Игорь криво усмехнулся:

– Я и не думал это скрывать.

– Не надо оправдываться, это же естественно. Я знала, как это важно для тебя, как ты стремишься занять губернаторское кресло, и я боялась, что если я откажусь участвовать во всем этом фарсе, этот завистливый человек сделает что-то такое, что может повредить тебе. Я хотела его остановить. Я не очень хорошо разбираюсь в политику, вернее, почти совсем не разбиралась тогда, когда ввязалась в игру. Ты сейчас можешь мне не поверить, но я сильно привязалась к тебе и не могла допустить, чтобы этот параноик разыгрывал свой гаденький сценарий в одиночку. Однажды мне показалось, что я сильнее, и я попыталась перестать быть его марионеткой. В тот день, когда я пришла к тебе в офис, он велел мне сделать копии со всех документов, которые будут лежать на твоем столе. Он знал, что ты будешь работать над контрактом с «Нефтькомплектом» и решил, как он сам выразился, невинно разыграть тебя. Я ему сказала, что у меня не получилось, что ты их все спрятал в сейф сразу же, когда я вошла. Тогда он, не долго думая, привлек к выполнению своего замысла того, кто был ближе всех к злосчастным документам. Он купил Пенькова, чтобы тот взял у тебя документы, пообещав ему два процента от суммы сделки.

– Эх, Макс, мой старый друг. Как же жестоко со мной обошлась жизнь. Меня предали друзья, подставил зам, моя правая рука, человек, который часто вместо меня рулил бизнесом.

– Не расстраивайся. Чтобы держать Макса на крючке, этот великий манипулятор отдал ему два процента отнюдь не бескорыстно, через несколько дней подослав товарищей в масках, чтобы они изобразили разборки истории с откатом. Таким образом, он показал Максу, что и тот не имеет возможности выйти из игры, иначе мигом окажется за решеткой. Но главной целью всех его помыслов все равно был ты. Следуя своему плану, этот ублюдок хотел сделать все, чтобы ты не чувствовал себя в безопасности, чтобы ты никому не доверял. Он рассчитывал, что ты начнешь нервничать и будешь лепить ошибки, которыми он творчески воспользуется, чтобы завладеть твоими деньгами. Но ты сохранял спокойствие, передумал продавать холдинг, и рассчитывать ему больше было не на что. Я предвидела, что он готов решиться на крайние меры и заявила, что мне наплевать на его интриги, и я умываю руки. Но он не хотел платить мне за работу и не соглашался разорвать наш договор. И тут он произошло нечто, что дало мне в руки все козыри.

– Алиска, если бы я только знала…

Она не дала ему договорить, приложив к его губам свой наманикюренный пальчик.

– Однажды он назначил мне встречу, на которую я пришла раньше и случайно подслушала его разговор с Маратом. Тот сказал, что они с Наташей решили пожениться, и она согласилась перевести на его счет все свои деньги.

– Все совпадает, – медленно проговорил Полевой.

Он вспомнил, как услышав от майора Беленького о том, что Дав убедил Наташу отдать ему всего деньги, немедленно помчался к своему дружку политику.

– Гаденыш, – ворвавшись в его кабинет и схватив старого приятеля за грудки, прошипел миллиардер, – наставил мне рога, а теперь еще прикинулся лосем и заграбастал себе мои деньги?

– Полевой, успокойся! Какие лоси и какие деньги?

– Всего миллион двести тысяч, которые Наташа перевела на указанные тобой счета. Это мои деньги, и ты мне их вернешь. Сейчас же! – он с силой оттолкнул Марата от себя. – Ты меня слышишь? Звони в банк!

– Вот Наташка, вот стерва, – развязывая галстук и расстегивая верхнюю пуговицу рубашки, выдохнул Давлетьяров.

– Я не позволю тебе оскорблять мою жену, даже теперь, когда ее нет в живых, – грозно ударив кулаком по столу, сказал Полевой. – Давай, возвращай мои деньги, сию же секунду!

– Выходит, она обманула нас обоих, – как бы не слыша Полевого, продолжал Марат. – Дело в том, Игорек, что и у меня этих денег нет. Она очень любила меня, и сама предложила мне помочь нашей фракции и перевести деньги. Признаюсь, мысль о том, что я отберу у тебя и жену, и кусок твоего сытного пирога приятно согревала мне душу. В конце концов, еще неизвестно, станешь ли ты губернатором и будешь ли давать мне денежки, заработанные тружениками твоего богатого края. Поэтому я решил, что лучше уж синица в небе, чем журавль в руке. И с радостью согласился, дал ей номера счетов, и она поехала в банк, чтобы совершить все необходимые операции. Я хотел поехать с ней, но у нас было заседание, и я не смог вырваться.

– Ты мне зубы-то не заговаривай, где мои деньги? – прорычал олигарх.

– Не знаю, – развел руками его бывший одноклассник.

– Алиса, – вернувшись в реальность, сказал Полевой. – Но у Дава денег не было. Хотя, я до сих пор думаю, что он соврал.

– Нет, он не врал. Конечно, денег у него не было. Когда я поняла, какие у тебя замечательные друзья, я решила, что не могу отдать им твои деньги.

Игорь мысленно зааплодировал ей: «Молодец, ай да девка!».

– Я стала следить за Наташей, понимая, что времени у меня не много. В любой момент она могла подарить деньги Давлетьярову. Утром того рокового дня, расставшись со своим любовником, она поехала на встречу со своим наставником в братство «Кришна всегда с тобой». Было видно, что она в страшном смятении, что она ищет ответ на какой-то очень трудный вопрос. Я просидела на собрании в братстве и, когда все разошлись, увязалась за ней. Я насочиняла, что у меня совсем нет денег, чтобы купить еду и одежду для себя и двоих малюток, и Наташа, добрая душа, сказала, что может решить мои проблемы, и пригласила меня к себе. Она была подавлена и почти ничего не говорила. Пока мы ехали в ее джипе, она заплакала, и сказала, что больше ей не понадобятся ни деньги, ни многочисленные туалеты. Потом она привела меня к себе и предложила взять любые ее вещи, которые мне понравятся. Какое-то время я оставалась наедине с ее нарядами, и она пришла ко мне, держа в руках стакан с изрядной порцией не помню чего: то ли коньяка, то ли виски. Она спросила, что я выбрала, но я взяла на память только вот этот шарфик, – Алиса достала из сумочки платок и протянула Игорю тонкую материю сочной оранжево-желто-зеленых цветов.

– Happy colours, – Полевой узнал косынку, которую сам подарил своей первой жене, яркую, жизнерадостную. – Счастливые цвета…

– Когда я подошла к ней, она сидела на диване. Она еще не была сильно пьяна, поэтому я решила, нельзя упустить этот момент. Я тебе никогда не рассказывала, что я умею гипнотизировать, – Алиса посмотрела на Игоря своими необычными глазами, и он вспомнил, что его не покидало ощущение, что эта женщина обладает какой-то сверхъестественной магической силой.

– Я об этом догадывался, – произнес он.

– Так вот, я внушила Наташе, что она должна перевести деньги не на счета Марата, а на открытые мною счета общества защиты лосей. Я написала эти номера на страничке ее записной книжки, а потом вырвала, когда она совершила операцию.

– А я так долго искал эти проклятые листочки, и не я один, – сказал Полевой.

– Я должна была избавиться от них и могла бы просто выбросить их или сжечь. Но, немного успокоившись и распрощавшись с твоей женой, я решила использовать их, чтобы погубить этого корыстного человека, который втянул меня в свою грязную затею. Я запечатала их в конверт и отправила Пенькову, надеясь, что тот сообразит, что дело не чисто и догадается, как обезопасить себя и подставить другого человека, которого он ненавидел также, как и я. Уж такие задачки он решал на «отлично». В своем письме, которое я приложила к страничкам из записной книжки, я предлагала твоему заму отличный способ перевести стрелки на того, кто заставил его прокрутить аферу с ценами в контракте. Использовав номера этих счетов, он мог указать тебе на твоего реального врага и заодно избавиться от возможного шантажа.

– Я помню, что этот конверт показался мне подозрительным. Господи, неужели именно эти листочки я, так и не прочитав, выбросил вместе с конвертом «Максиму Пенькову»? – Полевой обхватил руками голову.

– Да чтобы ты смог с ними сделать, ведь это всего лишь номера счетов. Своих денег ты бы тогда не вернул: ведь ни указания названия банка, ни имени получателя, ни кодовых слов и ПИНов на листочке не было.

– Но я бы узнал о том, что у меня есть такой замечательный друг, который желает мне только добра…

– Да, этот человек совсем озверел, видя, что все его планы рушатся, как карточный домик. Он заявил, что я плохо справлялась с его заданиями, и он не заплатит мне ни копейки за мою работу. Я стиснула зубы и с наслаждением наблюдала, как все его капканы, которые он методично расставлял, охотясь за тобой, работали в холостую. Но это лишь подтолкнуло его к краю пропасти, он отважился на крайние меры. Это чудовище заставило меня сделать так, чтобы ты вышел из игры. Я должна была сделать тебя инвалидом. Он пообещал, что это будет моим последним заданием. И если я его выполню, то после этого он расплатится со мной и не вспомнит о допинге. Я сделала вид, что согласилась. Но мне он уже не доверял, поэтому приставил ко мне Головина, чтобы тот проследил, чтобы я выполнила его задание. Головин придумал заманить тебя на эксклюзивную нырялку в Судан, где ты пострадаешь в результате неудачного погружения.

– Головин? – изумился олигарх. – И он предал меня?

– У него были на то свои причины. Наш работодатель знал и о нем нечто такое, что не должно было быть предано огласке.

– Похоже, этот ваш деятель прошелся по всем шкафам и достал оттуда все скелеты, – не веря в реальность происходящего, усмехнулся Полевой.

– Головин убедил злодея в том, что Судан – исключительное место для покушения. Он знал, что медицинскую помощь придется ждать очень долго, и это было ему на руку. Мысль о том, что ты перестанешь быть деятельным и энергичным, не давала мне жить.

Ее глаза снова наполнились слезами.

– Мне нравилось быть с тобою, говорить с тобой, шутить и смеяться, мне всегда хотелось заниматься с тобой любовью. Меня так волновали твои прикосновения, твои поцелуи, весь ты, такой оптимистичный и улыбающийся, солнечный, – Алиса погладила Игоря по руке. – Я потеряла сон, я не могла закрыть глаза, потому что передо мной сразу же всплывали ужасные последствия запланированного покушения. Я должна была остановить твоего охранника, помешать ему осуществить его жуткий план. Я не могла тогда тебя предупредить, рассказать все. Я боялась, что ты мне не поверишь. А еще больше я боялась, что ты выбросишь меня из своей жизни. Поэтому в этом противостоянии мне пришлось рассчитывать только на свои силы, и я вдвойне рада, что мне удалось это сделать.

– Лисенок, ты спасла мне жизнь, ты – мой ангел, – он хотел поцеловать ее, но она отстранилась.

– Ты не знал, что у меня есть дайверская квалификация, а я после знакомства с тобой упорно тренировалась и получила open water, – с гордостью сказала спортсменка. – Мне так хотелось быть такой как ты, хотелось однажды тебя удивить. И, как видишь, мне это удалось.

Она улыбнулась и дотронулась пальцем до его носа. Он взял ее руку и поцеловал каждый пальчик.

– Я нырнула через несколько минут после вас и увидела, как Головин пытается натравить на тебя змею. Наш инструктор по дайвингу предупреждал, что это совершенно непредсказуемые твари, и, если разозлятся, то смертельный укус обеспечен. Никакого плана, как остановить Головина или змею у меня не было. Это было мгновенное озарение. Увидев подплывающую к нему медузу, я просто толкнула его на нее. Я знала, что особого вреда ему это не принесет, но зато спасет тебе жизнь.

– Девочка моя, но ты же рисковала и своей жизнью…

– Я рисковала ею с того самого момента, как согласилась участвовать в этом плане. Поэтому сразу после всего этого мне пришлось скрыться, навсегда уехать из России, ни сказав никому, даже тебе, ни единого слова.

– Ты не представляешь, как долго и упорно я тебя искал! Я был готов принять все меры, вплоть до самых исключительных…

– Ты что, собирался объявить суданцам войну? – расхохоталась Алиса.

– Ну зачем, зачем ты сбежала? Ты же была ни в чем не виновата!

– Это был единственный разумный выход. Несмотря ни на что, у меня всегда остается голова на плечах, и я всегда ей с удовольствием пользуюсь, – Алиса продолжала улыбаться.

– Ты могла бы рассказать обо всем мне, я бы придумал другой выход, не такой экстремальный, и мы бы с тобой были вместе.

– Другого пути не было. Бегство из страны было единственным кардинальным средством, которое бы могло сделать так, чтобы твой друг, Вадим Кульник, навсегда потерял возможность шантажировать меня, потому что это потеряло смысл, и он попросту забыл бы о моем существовании.