не справился с веревкой и веселый хвостатый змей вырвался бы у него…

Не успела додумать до конца, порыв ветра рванул бумажное чудо, мочальный хвост взвился, веревка натянулась… Мальчишка упустил сокровище!

Змей, освобожденный, рванулся в небеса, дразня хвостом, вильнул влево, понесся над рекой…

Дружное «а-ах» прокатилось среди гимназисток.

Мальчик на том берегу схватился за голову. Ребята помчались вдоль берега вниз против течения. Дьякон вприпрыжку бежал следом.

– Девочки! Кажется, змей направляется к нам, – заметила учительница. Повторять не пришлось. Стайка гимназисток сорвалась с места и полетела вдоль линии воды. С соборного моста прохожие могли наблюдать, как по двум противоположным берегам, устремившись в одну сторону, несутся две ватаги – мальчиков и девочек.

Правда, одна девочка посчитала неприличным для себя нестись сломя голову. Она важно и неторопливо шла, словно вся эта суета ее никоим образом не касалась. Спина прямая, нос – кверху. Вот еще, заниматься ерундой!

Учительница и все девочки были уже далеко, когда вдруг капризный ветер сменил свое направление. Бумажный змей завис над Учей, покачался в вышине и, словно повинуясь минутной слабости, поплыл в противоположную сторону. Туда, куда и устремлялась сама река, – вверх по течению.

Мальчики, бородатый дьякон, а также гимназистки и учительница – все остановились, удивленные, и повернули головы.

Бумажный проказник потанцевал, качая хвостом, над самой головой одинокой важной девочки и… приземлился у ее ног.

На секунду и мальчики, и дьякон, и девочки с учительницей, бабы на мосту – все замерли. Но снова все пришло в движение. Только теперь в обратном порядке.

Ася подняла змея. Он был довольно тяжелый. Сразу и не поверишь, что это сооружение способно летать.

Она неторопливо шествовала к мосту, краем глаза наблюдая, как туда же направляется делегация мальчиков. Среди них был и ее недоброжелатель, Алексей Вознесенский.

Интересно, что он теперь скажет? Ведь она может и не отдать ему змея. Пройдет мимо, будто и не заметила, не удостоит даже взглядом.

Шла и думала, что бы такое сказать этому выскочке… Придумывая обидные фразы, даже не слышала, что кричат ей девочки. Войдя на мост, она остановилась, словно решив подождать подруг. Мальчики на том берегу замешкались. Дьякон сидел на травке, улыбаясь в усы.

Ася, склонив голову набок, выжидательно поглядывала на мальчишек. Ее поза говорила: подойдите сами, вам нужнее. Должен был подойти тот, кто упустил змея. Но вероятно, он подозревал, что в голове гимназистки уже крутится язвительная фразочка… Он остановился, нарочно небрежно облокотившись о перила моста, и вызывающе уставился на нее. Выражение лица его было насмешливым и даже несколько высокомерным. Он легонько подтолкнул вперед младшего брата. Ступай, мол, забери!

«Не отдам!» – решила Ася.

Ванечка уже бежал к ней, широко улыбаясь.

– Девочка! Спасибо, что вы его поймали!

Не успела она рта открыть, мальчик принял у нее из рук змея, развернулся и – только его и видели.

Ася невольно подалась следом, словно желая задержать парламентера.

Едва братья поравнялись, старший отделился от перил, усмехнулся и сквозь зубы залихватски плюнул в реку. Ася отвернулась и пошла навстречу девочкам.


Как приятно дружить втроем! Еще в первую неделю гимназического ученичества подружки уединились под лестницей во время большой перемены и поклялись дружить вечно и делить на троих все свои тайны.

– И никого не принимать в наш кружок! – добавила Сонечка, на что Ася, которую подруги называли не иначе как Инна, торопливо кивнула, не желая делить новых подружек ни с кем.

– Теперь мы – три подружки-неразлучницы, – серьезно вздохнула Маня Вознесенская и добавила: – Нужно есть землю…

Повисла пауза, во время которой Асина уверенность в собственной стойкости слегка поколебалась. Кушать землю она не рассчитывала.

– Землю только парни едят, – живо возразила Сонечка. – Для девочек достаточно съесть один бублик на троих и запить чаем.

И повела подруг в чайную. Там их напоили чаем со сдобными калачами. Ася долго сомневалась – удалось ли столь странным образом закрепить их клятву дружбы, поскольку калачи были непростительно пышные, а услужливый половой так подобострастно увивался вокруг их стола, что совершенно не было возможности придать ритуалу необходимую таинственность. Впрочем, эта чайная стала на долгие годы местом их маленьких пиршеств… Ася – аккуратистка и молчунья, надежная хранительница чужих секретов, Манечка – добрая душа, напрочь лишенная эгоизма и зависти, и Сонечка – огонь и ветер. Только втроем они ощущали себя по-настоящему счастливыми и на протяжении гимназических лет оставались неизменной неразлучной троицей.

Отец Сонечки, Данила Фролович Круглов, держал чайную с постоялым двором на углу торговой площади. Дом Кругловых находился в Останкове, за Обнорой. Там же Кругловы имели землю, на которой трудились старшие братья девочки и наемные работники. Сонечку привозили в гимназию на двуколке.

В просторном ореховом шифоньере, что стоял в светелке верхнего этажа дома, чего только не было! Платья, шляпки, капоры, пелерины, капоты и палантин. А лент, бисера, цветных пуговиц!

Но сама-то Сонечка была абсолютно равнодушна к содержимому своего шифоньера и однажды призналась Асе, что хотела бы родиться мальчиком и всегда сожалеет, что это невозможно.

– Честно говоря, я до самой гимназии надеялась, что когда-нибудь стану мальчиком, как братья, – со вздохом сказала она, наблюдая, как Ася перед зеркалом крутится в ее капоре.