- Помогу, чем смогу.

- Спасибо, - он привстал, вытащил бумажник из заднего кармана и, снова опустившись на кресло, открыл его и достал фотографию. - Это Амелия, - сказал Саттер, вручая Джейн изображение малышки, спящей у него на груди.

- Такая крохотная. Сколько ей?

- Месяц. Разве она не самое совершенное создание в мире?!

Джейн не собиралась спорить с Кувалдой.

- Она просто великолепна.

- Мы снова показываем фотографии детей?

Подняв голову, Джейн встретилась со взглядом пары карих глаз, смотрящих на нее из-за спинки переднего сиденья. Мужчина протягивал фотографию.

- Это Тэйлор Ли, - сказал он. – Ей два.

Джейн смотрела на фото ребенка, такого же лысого, как и тот парень, что передал ей карточку, и думала, почему все люди полагают, будто каждый хочет увидеть фотографии их детей. Она не узнавала обладателя глаз, смотрящих на нее, пока Роб не заметил:

- Она ужасно лысая, Рыбка. Когда у нее появятся волосы?

Брюс Фиш, запасной крайний нападающий, привстал и забрал фотографию обратно. Его лысина сияла, в то время как сильно отросшая щетина покрывала нижнюю часть лица.

- Я был лысым до пяти лет, а превратился в красавчика.

Джейн умудрилась сохранить серьезное выражение лица. Брюс Фиш, возможно, искусно укрощал шайбу, но привлекательным мужчиной он не был.

- У вас есть дети? - спросил он ее.

- Нет, я никогда не была замужем, - ответила она, и беседа закрутилась вокруг того, кто из игроков «Чинуков» женат, и кто сколько имеет детей. Не особо интересная тема, но она уменьшила беспокойство Джейн о том, что игроки будут при ней хранить молчание.

Она вернула Робу его фотографию и решила взять быка за рога. Чтобы поразить их своими знаниями или, по крайней мере, показать им, что она не была полной невеждой в хоккее.

- Учитывая возраст команды и нехватку купленных игроков, «Койотис» в этом году играют лучше, чем ожидалось, - сказала она, цитируя то, что только что прочитала. – Какие самые большие трудности вы предвидите в игре в среду?

Парни посмотрели на нее, как будто она заговорила на иностранном языке. Возможно, на латыни.

Брюс Фиш отвернулся и исчез за сиденьем. Роб засунул фото дочки в бумажник и сказал, вставая:

- А вот и завтрак.

Кувалда быстро удалился, ясно показав, что хоть с ней и приятно поболтать о журналистике и детях, он не собирается говорить с ней о хоккее. И чем дольше длился полет, тем очевиднее становилось для Джейн, что теперь игроки игнорируют ее. Кроме короткой беседы с Брюсом и Робом, никто не заговорил с ней. Ну что ж, они не смогут избегать ее вечно. Они должны допустить ее в раздевалку и ответить на ее вопросы. Они должны поговорить с ней, иначе получат обвинение в дискриминации.

Джейн отказалась от кексов с апельсиновым соком и подняла подлокотник между креслами. Пересев на кресло у прохода, она разложила свои статьи и книги, затем сняла серый шерстяной блейзер и взялась за дело, пытаясь понять, какие очки назначались за голы. Какое наказание давалось за нарушение, и что означал вечно мешающий свисток о пробросе. Она вытащила пачку стикеров из портфеля, нацарапала заметки и приклеила их внутри книги.

Обозначать направления своей работы и жизни с помощью записок на стикерах было не самым эффективным способом самоорганизации. Джейн попыталась использовать более современные методы: она пробовала воспользоваться программой на своем лэптопе, но оказалось, что царапать записки - то же самое, что и писать в ней. Она купила органайзер, который использовала в настоящий момент, но только чтобы приклеивать записки на его страницы. В прошлом году Джейн купила «Палм Пилот», но так к нему и не привыкла. Без своих записок она впадала в панику и в итоге продала карманный девайс подруге.

Джейн написала записку о хоккейных терминах, значения которых не понимала, и приклеила ее к книге, а затем посмотрела в проход на Люка. Его рука лежала рядом со стаканом апельсинового сока на откидном столике. Длинные пальцы разорвали салфетку, и он перекатывал комочки бумаги между большим и указательным пальцами.

Кто-то позвал Люка по имени, он наклонился в проход и поглядел назад. Взгляд его голубых глаз остановился где-то позади Джейн, и Счастливчик засмеялся какой-то шутке, которую она не расслышала. Его белые ровные зубы и улыбка заставляли женщину думать о жарких, греховных вещах. Затем он опустил глаза на нее, и она забыла о его зубах. Он просто смотрел, как будто не мог понять, как она оказалась здесь – вроде пятнышка на его галстуке – затем скользнул изучающим взглядом по ее лицу и шее к вырезу ее обыкновенной белой блузки. По какой-то волнующей причине дыхание Джейн замерло в груди, прямо там, куда он уставился. Мгновение внезапно остановилось. Затянулось. Зависло между ними, пока брови Люка не сдвинулись в прямую линию. Затем, не поднимая глаз, он отвернулся. Джейн наконец-то вздохнула и снова почувствовала, что Люк Мартино́ оценил ее и признал негодной.

К тому времени как самолет приземлился в Фениксе, на улице сияло солнце, и было тридцать пять градусов. Хоккеисты поправили галстуки, надели пиджаки и двинулись к автобусу.

Люк подождал, пока Джейн Олкотт пройдет мимо, прежде чем ступил в проход позади нее. Надевая пиджак от Хьюго Босс, он изучал ее со спины.

Журналистка перекинула шерстяной блейзер через ту же руку, в которой держала свой большой портфель, набитый книгами и газетами. Ее волосы снова были забраны в хвост, а кончики завивались и терлись о ее плечи, пока они двигались вперед. Она была слишком маленькой. Макушка ее головы как раз доставала ему до подбородка, и сквозь дымку одеколона и лосьона после бриться Люк почувствовал какой-то цветочный аромат.

Край ее портфеля зацепился за сиденье, и она споткнулась. Люк схватил ее за руку, чтобы удержать на ногах, пока газеты, книги и записки падали на пол. Отпустив ее руку, Счастливчик присел на колени рядом с ней в узком проходе и поднял книгу официальных правил НХЛ и «Хоккей для чайников».

- Вы не очень-то много знаете об этой игре, а? – сказал он, передавая ей книги. Кончики его пальцев коснулись ее, и Джейн подняла на него глаза.

Ее лицо находилось в нескольких дюймах от него, и он воспользовался возможностью изучить женщину. Ее кожа была безупречна, а на гладких щеках виднелся легкий румянец. Глаза были цвета летней травы, и Люк заметил слабые линии контактных линз на границе радужки. Если бы мисс Олкотт не была репортером и не спросила бы его в первый день их встречи, не принимает ли он наркотики, он мог бы подумать, что она выглядит не так уж плохо. Может быть, он даже подумал бы, что она достаточно симпатичная. Может быть.

- Я знаю очень много, - сказала она, отдергивая руку и запихивая книгу в переднее отделение портфеля.

- Конечно, знаете, Айс, - он оторвал стикер от своих брюк. На нем было написано: «Какого черта значит блокировка?» Люк схватил запястье Джейн и шлепнул запиской по ее ладони. – Выглядит так, как будто вы ни хрена не знаете.

Они встали, и Люк забрал у нее портфель.

- Я сама могу нести это, - запротестовала Джейн, запихивая записку в карман брюк.

- Позвольте уж мне.

- Если вы пытаетесь быть милым, уже поздно.

- Я не собираюсь быть милым. Я просто хочу выбраться отсюда, прежде чем автобус уедет.

- О, - она открыла рот, чтобы сказать еще что-то, но снова закрыла его. Они двинулись дальше по проходу. Подрагивание ее хвоста рассказало ему о ее волнении. В автобусе она села рядом с главным менеджером, Люк бросил портфель ей на колени и отправился на заднее сидение.

Роб Саттер наклонился вперед, когда Люк опустился в кресло впереди громилы.

- Эй, Счастливчик, - сказал Роб, - Тебе не кажется, что она хорошенькая?

Люк посмотрел через несколько рядов на голову Джейн и ее тугой хвост. Она не была уродиной, но она была не в его вкусе. Он любил женщин в стиле Барби. Длинные ноги и большая грудь. Пышные волосы и красные губы. Женщин, которым нравилось доставлять мужчинам удовольствие, и которые не ожидали в ответ ничего, кроме удовольствия. Он знал, что это говорит о нем, и его это не волновало. У Джейн была отличная кожа, и ее волосы могли бы быть хороши, если бы она не стягивала их так туго, но грудь у нее была маленькой.

Образ ее блузки вспыхнул в его голове. Он повернулся ответить на какой-то вопрос Влада Фетисова и заметил Джейн, впервые с момента взлета. Затем он увидел два четких пятнышка спереди ее шелковой блузки. На одно короткое мгновение он задался вопросом, замерзла она или возбудилась?

- Не особенно, - ответил он Робу.

- Думаешь, это правда, что она спала с Даффи, чтобы получить эту работу?

- Это парни так говорят?

- С ним или с его другом в «Сиэтл Таймс».

При мысли о том, что такая молодая женщина, как Джейн, путается с двумя стариканами, у Люка сжался желудок. Он не знал, почему это вообще должно беспокоить его, поэтому, пожав плечами, выбросил из головы Джейн и тех, с кем она могла или не могла спать.

Он ждал важного звонка от своего агента, Хоуи. Тот жил в Лос-Анджелесе и отослал всех своих троих детей в школу-интернат в южной Калифорнии. Чем больше Люк думал об этом, тем больше убеждал себя, что интернат в Калифорнии стал бы идеальным решением для Мари. Девочка провела в южной Калифорнии большую часть своей жизни. Это было бы как возвращение домой. Она стала бы счастливей, а он бы получил свою жизнь обратно. Все в выигрыше.

***

«Чинуки» зарегистрировались в отеле к одиннадцати, быстро перекусили и к двум часам вышли на лед в «Америка Уэст Арена» для запланированной тренировки. Команда не проигрывала уже две недели, а Люк в этом сезоне провел пять игр «всухую». Команда не была по-настоящему грозной со времени ухода их капитана Джона Ковальски. В этом году все изменилось. В этом году они стали опасны.

К четырем часам «Чинуки» вернулись в отель. Люк поднялся на лифте в свой номер и позвонил подружке. Два часа спустя он вышел из лифта, готовый жить своей жизнью, пока может.

В первый раз он встретил Дженни Девис на рейсе в Детройт. Она принесла ему содовую и лайм, упаковку орешков и салфетку с написанным на ней своим именем и телефонным номером. Это случилось три года назад. Они встречались, когда он был в Фениксе, или когда ей случалось бывать в Сиэтле. Такая ситуация устраивала их обоих. Он удовлетворял ее. Она удовлетворяла его.

Сегодня он встретился с Дженни в фойе, они вместе поехали к Дюрану, где Люк съел свой ужин для-ночи-перед-игрой, включающий в себя отбивные из молодого барашка, салат «Цезарь» и канадский рис.

После ужина Дженни привела его к себе домой в Скоттсдейл, где он получил десерт. Она доставила его обратно в отель к комендантскому часу. Люк любил свою жизнь в пути. Возвращаясь в отель, он был полностью спокоен, расслаблен и готов принять вызов «Койотис» завтра ночью.

Поговорив несколько минут с товарищами по команде в баре, внизу, Люк отправился наверх в номер. Его немного беспокоило правое колено, поэтому он взял пустое ведерко для льда с телевизора, спустился вниз к автомату со льдом и уже почти повернулся спиной, когда увидел стоящую у торгового автомата и скармливающую ему мелочь Джейн Олкотт. Ее волосы были забраны на макушке и свисали перепутанными локонами. Она шагнула вперед и нажала на кнопку выбора. Упаковка «M&M's» упала в нижнюю часть автомата.

Мисс Олкотт наклонилась, и тут Люк заметил ее прекрасной формы попку с коровами на ней. На самом деле, коровы были повсюду на ее голубой фланелевой пижаме. Эта штука была цельной и со спины выглядела как длинные панталоны. Джейн повернулась, и он оказался лицом к лицу с ужасом намного худшим, чем все эти пижамы. Очки в черной оправе сидели у нее на носу. Они были маленькие и квадратные, и Счастливчик предположил, что именно такие носят представительницы воинствующих женских организаций. Очки были просто ужасны.

При виде Люка глаза Джейн широко раскрылись, и она испуганно вздохнула.

- Я думала вы, ребятки, уже должны быть в кроватках, - сказала она.

Черт, он не думал, что женщина могла бы выглядеть еще более бесполой.

- Что это, - спросил он и указал на нее ведерком. – Что это за я-больше-никогда-не-хочу-трахаться вид?

Она нахмурилась:

- Может быть, это шокирует вас, но я здесь работаю, а не трахаюсь.

- Отлично, – Люк подумал об их разговоре с Саттером и задался вопросом, спала ли она со старым Вирджилом Даффи, чтобы получить эту работу. Он слышал рассказы о любви Вирджила к молоденьким женщинам, которые могли бы годиться ему во внучки. На самом деле, когда Люк впервые приехал в Сиэтл, Саттер сказал ему, что в 1998 году Вирджил собирался жениться на молодой женщине, но эта женщина одумалась и бросила его у алтаря. Люк не придавал значения слухам и не знал, что из этого было правдой. Хотя он не мог представить Вирджила в роли мерзавца.