Лавейл Спенсер

Сила любви

Памяти наших любимых дочерей Сары и Бет

Не стой у могилы моей, не грусти,

Меня ведь здесь нет, я не сплю, ты прости.

Отныне я ветер, сорвавшийся с неба,

Ночное мерцание первого снега,

Луч солнца, резвящийся в спелом зерне,

Я – теплые капли дождя на стекле.

Откроешь глаза в предрассветной тиши –

Я – в ворохе птиц, их спугнуть не спеши.

Вспорхну вместе с ними – меня не ищи,

Я – грустные звезды, что светят в ночи.

Не стой у могилы моей поутру,

Не плачь надо мной, я не умер: живу.

Глава 1

Для Кристофера Лаллека все складывалось как нельзя лучше. Был день зарплаты, к тому же его выходной, и сегодня ему предстояло наконец распрощаться со своей старой колымагой «чеви-нова» и пересесть за руль новенького «форда-эксплорера». Это была последняя модель Эдди Бауэра – четырехприводная, с четырехлитровым двигателем, кондиционером, встроенным проигрывателем компакт-дисков и кожаными сиденьями. Автомобиль цвета лесной земляники был просто неотразим. Итак, через час все необходимые документы будут оформлены, и Кристофер станет счастливым обладателем первого в своей жизни нового автомобиля. Дело оставалось за малым – заскочить в управление за жалованьем.

Он влетел на автостоянку возле полицейского управления Аноки и, взвизгнув тормозами, припарковал свой «чеви-нова» у обочины, рядом с патрульными машинами.

Кристофер легко выпрыгнул из автомобиля, насвистывая веселую мелодию «Я завел знакомства в злачных местах», и взглянул на небо сквозь зеркальные солнцезащитные очки. День выдался солнечный. Лишь на востоке зависли белые пушистые облака. Утро, а жара уже под тридцать; к тому времени как все соберутся на озере, дойдет и до тридцати пяти, так что водичка будет – что надо. Грег прикатит огромные шины, Том принесет водные лыжи, а Джейсон наверняка одолжит у родителей моторную лодку. Кто-нибудь из ребят захватит пиво; за Крисом – содовая, салями и сыр и еще та селедка в сметанном соусе, которую они с Грегом просто обожают. И со всей этой снедью он выкатит на берег в своем сверкающем новом грузовичке под оглушительный рев компакт-диска – черт возьми, вот это будет номер!

Он открыл зеркальную дверь и вошел в комнату дежурного полицейского, все еще насвистывая. Ноукс и Острински, оба в форме, стояли возле компьютера и, хмурые, о чем-то беседовали.

– Эй, что нового, ребятки?

Увидев Кристофера, они примолкли, наблюдая за тем, как он, просунув руку в свою ячейку, вытащил конверт и вскрыл его.

– Наконец-то зарплата! Ну и жарища сегодня. – Он внимательно рассмотрел вложенный в конверт чек и прихлопнул его ладонью. – Ну, лопнете от зависти, ребята, меня наконец-то ждет новый «эксплорер»! Если хотите попрощаться с моей старушкой, можете выйти на улицу…

Он вдруг осекся: ни Ноукс, ни Острински не шелохнулись. Даже не улыбнулись. И вообще не проронили ни слова, с тех пор как он, вошел. Из патрульной подошли еще двое полицейских в форме – такие же мрачные.

– Мерф, Андерсон… – приветствовал их Кристофер, начиная беспокоиться. Вот уже девять лет, как он служил в полиции; это молчание – мрачное, зловещее – было ему хорошо знакомо и не предвещало ничего хорошего.

– Что случилось? – Он растерянно переводил взгляд с одного на другого.

Капитан Тони Андерсон первым нарушил молчание:

– Плохие новости, Крис.

У Кристофера похолодело в животе.

– Пострадал кто-то из наших?

– Боюсь, что да.

– Кто?

Молчание.

– Кто? – закричал Крис, уже охваченный гнетущим предчувствием.

– Грег, – хриплым голосом произнес Андерсон.

На лице Кристофера застыло крайнее изумление и недоверие.

– Грег?! – Этого не может быть. Наверняка что-нибудь перепутали.

Андерсон лишь печально покачал головой. Он не отводил взгляд от Кристофера, в то время как остальные уставились на свои ботинки.

– Ты ошибаешься. Он же сегодня не дежурит. Час назад он ушел из дома сюда за жалованьем, потом собирался зайти в банк, оттуда – к матери, а потом хотел подождать, пока я получу свой «эксплорер». И вместе со мной отправиться на озеро.

– Он не заходил в управление, Крис. Это случилось по дороге сюда…

Кристофер почувствовал, как голова его поплыла.

– О, черт, – прошептал он.

Андерсон вновь заговорил.

– Пикап промчался на красный свет и ударил его сбоку…

Кристофера охватил ужас. Лицо его свело судорогой боли. Он ежедневно сталкивался с трагедиями, но сегодня она коснулась не просто кого-то из его коллег, а лучшего друга. Горе бунтовало в нем против профессиональной привычки опытного полицейского к трезвой рассудительности. Когда он в конце концов заговорил, голос его прозвучал резко и отрывисто:

– Он ведь был на мотоцикле?..

– Да… на мотоцикле.

Пауза, сделанная Андерсоном, его хриплый голос были достаточно красноречивы – разъяснений не требовалось. Кристофер почувствовал, как сдавило грудь, ноги затряслись мелкой дрожью, но он сумел взять себя в руки и продолжал расспрашивать, словно речь шла не о Греге, а о постороннем человеке.

– Кто принял сообщение?

– Острински.

Кристофер перевел взгляд на молодого полицейского – тот был бледен, его тоже била дрожь.

– Острински?..

Острински молчал. Казалось, он вот-вот заплачет.

– Ну же… давай, рассказывай, – настаивал Кристофер.

– Я сожалею, Крис, но к тому времени, как я добрался к месту происшествия, он был уже мертв.

Внезапный порыв ярости захлестнул Кристофера. Он резко дернулся, отшвырнув стоявший рядом стул.

– Проклятье! – закричал он. – Ну почему Грег? Почему он не поехал со мной! Я же говорил ему, что вполне могу заехать за ним к матери! Зачем ему понадобилось брать мотоцикл?

Андерсон и Острински попытались успокоить его, но он лишь отмахнулся.

– Не надо! Оставьте меня… мне нужно… дайте мне побыть одному… – Сделав пару шагов, он вдруг резко остановился и вновь воскликнул:

– Проклятье!

Страх сковал его, нервы были напряжены до предела. За годы службы в полиции Крис десятки раз сталкивался с подобной реакцией людей на трагедии, но никогда не понимал, почему вдруг известие о смерти вызывает вспышку гнева и злости. И вот это случилось с ним, и, вместо того чтобы оплакивать кончину друга, он зажегся безотчетной яростью, рассвирепев, словно воин, жаждущий отмщения.

Но злость вскоре прошла, уступив место слабости. К глазам подступили слезы – обжигающе-горячие; горло сдавило.

– О, Грег, – произнес он чужим надтреснутым голосом. – Грег…

Полицейские подошли к нему. На этот раз он не противился их дружеским объятиям. Обернувшись, он встретился взглядом с капитаном Андерсоном, тот крепко прижал его к себе, и оба какое-то время молчали, сдерживая рыдания.

– Ну почему Грег? – наконец выдавил из себя Крис. – Это же чертовски несправедливо. Почему не какой-нибудь… какой-нибудь торговец наркотиками, сбывающий кокаин школьникам, или нерадивый отец, который лупит своих… своих детей дважды в неделю? Черт возьми, ведь таких уродов – сотни в наших картотеках!

– Я знаю, знаю… это действительно несправедливо.

Из глаз Кристофера хлынули слезы. Он так и стоял, прижавшись к Андерсону, уткнувшись в накрахмаленный воротничок его рубашки, безотчетно прислушиваясь к тому, как тяжело сглатывает слюну этот великан, и ощущая, как неприятно давит на живот кобура его пистолета.

– Он был хорошим человеком… хорошим полицейским, – сказал Андерсон.

– Двадцать пять лет! Черт возьми, он ведь только начал жить.

Андерсон похлопал его по спине и высвободил из объятий. Кристофер осел на стоявший радом стул и согнулся, закрыв лицо руками. В глазах стоял Грег: еще сегодня утром он, как всегда взъерошенный, выскочил из своей комнаты в квартире, которую они делили с Крисом, и, почесывая грудь, приветствовал приятеля: «Писать хочу, как скаковая лошадь. А ну-ка, с дороги!» Из ванной тяжелой походкой поплелся на кухню; распахнув дверцу, постоял над холодильником, задумчиво разглядывая его содержимое, потом спросил: «Ну, и во сколько же ты рассчитываешь получить свой «эксплорер»?» Достав пакет с апельсиновым соком, отпил половину, шумно рыгнул и наконец закрыл холодильник.

Не мог он умереть! Это невозможно!

Всего лишь час назад стоял он у кухонного шкафа с тостом в руке, в плавках и мятой майке с надписью: «Ветеранам – проезд бесплатный!».

– Я заеду к матери, – сказал он. – У нее что-то барахлит садовый шланг, надо взглянуть.

Грег так добр был всегда к матери!..

Мать Грега… О Боже, бедная женщина. Мысль о ней вызвала новый прилив щемящей тоски. Бедняжка и без того настрадалась в жизни. А тут еще незнакомый полицейский капеллан явится к ней с таким жутким известием.

Кристофер шумно вздохнул и выпрямился, утерев нос ладонью. Кто-то протянул ему несколько жестких салфеток из буфета. Он высморкался и спросил охрипшим голосом:

– Капеллан уже сообщил его семье?

– Нет, – ответил капитан Андерсон.

– Я бы хотел сделать это сам, если вы не возражаете.

– Ты уверен, что у тебя хватит сил?

– Я знаю его семью. Возможно, им будет легче, если они узнают об этом от меня, а не от чужого человека.

– Хорошо, если ты уверен, что хочешь этого, я не возражаю.

Крис поднялся на ноги, ощутив при этом странную слабость. Его колотило; дрожали колени, живот, руки, а зубы стучали так, словно он внезапно оказался на лютом морозе.

Андерсон спросил:

– С тобой все в порядке, Лаллек? Ты выглядишь неважно. Может, тебе стоит еще немного посидеть?

Крис послушался и рухнул на стул. Закрыв глаза, он сделал несколько глубоких вздохов – к горлу опять подступали рыдания.

– И все равно так трудно в это поверить, – пробормотал он, обхватив руками голову. – Всего лишь час назад он стоял на кухне и жевал тост.

– А вчера, уходя с дежурства, говорил, что вы с ребятами собирались махнуть на озеро, – сказал Острински.

Крис открыл глаза и сквозь густую пелену слез посмотрел на Пита Острински, двадцатипятилетнего великана, в лицо которого словно врезалась печать глубокого потрясения.

– Эй, Пит, извини, старина. Я тут раскудахтался, а ведь ты первым узнал о случившемся и выехал на место аварии. Так что тебе выпала самая тяжелая миссия.

Острински согласно кивнул.

– Да, – с трудом выдавил он и отвернулся, чтобы скрыть слезы.

Настала очередь Криса утешать приятеля, и он, поднявшись, обнял Пита за плечи и потрепал его по толстой шее.

– Он уже в морге?

Острински едва мог говорить.

– Да, но ты не ходи, Крис. И что хочешь делай, но не пускай туда его мать. Его разворотило прилично.

Крис похлопал его по плечу и понуро покачал головой.

– Это известие убьет его мать.

– Да-а… с матерями сложно.

В дверях, прислонившись к косяку, застыла в нерешительности Рут Рэнделл, их делопроизводитель. Хлопнула входная дверь, и в дежурную часть вошел еще один полицейский в форме.

– Я только что узнал… – сказал Рой Марчек, и в комнате вновь воцарилось тяжелое молчание. Каждый из присутствовавших ежедневно сталкивался со смертью и поневоле свыкся с нею. Но эта смерть, унесшая одного из них, лично задела каждого, и на ее фоне все остальные происшествия меркли.

Вновь хлопнула дверь – прибыл полицейский капеллан Вернон Уэндер. Ему было за сорок; статный, подтянутый, с редеющими темными волосами, на носу – очки в серебристой оправе. Капитан Андерсон приветствовал Уэндера молчаливым кивком головы.

– Мы потеряли хорошего человека, – приглушенным голосом произнес капеллан. – Ужасная трагедия.

Все молчали.

– В последний раз, когда я разговаривал с Грегом, он сказал мне: «Вернон, ты задумывался когда-нибудь о том, что многие ненавидят свою работу? Но это не про меня, – добавил он. – Мне нравится быть полицейским. Приятно сознавать, что ты нужен людям, и помогать им». Может быть, вам всем станет легче, если вы всегда будете помнить эти его слова. Грег Рестон был счастливым человеком.

Уэндер сделал небольшую паузу и добавил:

– Я пробуду у вас целый день, так что если кому-то из вас захочется поговорить со мной… или помолиться… исповедаться… я к вашим услугам. Думаю, что и сейчас всем нам станет легче, если мы помолимся.