– О, Ди… Ди! – Диана резко повернулась и увидела спешившую к ней Пенелопу. Лучшая подруга сестры выглядела до неприличия великолепно в развевающемся черном платье с широкой юбкой. Голубые глаза сияли, словно по– еле танца, а на голове красовались роскошнейшие страусиные перья из всех, когда-либо виденных Дианой. Она внезапно вспомнила, как Генри охарактеризовал Пенелопу. Дикарка.

– Ди, как же ты смогла встать сегодня? – выпалила гостья, дотягиваясь до рук Дианы, обтянутых черными перчатками.

– А как ты? – холодно ответила Диана, отдаляясь от Пенелопы.

– О, конечно же, не могла. – Пенелопа все еще играла на публику, но теперь уже без дрожи в голосе.

– Да, верно, – Диана старалась говорить спокойно, хотя испытывала глубочайшее отвращение к Пенелопе за ее лицемерие. Мисс Хейз, без сомнений, был на руку такой поворот событий. Да как она вообще посмела заявиться в дом Холландов? – Пенелопа, все прекрасно знают о твоей великой скорби, – продолжила Диана низким, проникнутым ненавистью голосом, – Мы все прекрасно видим, как ты страдаешь. Но почему бы тебе не успокоиться, чтобы все остальные могли от тебя немного отдохнуть?

– Но Диана, – промолвила Пенелопа столь тихо, что более никто не смог услышать ее слова. – Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Лгунья, – Диана порадовалась вуали на лице, приглушавшей голос и скрывавшей гневный блеск в глазах, – Такая фальшивка! – добавила она громким шепотом, и ее услышала стоявшая поблизости тетя Эдит.

Она попросила прощения у кузенов Гансвуртов, и через мгновение над Дианой уже нависала матушка. Пенелопа продолжала спокойно стоять рядом, разглядывая всех большими голубыми глазами, а мать взяла Диану за локоть и увела в коридор, приказав закрыть двери.

Диана рассеянно выслушивала упреки матери, а почувствовав пощечину, вздрогнула скорее от неожиданности, чем от боли.

– За что?

– Диана, прошу, веди себя сегодня хорошо! Я больше не потерплю твоих выкрутасов и твоей грубости. Ты – все, что у меня осталось, нужно научиться беречь имя семьи, – устало выговорила мать, поднимая на дочь красные от слез глаза. Диана вдруг осознала, что весь мир матери рухнул, и она с трудом держится, – Пожалуйста, не разочаровывай меня сегодня, ведь мы же провожаем Элизабет, – Диана покорно склонила голову, – Спасибо за понимание. А теперь иди в маленькую гостиную и возвращайся, когда тебе станет лучше. Присоединишься к кортежу чуть позже. Ты слишком волнуешься в окружении людей.

Диана хотела сказать что-нибудь утешительное, но смогла лишь кивнуть и молча отправиться в комнату в другой стороне коридора. Комната преобразилась до неузнаваемости. Старинные вазы ручной работы, все статуэтки и безделушки – все пропало. Не было даже картины, под которой она впервые встретила Генри Шунмейкера. В комнате не осталось даже букета. Бедная матушка – она все продала!

Диана тяжело опустилась в одно из кресел, понимая: что бы ни случилось дальше с Холландами, в этом не будет ни капли романтики. В коридоре слышались шаги и стук закрывающихся дверей. Должно быть, о ней забыли, потому что никто, отправляясь на улицу, чтобы присоединиться к похоронной процессии, не позвал девушку с собой. Там была и Пенелопа, изображавшая страшное горе. При одной только мысли о ней Диана яростно сжимала кулачки. Пенелопа может сейчас скрыться в церкви, но она ни за что не скроется от содеянного!

Холодный воздух окутал Диану, стоило ей выйти за порог. Она поежилась. По небу ползли тучи, деревья дрожали в серой утренней дымке. В этот бесцветный день Диана почувствовала себя одинокой, как никогда раньше. Где-то там впереди родственники и гости суетились, пытаясь рассесться по экипажам. Они старались не терять достоинства, но все равно им не удавалось избегать нервных движений и повышенных тонов. Диана огляделась по сторонам: экипаж Холландов, управляемый мистером Фабером, уже уехал.

И тут она почувствовала, как кто-то тянет ее за локоть, а оглянувшись, увидела мальчишку, выросшего рядом словно из воздуха. Он был худым и бледным, в заплатанном пальто и стоптанных ботинках.

– Вы мисс Диана Холланд?

Девушка осторожно кивнула. Она слышала, как отьезжа– ют последние экипажи, и на мгновение подумала, а не побежать ли за ними.

– Вы уверены?

– Конечно, – возмутилась Диана. Краем глаза она заметила рядом еще пару экипажей и подумала, что они будут свидетелями, если что-то вдруг случится. – Я уверена!

– Не смотрите на меня так, – серьезно произнес мальчик, – Мне сказали, что задание очень важное, нельзя отдать не тому человеку.

– Что нельзя отдать не тому человеку?

Мальчик покачал головой.

– Сначала вам придется ответить на вопрос.

– Что за вопрос? – Диана широко распахнула глаза, удивляясь абсурдности такого обмена.

– Вопрос о Вермеере, картине, которую ваш отец подарил вашей сестре, Элизабет…

Что-то заставило Диану забыть на секунду о боли:

– Он подарил картину мне!

Мальчишка, сузив глаза, внимательно посмотрел на девушку, а затем радостно улыбнулся.

– Она сказала, что вы именно так и ответите!

Он достал из кармана письмо в желтом конверте, и Диана увидела свое имя, написанное до боли знакомым почерком.

– Где ты это взял? – выдохнула она.

– В Чикаго. Мне поручили доставить его сюда и вручить девушке, которая утверждает, что Вермеер принадлежит ей.

– Благодарю тебя, – мягко промолвила Диана, открывая конверт и дрожащими руками вынимая письмо.

Моя дорогая Ди!

Прошу тебя, прости, что так сильно тебя напугала. И знай, что я очень по тебе скучаю. Я сделала то, что должна была, потому что люблю Вилла Келлера. Всегда любила и, наконец, осознала, что буду всю жизнь сожалеть о браке с Генри Шунмейкером. Ты права, это был бы брак без любви, и я была бы несчастна с ним. И хоть пока не знаю, как найти Вилла, я должна попытаться. Понимаю, все получилось ужасно, и могу объяснить только одно: Пенелопа принимала участие в инсценировке несчастного случая, чтобы я могла уехать без скандала, но у нее свои причины помогать мне. Диана, она хочет заполучить Генри и не остановится ни перед чем.

Ди, я знаю о тебе и Генри, и тебе не нужно беспокоиться: я не сержусь и все понимаю. Но остерегайся Пенелопу, будь скрытной и не позволяй никому узнать о случившемся. Кроме нее, ты единственная, кто знает, что я жива. Уже подали свисток, мне нужно торопиться! Будь осторожна и помни, что я сказала о Пенелопе.

Обещаю скоро написать,

С любовью, Элизабет.

Диана, задыхаясь, дочитывала письмо. Как она могла так ошибаться! Из них двоих именно Элизабет была романтиком и нашла настоящую любовь. И это она не побоялась вырваться из привычной жизни навстречу приключениям!

Диана подняла голову к промокшим кронам, дрожа от волнения и ветра. Она может остаться с Генри! Теперь нет необходимости сторониться его и стараться забыть. Элизабет жива – Пенелопа не причинила ей вреда! Мир все еще лежал у ее ног, и нужно только дождаться подходящего момента. Она еще раз благодарно кивнула мальчику, который уже озирался по сторонам, пытаясь решить, куда направиться дальше. А Диана вновь постаралась придать себе траурный вид, но так и не смогла скрыть улыбку. Она привстала на цыпочки и вытянула руку, останавливая экипаж…