Только Нина хотела взорваться и выпалить пару ласковых, как Люся изменилась в лице. Девушка хищно выгнула спину, красиво сложила тонкие пальчики, сжав длинную сигаретку, и устремила полный азарта взгляд на вход в корпус.

— Евгений Дмитриевич! — протянула она, наблюдая, как моложавый высокий брюнет спускается по ступенькам и идет к стоянке.

От нашего декана балдели все отделения и курсы. А Люська возглавляла движение фанатов. Ей вообще, как выяснилось, нравились зрелые мужчины.

— Так бы и съела! — оценила мужчину подруга. Он же, словно, услышав комментарий, вдруг остановился и пошел к нам. Судя по Люськиному выражению лица, она приготовила вилку и нож, а вот про слюнявчик забыла.

— Добрый день! Первый курс. У вас последние пары отменяются. Зайдите к куратору! — и смутившись жадных взглядов малявок, ушел.

Как выяснилось, с пар нас снимали ради того, чтобы мы привели себя в порядок и смогли составить собой массовку в первых рядах вместе с журфаком на городском концерте. Мы пищали от восторга! Что может быть лучше подобного прогула?

— Что будем делать? — отпущенного времени, по идее, было предостаточно. И мы немного растерялись, не зная, на что его потратить. Тут Нинка предложила поехать к ней. Мы сначала согласились, пока не узнали, где живет подружка. А жила она чуть ли не на окраине города, за кладбищем. Во всяком случае, пока мы проезжали мимо него, живенькое настроение утихло. Нинка же без умолку рассказывала о своем двоюродном брате. На конечной остановке мы твердо были уверены, что Кира (это имя парня): двухметровый красавец, нечто среднее между Бредом Питтом и Кларком Кентом, при своей геройской натуре, он человек мягкий и сильный одновременно, обожает сестру, бережет ее и хранит, сам же некий полуромантик. В общем, к моменту, как мы переступили порог квартиры, то заочно были влюблены в этого сказочного принца.

— Ма, — прокричала, бросив сумку на пол, Нинка. — А Кира дома?

— Нет. Он у себя. — Прокричали ответ из зала.

— А жаль, — выдохнула Нинка. — Тогда принимай гостей!

Хозяйка дома выглянула, чтобы поздороваться с нами. Нинкина мама была приятной женщиной. Впрочем, о какой маме такого не скажешь? Мы смущенно ей улыбались, заранее чувствуя за собой какую-то вину. Нина, привела нас на кухню, усадила за стол, поставила перед нами тарелки с зеленым борщом. Надо сказать, что Люсинда у нас в еде была жутко привередливой. Поэтому она возила ложкой в темной жидкости и иногда приподнимала ее, почерпывая овощи, картошку. Все подлежало досмотру. Мы смотрели за этим процессом, а Нинка уже готовилась возмутиться, мол, не собиралась травить одногруппницу. И как всегда не поспевала за Люськой, которая обнюхав кусочек чего-то землистого цвета, вынесла вердикт:

— Не. Ну, что это такое??? Я такое не ем!

Нинка рассвирепела. Но тут Люся попробовала на вкус этот маленький комочек подозрительной субстанции и выдала следующее:

— О! Мяско! Нет. Ем!

И она набросилась на борщ, умяв свою порцию достаточно быстро. Я никак не могла понять, как в такую худющую девицу вмещается столько продуктов, потому что после первого, последовало второе и десерт, с которыми Люся справилась молниеносно. Для меня и первое осилить было очень трудно. Нинка даже обиделась.

— Жаль, мы с твоим братом так и не познакомились. — Сокрушалась сытая и ленивая Люся.

— А давай записку ему оставим! — предложила вдруг я, и Нинка принесла нам карандаш и лист. Послание парню имело следующее содержание: «МЫ ХОТЕЛИ ТЕБЯ… видеть!». Так как знакомство не задалось, Нинка отправила нас обратно, готовиться к грядущему мероприятию.


Как все приличные девушки, мы с Люсей топтались перед зеркалом. Тогда я была не только наивной, но и весьма озабоченной собственной внешностью. Мне дико хотелось мужского внимания, как нормальной девушке. А тут еще и такой повод — тусовка на общегородском празднике «Молодежь против СПИДа».

— Помада! — попросила Люся, и я как ассистент хирурга передала ей.

— Помада.

Уже час мы проводили операцию по созданию привлекательного лица. И каждая оперировала свое собственное.

— Расческа!

— Погоди, — пришлось временно отвлечься.

Я без задней мысли, с одним накрашенным глазом, пошла открывать двери. А там Мировое Зло!

— Кис… — хотел о чем-то спросить Фима. Но, оценив мой макияж, решил спросить совершенно о другом: — А куда это ты намылилась?

— Мы идем на студенческое мероприятие! — вышла из другой комнаты Люся. Тут-то нашла коса на камень: известная совратительница нарвалась на ловеласа со стажем. Они пару секунд осматривали друг дружку, а потом Ефим решил представиться, поймал протянутую ему руку через порог и коснулся ее губами.

— Приятно, — с придыханием выдала Люся.

— А мне нет! — влезла я. — Фима, не отнимай у нас время! Мы опаздываем! Потом поговорим.

И я закрыла перед Злом дверь прежде, чем от стрельбы глазами появились первые жертвы. Люська за такой облом на меня обиделась. Мне не хотелось об этом думать, но уже в тот момент я потеряла ее как подругу. Вскоре мы перестанем разговаривать, и даже видеться, потому что найдя способ встречаться с Фимой она наплюет на учебу, а потом и на меня. Отношения их продлились также долго, как любые другие Фимины приключения — почти неделю.

Но случилось это чуточку позже. А пока мы торопились присоединиться к одногруппникам.


Несколько курсов нашего института уже замерзало под прохладным дуновением ветра. В разношерстной толпе студентов обнаружилась наша Нина. Не одна. С братом и его другом. Как выглядел обещанный нам принц? Ну…

Минус шикарный развивающийся плащ — на парне была спортивная куртка. Минус шикарная шевелюра. Минус сантиметров пятьдесят роста. И минус конь… Хотя конь, пожалуй, живет в душе некоторых мужчин. В тот момент я не стала так детально присматриваться к парню.

Другими словами, моему разочарованию не было предела: немного ниже меня, светлый (если можно судить по тому мелкому ежику, который остался на его голове после похода в парикмахерскую), голубоглазый. Фигура у него оказалась спортивная, взгляд искристый. Улыбался вполне мило.

— Привет! — поздоровались мы.

И тут принц заговорил. Сначала вполне хорошо, как джентльмен, а потом — мат на мате. Наши уши смогли воспринимать его адекватно лишь через два часа. Да и то они были уже изрядно измучены попсой, звучавшей со сцены, так что исторгаемые принцем звуки попросту не умещались в голове.

Нашу численную армию грызунов гранита науки провели через охрану и ограждения, чтобы мы смогли составлять массовку у самой сцены. Мы старались как могли: визжали, подпевали, танцевали. А потом был фейерверк. Все небо раскрасили красивые разноцветные цветы из маленьких огоньков. Созерцание этого вызывало невольную улыбку. Я поняла, что улыбаюсь только, когда мои щеки заболели. Шея тоже ныла, ведь стоять, задрав голову, тяжело.

— Красиво едрить… — крепко выразился Кира, и приобнял меня.

И вот какое странное дело! Фейерверки совпали со странными и забавными ощущениями в моей душе, возникшими, когда рука Киры легла на мою талию. Мне стало подозрительно тепло и приятно. Я подумала, а не тот ли это славно известный «пшик», то есть «ёк» о котором твердит Йорик. Потому я присмотрелась к Кире повнимательнее и прислушалась к собственным ощущениям.

Сарафанчик

В определенный момент я поняла, что влюбляюсь. Я не знаю, как происходит это у других людей, но мне было легко дышать и ходить. Славное чувство невесомости! Мир вокруг был ярким-ярким. Вот правда, в цивилизованном обществе с Кирой притяжение земли срабатывало, и не только оно… Появлялся острый стыд и пилил меня. Наверное, потому что Кира через слово матюкался, а точнее он так изъяснялся. Меня же воспитывали строго (воспитателей хоть отбавляй!) и я в жизни не сказала ни одного дурного словечка. А тут… У меня даже уши пухли от его словарного запаса, какое-то время. Потом же… я привыкла, увлеклась и переняла его стиль общения. Правда, ребятам это не понравилось. Я как-то, сидя за общим столом, попросила передать мне бутерброд, использовав набор слов из жаргона строителей (Кира ведь работал на стройке). Лысый перестал жевать и позеленел — подавился.

— Вась, а где у нас мыло? — злобно стреляя в меня глазами, окликнул товарища Йорик.

— Зачем мыло? — не поняла я.

— Лев, ты ее сейчас подержишь, а мы ей рот прополаскаем! — попросил Йорик, и они реально начали меня воспитывать. А через час, я пускала мыльные пузыри в ванной, промывая рот водой и ругаясь, боялась сболтнуть лишнего.

— Киса, если я еще хоть одно нехорошее слово от тебя услышу, — грозился за дверью Лысый. — И ремнем по жопе надаю!

— Это она от своего нового парня набралась такого? — ужаснулся Вася.

— Киса, нам этот парень не нравится! — вынесли вердикт Йорик и Лысый одновременно.

Мировое Зло в консилиуме участия не принимал. Он (как истинное Мировое Зло) сражался с добром, то есть со всем добром, которое имелось на столе, уничтожая его путем поедания. Бутерброды, яичница, салат канули в бездну желудка Фимы.

— Слушай, брат, а у тебя часом солитеров нет? — оценил масштаб урона Лев.

Фима вытер уголки губ салфеткой, будто закончил ужин в дорогом ресторане и гаденько ухмыльнулся.

— Может быть, — выдал он и получил полотенцем, брошенным Лысым.

— Ох и намается с тобой твоя жена. Тебя же нереально прокормить! — мой комментарий нарвался на угрозу.

— Кис, а я на тебе женюсь! — пообещало Зло. — Так что бросай своего сапожника…

— Он строитель! — отстаивала Киру я.

— Не важно.

— Кис, я совершенно серьезно!

Он сказал это и в комнате стало гнетуще тихо. Все смотрели на Фиму, он — на меня. Парень подумал, подумал и все-таки решил объяснить в чем «соль» шутки. Пожалуй, я не говорила, но Ефим у нас не простой. Во-первых, он сын весьма состоятельной еврейской семьи. Во-вторых, в семье его действовали жесткие, старинные законы. В-третьих, отцу надоело поведение отпрыска, и он решил женить недоросля на приличной девочке, которая бы его воспитала. Иначе…

— Лишу наследства! — передал с четкой интонацией своего родителя угрозу Фима.

Тут снова все устремили взгляды ко мне. Только вместо вопросов, в них читалась надежда на спасение товарища, сомнение, крупица ревности и голод. Последний исходил от «жениха». На нервной почве у Фимы заурчало в желудке.

Я честно попыталась вообразить себе нашу супружескую жизнь, пусть и фиктивную. Не то, чтобы не получилось… Но мне стало противно от чувства, что все это дико неправильно, противоречиво и противоестественно!

— Зло, я тебя люблю, конечно, но боюсь, ты, я и твои бабы в одном доме не уживемся!

Лысый и Лева выдохнули, Йорик засмеялся, а вот Вася усиленно размышлял, где брать приличную невесту.

— Сколько времени у тебя есть? — спросил Фиму он.

— Месяц на размышления кто я: козел или все-таки член семьи. — Сказал друг, забросив в рот десерт. — Невесту нашли. Я надеялся, что если приведу Кису, то отец, скрипя зубами, но успокоится и примет все, как есть.

— Ладно. Не боись. Прорвемся. — Пообещал ему Вася.

Мы все положились на него в этом вопросе, и временно проблему женитьбы товарища выбросили из голов. Но кончилось все серьезной семейной ссорой и уходом Фимы из семьи.


Приезжая к Томянкиным в гости после работы, я думала, что пусть Кира и плохо на меня влияет, да только не хочу я с ним расставаться. Как-то уютно мне в его компании.

Остановившись у высокого серого здания, посмотрела на окна седьмого этажа. Ухмыльнулась сама себе, и подумала, что сейчас нежданно-негаданно объявлюсь на их пороге. Я обещала приехать в восемь вечера, но получилось отпроситься и уехать пораньше.

Сегодня Кира с Нинкой позвали меня на просмотр ужастиков. Естественно, остаться я должна была с ночевкой. Не думайте ни о каких пошлостях. Мы планировали сидеть и дрожать перед экраном, как пионеры.

Только я собралась позвонить в двери, как те открылись и Кира втащил меня через порог.

— Я уже и стол накрыл, а ты медленно поднимаешься! — выдал он.

— Не поняла, — растерялась я. — Откуда ты знал, что я иду?

— В окно он тебя увидел! — с кухни прокричала Нинка, уже уминая суп.

На столе было накрыто только на троих. Мама и папа Томянкиных благополучно поужинали и теперь смотрели телевизор в собственной комнате, где дети их не доставали.

Поужинав, мы с Нинкой рылись в шкафу, пока Кира искал кассету с фильмом. Подруга была раза в два шире меня, еще и ниже. Так что в своем гардеробе для дорогой гостьи она с трудом нашла один красный сарафан в черный горох. Я переоделась.