Наконец Софи уселась на лошадь боком, за спиною маркиза, и беглецы продолжили свой путь. Вскоре они выехали из леса. Оказавшись у развилки дорог, повернули на север, продолжив свой путь среди пустынных полей и перелесков. Но не проехали они и нескольких миль, как услышали позади топот копыт. Софи в ужасе оглянулась, страшась, что их нагнал кто-то из отребья, захватившего шато. Но вместо этого они увидели конный отряд регулярной армии. На шляпах солдат красовались трехцветные кокарды Новой Республики. Надежда на то, что солдаты проследуют, не обратив на беглецов никакого внимания, рухнули после того, как сержант, пристально посмотревший на маркиза, проскакал вперед и, встав на пути Бижу, вынудил лошадь остановиться.

– Неплохая кобылка у тебя, старичок, – обратился сержант к маркизу. – Откуда она у тебя?

Маркиз, не привыкший, чтобы к нему обращались подобным образом, непонимающе посмотрел на военного. Испуганный Антуан прильнул к Софи. Софи заговорила, решив сказать что-нибудь наиболее подходящее для этих времен, когда крестьяне растаскивали собственность своих прежних господ.

– Что упало, то пропало! – воскликнула она, разыгрывая из себя простушку-пейзанку. – Мы нашли эту лошадь… И хозяев при ней не было…

– Неужели? И где же вы ее нашли?

– Да здесь же, по лесу плутала, – Софи кивнула в сторону, откуда они пришли. – Думаю, лошадка принадлежала какому-нибудь аристократу, а значит, по справедливости должна теперь принадлежать мне… Не вижу причин, чтобы не воспользоваться тем, что мне так повезло.

Сержант пристально посмотрел на Софи.

– Да, да, конечно, так оно и есть. Однако теперь вам всем придется слезть с лошади. Просто будет очень несправедливо, если вы вдруг вздумаете пахать на столь отменной кобыле. Реквизирую у вас эту лошадь в пользу революционной армии. – Он махнул рукой одному из своих подчиненных. – Капрал, позаботьтесь об этой верховой лошади.

Софи не посмела воспротивиться и сползла с лошадиного крупа на землю, шепнув маркизу, чтобы он тоже спешился. Слава Богу, он ее послушался.

Девушка сняла Антуана, после чего отвязала от седла дорожный саквояж и фонарь.

– А что у тебя в сумочке, молодка? – вновь обратился к ней сержант.

Софи открыла саквояж, и, не обнаружив там ничего интересного, командир отряда пришпорил своего скакуна. Подняв пыль, конный отряд ускакал прочь. Софи смотрела вслед удалявшимся солдатам, радуясь, что ей удалось так легко отделаться. Конечно же, потеря Бижу была катастрофой, но, по крайней мере, у них не потребовали документов и не допрашивали. И вот тут-то спутники Софи, осознав, что лишились лошади, проявили крайнее неразумие. Антуан поначалу не понял, что у них отобрали Бижу, но, увидев, как мамина любимая лошадка скрылась вдали, заревел в три ручья. Упав на траву, мальчишка в ожесточении колотил по земле кулачками. Одновременно с этим маркиз, издав истошный вопль, стал грозить удаляющимся солдатам. Софи зажала рот старику рукой, и, схватившись, они полетели в дорожную пыль. Замыкавшие строй всадники обернулись в седлах, но увидели лишь выжившего из ума старика-крестьянина, затеявшего потасовку с девчонкой.

– Послушайте меня, месье маркиз, – пыталась убедить Софи де Фонтэна, одновременно отражая его слабые удары. – Это как раз те революционеры, от которых мы вчера бежали. Вчера днем они ворвались в шато, и ваша дочь попросила меня доставить Антуана в Англию, где он будет в полной безопасности. Я берусь доставить туда и вас, если вы впредь будете меня сопровождать.

Запыхавшийся старик оперся на плечо Софи.

– Для меня это большая честь, мадам, – сказал маркиз, машинально повинуясь заученным с детства правилам этикета. Затем голос его слегка дрогнул. – А где моя дочь?

Софи опустила голову.

– Боюсь, что случилось худшее…

Мука, с которой она произнесла эти слова, привели маркиза в полное смятение, и глаза его наполнились слезами. Медленно, с расстановкой он произнес:

– Да успокоит Господь ее душу.

– Аминь, – прошептала Софи ему в ответ. И после этого, насколько могла понять девушка, старик вновь впал в состояние некоего забытья.

После того как Антуана удалось успокоить последним оставшимся винным пирожным, Софи собрала дорожный саквояж, и они вновь отправились в путь. Ночевали беглецы в заброшенной хижине, отужинав тем, что Софи удалось купить в деревне, мимо которой они проходили днем. В этой же деревне девушка купила долгожданную одежду для Антуана и старомодный длинный жилет для маркиза взамен его зеленой парчи. После того как золотые часы были убраны в карман, можно было, наконец, избавиться от фартука садовника, однако маркиз расстался с ним с явной неохотой.

На деревенском рынке Софи нашла также шелковые рубахи и нижнее белье. Поскольку грубые руки продававшей их женщины были явно не способны на такую тонкую работу, Софи решила, что все это наворовано в каком-то господском доме. Она купила маркизу и Антуану достаточную смену белья и, после некоторых раздумий, в конце концов, приобрела набор кухонной утвари для приготовления пищи в походных условиях, благодаря чему ее дорожный саквояж весьма потяжелел.

Следующий день был не из легких. Антуан капризничал, утомленный долгой дорогой. Он тосковал по маме и часто плакал, вспоминая свою няню, игрушки и маленькую лошадку-пони. Софи всерьез беспокоилась о здоровье маркиза, не привыкшего к столь продолжительным пешим прогулкам. Старик еле передвигал ноги, и в результате за день они почти не продвинулись вперед. По подсчетам Софи до побережья оставалось миль сорок. Но пока, хотя девушка и заходила по пути на несколько ферм, купить хоть какую-нибудь лошадь или повозку им не удалось. Наконец ей предложили старого костлявого мерина и небольшую тележку, на которой вполне могли разместиться Антуан с маркизом. Девушка поспешила сделать столь ценное в таком положении приобретение.

Когда это было возможно, они останавливались в придорожных харчевнях до тех пор, пока однажды во время ужина Софи не подслушала разговор о расправе над аристократическим семейством: женою, мужем и тремя детьми, арестованными на местном постоялом дворе. Детей гильотинировали так же, как и родителей.

– И правильно, – заметил один крестьянин со звероподобной внешностью. – Во время нашествия крыс лишь дурак оставит гнездо грызунов нетронутым.

От этих безжалостных слов кровь застыла у Софи в жилах, и она покрепче прижала к себе Антуана. После этого девушка твердо решила в придорожных гостиницах не останавливаться. Впредь они будут спать в обнимку в тележке, останавливаясь подальше от тех мест, где их могут схватить. Отныне Софи выбирала лишь проселки, стараясь не выезжать на большие тракты, чем значительно увеличила их путь. Мерин, похоже, был в полном здравии, однако еле плелся и частенько останавливался, чтобы передохнуть.

Очень часто приходилось поворачивать назад: порою проселок обрывался, и нужно было возвращаться, покрывая лишний десяток миль. Иногда она теряла ориентацию и тогда ждала наступления ночи, чтобы сориентироваться по звездам. И вот однажды, обычным пасмурным днем, Софи уловила вдалеке мерцание моря. Она рассмеялась от радости впервые за все время их тяжелого пути. Подъехав насколько это было возможно поближе, девушка спрыгнула с телеги и побежала вместе с Антуаном на край поросшего травой обрыва, откуда были прекрасно видны бьющиеся о скалы волны. Свежий ветер вздувал на воде белые барашки, развевая локоны Софи и прижимая к ее ногам многочисленные юбки. На западе она увидела рыбацкую деревушку, притулившуюся на скалистом берегу в полумиле отсюда. Взяв Антуана на руки, она указала на горизонт.

– Англия – там! В этой стране мы пробудем до тех пор, пока Франция вновь не станет сама собой, и ты вновь не вернешься в свой родной шато де Жюно.

У нее отлегло от сердца, спасительная цель уже находилась всего лишь в нескольких морских милях отсюда.

– А на что похожа Англия? – неуверенно спросил Антуан.

– Ну, там есть и деревья, и птицы, и животные, и всякие прекрасные места, где ты сможешь играть так же, как ты играл дома. – Про себя она добавила, что Англия являлась иностранной державой, которой Франция объявила войну всего лишь два месяца назад. В настоящее время Британия, которой правил король Георг III, вступила в союз с Австрией с целью разгромить Французскую Республику на всех фронтах. Как это ни было печально, Софи вынуждена была признать, что у ее горячо любимой родины не было никакого будущего до тех пор, пока те, кто правит ею сегодня, не потерпят поражения и не будут свергнуты.

– А в Англии солдаты есть? – спросил Антуан, доставая свою любимую игрушку.

– Полным-полно, да только камзолы у них красные, а не синие, как у наших. Я тебе обязательно покажу, как они там будут маршировать…

– Пойду скажу дедушке, он, наверно, тоже захочет взглянуть на солдат, когда мы доберемся до Англии.

Софи опустила Антуана на землю и, когда он убежал к деду, вновь посмотрела на горизонт, размышляя о том, что же все-таки ждет ее в Англии. Она надеялась найти там себе работу кондитера, поселиться где-нибудь, чтобы было где жить Антуану и старому маркизу, а со временем, быть может, и обрести на чужом берегу настоящую любовь.

Глава 2

Для большей предосторожности, собираясь расспросить о баркасе до Англии, Софи пошла в рыбацкий поселок одна. Проходя по узким, мощенным булыжником улицам, девушка внимательно смотрела по сторонам. Подойдя чуть ближе к маленькой бухте, она обнаружила небольшой рынок, где рыбаки продавали свой улов домохозяйкам. Софи направилась к благородного вида старику, сидевшему чуть в отдалении и чинившему сети.

– Ходят ли отсюда какие-нибудь баркасы, месье, – спросила она для начала, поддерживая руками растрепавшиеся на ветру волосы.

Старик проницательно посмотрел на девушку, сразу же сообразив, что она не местная.

– Быть может, вам захотелось отправиться в путешествие? – загадочно улыбнувшись, ответил старик.

– Вполне возможно.

– В таком случае вам надо повидаться с моими сыновьями, – он кивнул в сторону двух дюжих молодцов, торговавших омарами. – Вон тот, в серой куртке, Жак, скажите ему, что это я вас послал.

Оба брата задубели на ветрах и солнце и были мускулисты, словно боги древних греков. Никто из них не посмотрел в сторону ковылявшей по булыжникам девицы, однако было ясно, что они видели, как отец направил ее к ним.

Не отрывая глаз от своего лотка, Жак быстро сказал:

– Не останавливайтесь здесь, мадемуазель. Я встречу вас за церковью, в конце этой улицы, через пять минут.

Софи быстро нашла эту церковь. Конечно же, как и следовало ожидать, она была закрыта, поскольку священников и прочих церковнослужителей преследовали и судили по законам Республики. Софи уже несколько минут прогуливалась среди надгробий церковного кладбища, когда к ней подошел Жак.

– Сколько вас? – спросил он напрямую.

– Трое. Со мной старик и малолетний ребенок.

– Вам повезло. Мой брат Гастон и я сегодня ночью отплываем в Шорхем-бай-Си. Шхуна уже почти полностью загружена, так что вам повезло. Однако стоить это будет недешево.

Она заплатила ему половину той суммы, что он просил, пообещав выдать остальные деньги непосредственно перед отплытием. Жак объяснил ей, в каком месте будет стоять шхуна, и назвал точное время отплытия, предупредив, чтобы она ни в коем случае не опаздывала.

Софи покинула рабочий поселок, радуясь, что ей удалось договориться с бывалыми мореходами, однако расставаться с Родиной ей все же было нелегко. Именно желание остаться во Франции вынудило ее искать прибежища в деревне, в то время как она легко могла найти спасение в Англии. Подобно великому множеству французов, Софи считала, что революционная буря утихнет и монархия вновь восстановится, но теперь уже в конституционной форме. Но, к несчастью, в январе этого года короля казнили на гильотине.

Девушка купила на ужин немного продуктов, в том числе и горячий пирог, однако маркиз почти ничего не съел. Последнее время Софи беспокоила нараставшая с каждым днем физическая немощь старика, и она поклялась, что завтра, когда они уже будут в Англии, она обязательно подыщет для маркиза достойное пристанище, где он сможет восстановить свои силы.

Лишь только стали сгущаться сумерки, Софи отвязала мерина и повела на луг, спускавшийся к ручью. Конь сослужил им добрую службу, однако окончательно выбился из сил. Зная, что с животным придется расстаться, Софи купила в поселке несколько кусочков сахару, и теперь разрешила Антуану напоследок угостить несчастное животное. Затем она похлопала мерина на прощание по холке, надеясь, что он испустит свое последнее дыхание именно на этом милом лужке. Антуан плакал, расставаясь с конем, куда больше, чем когда у них отобрали Бижу.

Когда беглецы вышли на продуваемую ветрами приморскую улочку, группа эмигрантов была уже в сборе. Гастон направил их по высеченным в скале ступеням к месту, где их уже ожидала покачивающаяся на волнах шхуна Жака.