Рэйчел Гибсон

Смотрите, Джейн забивает!

ПРОЛОГ

Жизнь Медового пирожка

Из всех прокуренных баров Сиэтла он должен был зайти именно в «Развинченный шуруп», пивнушку, в которой я работала пять ночей в неделю, продавая пиво и задыхаясь от клубов дыма. Прядь черных волос небрежно упала ему на лоб, когда он бросил пачку «Кэмел» и зажигалку на барную стойку.

- Дай-ка мне «Хенрис», - сказал он грубым и в то же время бархатным голосом, - и поторопись, детка, я не могу ждать весь день.

Я всегда была любительницей мрачных мужчин с плохими манерами. Один взгляд, и я поняла, что этот мужчина был таким же мрачным и таким же зловещим как гроза.

- Бутылку или на разлив? - спросила я.

Он зажег сигарету, затянулся и посмотрел на меня сквозь облако дыма. Его взгляд медленно опускался к вырезу моего топа, а небесно-голубые глаза были полны греха. Он одобрительно ухмыльнулся одним уголком рта при виде моего четвертого размера и ответил:

- Бутылку.

Я вытащила «Хенрис» из холодильника, открыла крышку и толкнула бутылку к нему по барной стойке.

- Три пятьдесят.

Он сжал бутылку большой рукой и поднес к своим губам. Эти глаза осматривали меня, пока он делал несколько длинных глотков. Пена вылезла из горлышка, и он, опустив бутылку, слизал каплю пива с нижней губы. Я почувствовала, как это движение отдалось в моих коленях.

- Как тебя зовут? – спросил он и полез в задний карман своих поношенных «Левисов», чтобы вытащить бумажник.

- Ханни, - ответила я. – Медовый пирожок.

Другой уголок его полных губ поднялся, когда он протянул мне пятерку.

- Ты стриптизерша?

Ну вот, как всегда.

- Зависит от…

- От чего?

Я протянула ему сдачу и позволила кончикам пальцев коснуться его теплой ладони. Венка бешено запульсировала на моем запястье, и я улыбнулась. Я прошлась взглядом по его большим рукам и груди до его широких плеч. Любому, кто знал меня, было известно, что я придерживалась лишь нескольких правил, когда дело касалось мужчин. Я любила, чтобы они были большими и плохими, и у них должны были быть чистые зубы и руки. Вот и все. О, да, я предпочитала, чтобы у них имелись грязные маленькие мыслишки, хотя это не было так уж необходимо, так как мои мысли всегда были достаточно грязными для двоих. Даже когда я была ребенком, мой разум вращался вокруг секса. В то время как Барби других девочек играли в школу, моя Барби играла в больницу. Такую, где доктор Барби проверяла принадлежности Кена, а потом трахала его до жаркой комы.

Теперь, в двадцать девять лет, когда другие женщины обсуждали гольф или керамические изделия, моим хобби стали мужчины, и я коллекционировала их, как дешевые сувениры Элвиса. Глядя в сексуальные голубые глаза мистера Плохие манеры, я отметила свой участившийся пульс и боль между бедер и поняла, что могла бы и его присоединить к своей коллекции. Я точно могла бы поиметь его дома. Или на заднем сиденье моей машины, или в душевой кабинке дамской ванной комнаты.

- От того, что у тебя на уме, - наконец ответила я, затем оперлась руками на стойку и наклонилась вперед, предлагая ему отличный вид на мою идеальную грудь.

Он оторвал взгляд от ложбинки меж грудей: его глаза были горячими и голодными. Затем со щелчком открыл бумажник и показал мне свой значок.

– Я ищу Эдди Кордову. Слышал, ты знаешь его.

Вот она, моя удача. Коп.

- Да, я знаю Эдди.

У меня было с ним свидание однажды, если вы можете назвать свиданием то, чем мы занимались. В последний раз, когда я видела Эдди, он валялся в отключке в ванной Джимми Ву. Мне пришлось наступить на его запястье, чтобы он отцепился от моей лодыжки.

- Не подскажешь, где я могу найти его?

Эдди был мелким воришкой, и, что хуже, он отвратительно трахался, так что я не почувствовала даже укола вины, когда сказала:

- Может, и подскажу.

Да, я могла бы выручить этого парня. И по тому, как он смотрел на меня, я могла сказать, что он хотел большего.

Рядом с компьютером Джейн Олкотт зазвонил телефон, оторвав ее внимание от экрана и последней части «Жизни Медового пирожка».

- Черт, - выругалась она, и, сдвинув очки, потерла уставшие глаза, из-под пальцев посмотрела на номер звонившего и ответила.

- Джейн, - начал старший редактор «Сиэтл таймс», Леонард Коллэвей, не потрудившись поздороваться с ней. – Сегодня Вирджил Даффи говорил с тренерами и главным менеджером. Работа официально твоя.

Корпорация Вирджила Даффи входила в состав пятисот компаний из списка «Форчун», а сам он являлся владельцем сиэтлской хоккейной команды «Чинуки».

- Когда мне приступать? – спросила Джейн и встала. Она потянулась за кофе, поднесла кружку к губам, уронив несколько капель на свою старую фланелевую пижаму.

- Первого.

У нее оставалось всего две недели на подготовку до первого января. Два дня назад к Джейн обратился Леонард и спросил, не хочет ли она заменить спортивного репортера Криса Эванса, пока тот лечится от неходжкинской лимфомы. У Криса были хорошие прогнозы на выздоровление, но из-за его отсутствия газета нуждалась в ком-то, кто освещал бы матчи «Чинуков». Джейн и не мечтала, что этим кто-то будет она.

Помимо всего прочего, она работала журналистом «Сиэтл таймс» и получила известность за свою ежемесячную колонку «Одинокая девчонка в большом городе». О хоккее она ничего не знала.

- Ты отправишься с ними в путь второго, - продолжил Леонард. – Вирджил хочет уладить детали с тренерами, потом в понедельник перед отъездом он представит тебя команде.

Когда на прошлой неделе ей впервые предложили эту работу, Джейн была в шоке и более чем озадачена. Конечно, мистер Даффи хотел бы другого спортивного репортера для освещения игр. Но, как оказалось, предложение было идеей владельца команды.

- Что подумают тренеры? – она поставила кружку на стол рядом с открытым ежедневником, обклеенным цветными стикерами.

- На самом деле, это не имеет значения. С тех пор как Джон Ковальски и Хью Майнер закончили карьеру, эта арена не собирала толпы фанатов. Даффи должен платить за того крутого вратаря, которого он купил в прошлом году. Вирджил любит хоккей, но прежде всего он бизнесмен. Он сделает то, что нужно, чтобы фаны вновь заняли свои места. Вот почему он в первую очередь подумал о тебе. Он хочет привлечь больше женщин на игры.

Чего Леонард Коллэвей не сказал, так это то, что Даффи подумал о ней, потому что считал, что она пишет ерунду для женщин. Джейн было не привыкать. Ерунда помогала оплачивать счета и была дико популярна среди женщин, читавших «Сиэтл таймс». Но ерунда не оплачивала все счета. Даже и близко. Порнушка окупала большинство из них. И порно-сериалы. Она писала «Жизнь Медового пирожка» для журнала «Хим» - жутко популярного среди мужчин.

Пока Леонард говорил ей о Даффи и его хоккейной команде, Джейн взяла ручку и написала на розовом стикере: «Купить книги по хоккею». Затем оторвала записку от блока, перевернула страницу и прилепила в свой ежедневник под несколькими другими листочками бумаги.

- …и ты должна запомнить, что имеешь дела с хоккеистами. Ты знаешь, они могут быть чертовски суеверными. Если «Чинуки» начнут проигрывать, они обвинят тебя и отправят домой.

Великолепно. Ее работа была в руках суеверных качков. Она оторвала старую записку, помеченную «срок сдачи Ханни», от ежедневника и выбросила ее в мусорную корзину.

После еще нескольких минут беседы Джейн положила трубку и взялась за свой кофе. Как большинство жителей Сиэтла, она не могла не знать хоккеистов по именам, а некоторых и в лицо. Сезон был длинным, и хоккей упоминался на «Кинг-5 Ньюс» почти каждую ночь, но на самом деле она встречала лишь одного из «Чинуков» – купленного вратаря, о котором упоминал Леонард, Люка Мартино́.

Ее представили мужчине с тридцатитрехмиллионным контрактом на вечеринке в пресс-клубе, сразу после его сделки с «Чинуками» прошлым летом. Он стоял в середине комнаты, пышущий здоровьем и прекрасно сложенный, как особа королевских кровей среди своих смиренных подданных. Учитывая легендарную репутацию Люка на льду и вне его, он оказался ниже, чем представляла Джейн. Около ста восьмидесяти сантиметров, но состоял из одних мышц. Его темно-русые волосы закрывали уши и падали на воротник рубашки, немного растрепанные ветром и кое-как приведенные в порядок пальцами.

На левой скуле у него белел маленький шрам, и еще один был на подбородке. Но они ни в коей мере не уменьшали того ошеломляющего впечатления, которое он производил. На самом деле, они заставляли его казаться таким плохим, что в комнате не осталось ни единой женщины, которая не спрашивала себя, насколько "плох" может быть этот парень.

Между отворотами темного пиджака виднелся шелковый красный галстук. Золотой «Ролекс» обвивал его запястье, к его боку как присоска прицепилась блондинка с пышными формами.

Этот мужчина определенно любил аксессуары.

Джейн и голкипер обменялись приветствиями и рукопожатием. Его голубые глаза едва скользнули по ней, прежде чем он с блондинкой двинулся дальше. Меньше чем за секунду Джейн обнаружила себя отвергнутой и брошенной. Но она должна была бы уже привыкнуть. Мужчины, подобные Люку, обычно не обращали внимания на женщин, похожих на Джейн: чуть выше ста пятидесяти трех сантиметров, с темно-каштановыми волосами, зелеными глазами и первым размером груди. Они не слонялись поблизости, чтобы послушать, не скажет ли она чего-нибудь интересное.

Если другие игроки «Чинуков» отвергнут ее также быстро, как Люк Мартино́, она будет злиться несколько месяцев, но путешествие с командой было слишком хорошей возможностью, чтобы упустить ее. Джейн писала бы статьи о спорте с женской точки зрения. Она бы, как и ожидалось, описывала наиболее яркие моменты игры, но уделила бы больше внимания тому, что происходит в раздевалке. Не размеру члена или сексуальным предпочтениям, это ее не заботило. Она хотела узнать, встречались ли женщины с дискриминацией в двадцать первом веке.

Джейн вернулась в кресло перед своим лэптопом и снова принялась за работу над очередной частью «Медового пирожка», которая должна была быть у редактора завтра и появиться в журнале в феврале. Хотя большинство мужчин считали ее колонку «Одинокая девчонка» чепухой и не очень-то ее читали, но те же самые мужчины с обожанием читали сериал о «Медовом пирожке». Никто, кроме Эдди Голдмена, редактора журнала, и Каролины Мэйсон, ее лучшей подруги с третьего класса, не знал, что Джейн писала эти выгодные ежемесячные рассказы. И она хотела, чтобы все так и оставалось.

Ханни была альтер-эго Джейн. Эффектная. Раскованная. Мечта каждого мужчины. Гедонистка, которая оставляла мужчин в жаркой коме по всему Сиэтлу. Заманивая в свои сети, а затем делая из них секс-игрушки, способные только молить о большем. У Ханни имелся огромный фан-клуб, а также полдюжины фанатских сайтов в Интернете, посвященных ей. Некоторые из них были печальными, другие смешными. На одном из сайтов предполагали, что автор «Медового пирожка» на самом деле мужчина.

Джейн больше всего нравились такие слухи. Улыбка коснулась ее губ, когда она прочитала последнюю строчку того, что написала до звонка Леонарда. Затем вернулась к своей работе: заставлять мужчин умолять.

ГЛАВА 1

Отбрили: посвящение новичков

В раздевалке со всех сторон неслись насмешливые замечания, пока Люк «Счастливчик» Мартино́ натягивал бандаж и застегивал свое снаряжение.

Большинство его товарищей по команде стояли рядом с Даниэлем Холстромом, новичком из Швеции, предлагая ему выбрать способ посвящения. Тот мог или позволить парням выбрить на своей голове ирокез, или вывести всю команду на ужин. Поскольку ужины обходились новичкам в десять-двенадцать тысяч долларов, Люк полагал, что молодой нападающий в итоге на какое-то время станет похожим на панка.

Взгляд огромных голубых глаз Даниэля метался по раздевалке в поисках признаков того, что парни шутят. Ни одного признака обнаружено не было. Они все когда-то были новичками, и каждый из них прошел через какой-то своеобразный обряд. В первый сезон Люка шнурки от его коньков исчезали при каждом удобном случае, а простыни в его номерах в отеле чаще всего оказывались намного короче матраса.

Люк взял свою клюшку и направился в проход, миновав нескольких парней, работающих паяльными лампами над крюками клюшек. Ближе к передней части прохода стояли тренер Ларри Найстром и главный менеджер Кларк Гамаче. Они разговаривали с маленькой женщиной, одетой в черное с ног до головы. Оба мужчины скрестили руки на груди, и, нахмурившись, смотрели на женщину, пока та что-то говорила им. Ее темные волосы были забраны назад и закреплены одной из тех заколок для волос, подобные которым носила его сестра. Не почувствовав ничего, кроме легкого любопытства, Люк не обратил на них внимания и полностью позабыл о женщине, когда вышел на лед для тренировки. Как и ожидалось, Счастливчик услышал резкое ш-ш-ш-ш, поскольку потратил целый час, натачивая лезвия коньков. Сквозь маску холодный воздух коснулся его лица и наполнил легкие, когда Люк проехал несколько кругов для разогрева.