С отчаянно колотившимся сердцем Рори соскользнула с верхней кровати. Ее компаньонка, кузина и подруга Констанс Холлингс, зашевелилась во сне и открыла глаза.

– Что случилось, Рори?

Метнувшись к крошечному оконцу, Рори всмотрелась в темноту. Ее желудок болезненно сжался, когда она увидела, как длинная низкая галера врезалась в борт корабля, а ее таран вонзился в верхнюю палубу, не давая «Девонширской леди» возможности увернуться. В воздух взмыли веревки и абордажные крюки, и вскоре на палубу посыпались пираты.

– На нас напали!

Ощутив приступ тошноты, Рори сказала:

– Помнишь разговор, который состоялся у нас с капитаном Робертсом, когда мы отплыли из Афин? Ты тогда спросила, как нам следует поступить, если корабль захватят пираты. Он рассмеялся и сказал, что подобного не произойдет, но если уж так случится, нам надлежит надеть самые дорогие платья. В них мы будем выглядеть как богатые леди, за которых непременно заплатят выкуп.

С мрачным выражением лица Рори подняла крышку небольшого сундука, нащупала шелковое платье, достала и тут же надела поверх сорочки. Констанс помогла ей застегнуть его и поспешила к своему сундуку с одеждой.

Рори украсила себя драгоценностями, а потом села на кровать Констанс и натянула на ноги прочные башмаки на случай, если ей все же придется идти через пустыню. Поднявшись, чтобы помочь подруге одеться, она сказала:

– Хочу взять с собой кое-какие вещи – бумагу и карандаш например, если нам не разрешат вернуться на корабль.

Выросшая в доме доктора Констанс кивнула:

– А я соберу аптечку: вдруг кто-нибудь из моряков ранен.

Помимо бумаги и карандашей Рори бросила в свой холщовый мешок шкатулку с украшениями в надежде, что она отвлечет пиратов от остального содержимого, туда же сунула шляпу с широкими полями и шарф, дабы защитить лицо и глаза от палящего средиземноморского солнца.

Она как раз закинула мешок на плечо, когда дверь с грохотом распахнулась и в каюту стремительно вошел богато одетый пират в тюрбане в сопровождении своих товарищей. Он что-то грубо прокричал, а потом начал размахивать руками, очевидно требуя следовать за ним.

Рори молча повиновалась. Ее сердце отчаянно колотилось, когда она шла по темному коридору и поднималась по трапу на палубу. Констанс следовала за ней. Луна осветила картину побоища. Команда корабля сгрудилась в углу. Некоторые матросы были ранены. Команда торговых судов, подобных этому, состояла, как правило, из двух дюжин человек, и Рори знала их всех – от капитана Робертса до самого младшего юнги.

Еле слышно выругавшись, Констанс рискнула подойти к раненым, а когда один из пиратов попытался ей помешать, метнула в него гневный взгляд и помахала перед носом бинтами. Пират отошел в сторону, а Констанс, опустившись на колени рядом с раненым матросом, принялась за работу.

Рори же подвели к вооруженному до зубов человеку, голову которого венчал тюрбан, а на плечах красовался отороченный мехом алый халат. Девушка сразу же поняла, что перед ней капитан пиратской галеры. Он был широк в плечах, а шрам, пересекавший его левую щеку и терявшийся в густой бороде, придавал ему устрашающий вид. Его глаза оказались на удивление светлыми, однако Рори не смогла рассмотреть их оттенок в темноте.

Взгляд пирата скользнул по девушке, холодно оценивая ее одежду, украшения, безымянный палец без кольца и скрывавшиеся под шелковым платьем формы.

– Я – капитан Малек, хозяин Средиземного моря, – рявкнул он по-французски с сильным акцентом. – А кто ты такая? Благородная леди или богатая содержанка?

Рори вздернула голову, не желая показывать своего страха, и тоном аристократки с достоинством проговорила:

– Я – леди Аврора Лоуренс, дочь влиятельного английского лорда, графа Лоуренса. Он заплатит за меня хороший выкуп, но лишь в том случае, если вместе со мной вы отпустите мою кузину леди Констанс и матросов с моего корабля.

Капитан пиратов прищурился.

– С какой стати графу беспокоиться о простолюдинах?

– Мой отец человек справедливый. Поскольку эти люди стали моими друзьями, я настаиваю, чтобы их освободили вместе со мной.

– Она настаивает! Надо же!.. – Пират отвратительно рассмеялся и протянул к ней руку…


Рори проснулась в холодном поту. Сердце ее колотилось так же отчаянно, как и в тот день, когда их схватили. С тех самых пор ее постоянно мучили ночные кошмары. Иногда ей везло, и она просыпалась до того, как главный пират успевал ее схватить. Она избежала судьбы худшей, чем смерть, однако капитан Малек долго держал ее за подбородок, скользя по ее лицу холодным циничным взглядом, словно перед ним была вещь, а не живой человек.

Рори смотрела на него, стараясь не выказать страха, и вскоре он нехотя согласился отпустить девушек и экипаж, если выкуп действительно окажется щедрым. Рори была благодарна судьбе за вмешательство, хотя и понимала, что это временная победа.

Поднявшись с узкой кровати, Рори накинула халатик и босиком, чтобы не разбудить Констанс, пошла по прохладной плитке к выходу на небольшой дворик. В столь поздний час воздух на улице немного остыл. Лунный свет лишил ярких красок цветущие кусты и посеребрил фонтан, ласковое журчание которого убаюкивало Рори каждую ночь.

Жилище у нее было удобным, а дворик – чудесным, но все равно они оставались тюрьмой, стены которой с каждым днем давили все сильнее. Девушка пересекла двор, уселась на бортик фонтана и погрузила пальцы в воду. Луна превратилась в тонкий месяц, и это напомнило, как много времени прошло с момента нападения пиратов на ее корабль.

Чтобы письмо с требованием выкупа дошло до семьи пленника, нужно несколько недель, а то и месяцев, потом еще нужно время, чтобы собрать деньги и переправить пиратам. Правитель Малек пока еще дожидался прибытия денег, но уже чувствовалось, что терпение его на исходе. Только вот Рори сомневалась, что выкуп вообще когда-нибудь пришлют, учитывая, какую сумму потребовал за их свободу Малек. Пятьдесят тысяч фунтов – совершенно нереальные деньги, которых хватило бы для того, чтобы на протяжении нескольких десятилетий обеспечивать существование целому поместью со штатом слуг. У Лоуренсов таких денег никогда не было. К тому же Рори сомневалась, что отец захочет вызволить ее из плена.

Как и большинство аристократических семей, Лоуренсы владели землей и недвижимостью, а вот с наличностью у них всегда было туго, так что вряд ли отец захочет пустить по миру всю семью, чтобы заплатить выкуп за своевольную дочь, которую хоть и любил больше других детей, но которая частенько выводила его из себя. Отец никогда не приветствовал ее страсти к путешествиям, поэтому наверняка сочтет, что в своих бедах она виновата сама, и будет прав.

Если бы она согласилась выйти замуж за одного из своих многочисленных ухажеров, как и подобало благовоспитанной леди из приличной семьи, не было бы никаких проблем, если, конечно, не считать того обстоятельства, что она медленно сошла бы с ума. Нет, мужчины ей нравились, только вот мысль о замужестве душила, и Рори решила, что попросту не создана для брака.

Девушка готова была понять отца, который не мог из-за нее оставить семью без средств к существованию, но и провести остаток жизни в рабстве или гареме, что, собственно, одно и то же, ей совершенно не хотелось. Малек обращался с Рори бережно, и это наводило девушку на мысль, что, возможно, ему вовсе не хотелось получить от ее семьи выкуп, потому и была названа столь ошеломляющая сумма. Время от времени Малек приглашал ее прогуляться по саду или посетить его личный зверинец и подолгу беседовал с ней, изучал ее, словно оценивал возможность отказаться от внушительного выкупа и сделать привлекательную англичанку своей наложницей.

Но если это случится, интересно, сколько времени ей понадобится на то, чтобы найти способ его убить?

Шепотом, который никто не расслышал бы за журчанием воды, Рори проговорила:

– Если уж мне не суждено вернуться в Англию, я постараюсь отправить туда разоблачающий рассказ о жизни в гареме, где нет ничего романтичного и пленительного: одна тоска!

Небо на востоке начало светлеть, когда к Рори присоединилась Констанс: полноватая, с мягкими чертами лица и чуть более тусклыми волосами, чем у подруги. И все же девушки были похожи, что позволяло поверить в их родство.

В детстве и юности кузины даже не встречались, но когда Рори узнала, что Констанс овдовела и осталась почти без средств к существованию, предложила ей стать компаньонкой в путешествиях. Кузина согласилась не раздумывая, и не только потому, что стала нищей: как и Рори, ей хотелось побывать в дальних странах. Пока путешествовали вместе, девушки стали близкими подругами, однако Рори и помыслить не могла, что из-за ее неосторожности они попадут в рабство к сарацинам.

Усевшись на скамью, Констанс вместе с Рори наблюдала за тем, как небо на востоке окрашивается нежным розовым цветом.

– Думаю, в нашем жилище станет веселее, если мы обзаведемся какими-нибудь животными – парочкой кошек, например, или собакой. Кого ты предпочитаешь?

– И тех и других, – улыбнулась Рори. – А можно еще кого-нибудь из зверинца Малека, тем более он совсем рядом. Мне там очень понравились маленькие козочки. Как думаешь, он позволит взять нам парочку, если я его попрошу?

– Что-то я сомневаюсь, несмотря на твой дар очаровывать мужчин, – ответила Констанс, и ее веселость мгновенно улетучилась. – Хоть нас и не держат под замком, мы все равно пленницы.

Рори посмотрела на подругу и задала вопрос, которого старательно избегала до сего момента:

– Не жалеешь, что приняла мое предложение? Ведь если бы не я, ты сейчас находилась бы в Англии, в безопасности.

– До тех пор пока на нас не напали пираты, ответить на этот вопрос было несложно. В Англии я наверняка вела бы ужасную и не слишком обеспеченную жизнь учительницы или гувернантки и дрожала от холода в неотапливаемой мансарде, а в путешествиях с тобой увидела столько интересного и удивительного. – Констанс вздохнула. – Как думаешь, нам когда-нибудь удастся вырваться из этой удобной, но все же клетки?

– Я старалась не думать об этом, но все же мне кажется, нас не будут удерживать здесь вечно. Несмотря на то что дни в плену кажутся бесконечно долгими, прошло всего несколько коротких месяцев. Что-то непременно должно измениться, и я очень надеюсь, что к лучшему.

– Твой оптимизм нам выходит боком. – Констанс безрадостно оглядела высокие стены, окружающие женскую половину. – Я постоянно только и думаю, как бы сбежать, но каждый раз прихожу к неутешительному выводу, что без посторонней помощи нам не обойтись. Даже если мы сможем перелезть через эту стену, нас поймают прежде, чем доберемся до городских ворот. На корабль надежды нет, а идти через пустыню все равно что обречь себя на смерть.

– Наша единственная надежда – выкуп, – вздохнула Рори. – Малек запросил просто неслыханную сумму. Остается молиться, чтобы он согласился на меньшую. Я совсем не против предстать в качестве дешевого товара, если от этого будет зависеть мое спасение.

Девушки рассмеялись, хотя у Рори и были опасения, что отец вообще не пожелает за нее заплатить, и они будут находиться в заточении до тех пор, пока у Малека не лопнет терпение. А потом их с Констанс продадут – и, возможно, в разные гаремы – местным богачам, они больше никогда не увидятся, зато окажутся в относительной безопасности. Команду ее корабля отправят на рудники или галеры, а там рабы долго не живут.

Рори совсем не хотелось об этом думать, поэтому она с радостью переключилась на завтрак, который вскоре принесли. Девушки почти закончили лакомиться свежим хлебом, фруктами и турецким кофе, когда в помещение вошла Абла, смотрительница гарема Малека, и отрывисто сообщила:

– Сегодня утром смотрины. Приготовься.

Свежайший хлеб тотчас же приобрел вкус опилок, но Рори научилась сдерживать эмоции, поскольку перенесла уже несколько таких процедур.

– Хорошо.

Абла опустилась на ковер, взяла кусок хлеба и намазала его медом, в то время как девушки направились в спальню. Констанс выглядела совершенно подавленной, когда подошла к сундуку с одеждой. К счастью, им разрешили оставить себе почти все вещи за исключением украшений и оружия. Поверх английских платьев лежало несколько отрезов почти прозрачной шелковой ткани, занимавшей совсем немного места.

Рори сняла халат, и пока Констанс обматывала ее прозрачной тканью, чувствовала себя марципаном, который упаковывают в обертку. Когда с нарядом было покончено, Рори прикрыла голову и нижнюю часть лица голубым шарфом, так что виднелись только глаза. Осталось надеть темную накидку, полностью скрывавшую фигуру. Помогая подруге закрепить ее, Констанс заметила: