Неужели управляющий только что едва заметно поморщился? Не может этого быть! Тем не менее Эйдан решил проследить за Мелоди и молодым лакеем. Один ребенок в клубе — это уже достаточно утомительно!

Мэдлин взяла его под руку.

— Полагаю, теперь нам надо пойти и распаковать вещи, — проговорила она с улыбкой, а потом повернулась к Уилберфорсу: — Как вы думаете, можно будет пробить дверь в соседние апартаменты? Мелоди нужна детская и…

Ее снова прервали — на этот раз она не смогла закончить фразу из-за энергичного стука дверного молотка. Бейливик резко выпрямился и открыл дверь.

К несчастью, молодому лакею недостало мужества остановить ураган, каковым была леди Бланкеншип. Она пронеслась мимо него шуршащим надушенным вихрем и направилась прямо к сыну.

Он крепче сжал руку Мэдлин.

— Я заранее приношу извинения за поведение моей матери, — тихо прошептал Эйдан.

Широко раскрытыми глазами та наблюдала за приближающейся грозой.

— Откупишься потом, — пробормотала с улыбкой Мэдлин. — Бриллианты меня вполне устроят.

Эйдан с трудом сдержал Смех и поклоном приветствовал матриархальное бедствие:

— Миледи, какая приятная неожиданность!

Леди Бланкеншип остановилась, сверкая глазами и не скрывая своей ярости.

— Бланкеншип! Что все это значит?

Она резко вытянула к нему затянутую в перчатку руку. На ее ладони лежал смятый листок бумаги.

Эйдан спокойно посмотрел на него.

— Как я вижу, вы получили мое письмо, — проговорил он кротко.

— Извольте немедленно объясниться!

Сын ласково улыбнулся:

— Миледи, позвольте представить вам леди Мэдлин Уиттакер, женщину, на которой я намерен жениться… — тут он бросил взгляд на большие напольные часы, украшавшие холл, — меньше чем через час. Мэдди, это графиня Бланкеншип, моя мать. — И, не удержавшись, с озорной улыбкой добавил: — которой вскоре предстоит именоваться вдовствующей графиней.

Услышав эти слова, леди Бланкеншип опасно прищурилась. Ее гневный взгляд готов был испепелить всех.

— Леди Мэдлин!

— Леди Бланкеншип!

Мэдлин сделала книксен, но без излишней почтительности. В конце концов, она по рождению была почти такой же знатной, как эта женщина — в результате своего брака.

Выпрямившись, она уже имела наготове улыбку и непробиваемое спокойствие. И то и другое, она продемонстрировала леди Бланкеншип, которая устремила на нее ледяной взгляд таких знакомых глаз.

Мэдлин невольно стиснула Эйдану локоть: «Начинается!»

— Эсме? Дорогая, как я рад тебя видеть!

Вздрогнув от неожиданности, леди Бланкеншип перевела взгляд с Мэдлин, которую собиралась словесно изничтожить, на худосочного морщинистого старичка, стоявшего чуть позади. Ее синие глаза расширились — и она вдруг побледнела.

— Олди?

Эйдан повернулся и изумленно воззрился на лорда Олдрича.

— Олди? — тихо переспросил он.

Однако лорд Олдрич видел одну только леди Бланкеншип.

— Ах, Эсме, как чудесно ты выглядишь! — Его лицо расцвело восхищенной улыбкой. — Я всегда говорил, что лиловый — мой любимый цвет!

Леди Бланкеншип рванулась к нему. Ее путь пролег между Эйданом и Мэдлин, но она миновала их, не обращая на них ни малейшего внимания.

После ее прохода они снова встали рядом и недоуменно уставились на странную пару.

Удивленно подняв брови, Эйдан шепотом сообщил Мэдлин:

— На моей памяти мать носила только лиловое! Интересно, что это значит?

У Мэдлин округлились глаза.

— Это значит, что практически всю жизнь она ждала встречи с ним.

Эйдан скептически хмыкнул, но, посмотрев на мать, не узнал ее.

Леди Бланкеншип действительно вела себя очень странно. Она присела в книксене и по-девичьи протянула руку Олдричу. Он помог ей выпрямиться. Встав, она оказалась на добрые четыре дюйма выше старого джентльмена, но все равно взирала на него с таким выражением, словно тот был красавцем рыцарем на горячем коне. Олдрич гордо выпрямился — и на секунду все вдруг увидели франтоватого героя из юности Эсме.

И тут леди Бланкеншип — ледяная светская дама, внушавшая страх всем, кто претендовал на какое-то влияние в высшем обществе, — захихикала.

Эйдан поднял брови:

— Я не брежу?

Мэдлин ласково потрепала его по руке:

— Ты прекрасно обойдешься без нее, Эйдан.

Он заморгал и, с трудом оторвав взгляд от странного существа, внезапно подменившего его мать, хмуро посмотрел на нее:

— О чем ты? Куда она собралась?

Мэдлин укоризненно покачала головой — какой же он несообразительный:

— Скорее всего твоя матушка выйдет замуж за лорда Олдрича! — И посмотрела на парочку, которая наконец-то встретилась после стольких лет разлуки и по-прежнему пылала такой страстью, что панели холла чуть ли не начали дымиться. — И довольно скоро, по-моему. — Она улыбнулась. — Как мило, правда? Они целуются!

Эйдан закрыл глаза:

— Не могу на это смотреть. Это выше моих сил!

Мэдлин рассмеялась:

— Отнесись к этому вот как: леди Бланкеншип будет слишком занята, чтобы портить тебе жизнь.

Эту мысль Эйдан принял с непонятным замешательством.

— Но она с таким вкусом это делает! Ты уверена, что ей захочется исправиться?

— Сейчас я тебе покажу. — Мэдлин подошла к влюбленным: — Леди Бланкеншип! Мы с вашим сыном собираемся заключить брак.

Та даже не потрудилась оторвать затуманенного взгляда от Олдрича и только рассеянно помахала рукой.

— Очень мило. Уверена, что вы будете счастливы вместе. Приятно было познакомиться. — Тут она глубоко вздохнула: — Олди, я думала, что ты умер! Мне было так грустно! А ты живой. Вот чудеса!

Мэдлин пожала плечами и, повернувшись к Эйдану, со смехом спросила:

— Ну что, я права, как видишь!

Мелоди захлопала в ладоши:

— Пошли жениться!

Колин широко улыбнулся:

— Если вы собрались вить себе гнездышко в клубе «Браунс», то вам может понадобиться помощник. — Он обвел взглядом престарелых членов клуба. — Такой, который сможет справиться с этой озорницей.

Мэдлин положила голову на плечо Эйдану.

— Я знаю, что она не наша дочка, — прошептала она, — но я рада, что мы сможем побыть ее родителями хоть еще какое-то время.

Он погладил любимую по голове, наслаждаясь шелковистостью ее волос и тем, что теперь в любую минуту сможет прикасаться к ней, и поцеловал ее в макушку.

— Пока Джек не вернется, — тихо проговорил он.

Стоя рядом и держа Мелоди на плечах, надежно удерживая ее ножки рукой, Колин задумчиво кивнул:

— Подождем.

Эпилог

Мелоди потрясенно спросила:

— То есть ты познакомился с тетей Мэдди только после того, как она вышла замуж за дядю Эйдана?

Лементье улыбнулся:

— На самом деле это произошло именно в день их свадьбы. Вы уже собрались идти в епископский дворец, когда ты начала протестовать против старого черного траурного платья Мэдлин и заявила, что ей надо выйти замуж в «счастливом платье».

Мелоди улыбнулась:

— Тетя Мэдди ненавидит черное.

— Совершенно верно. И теперь ты знаешь почему. И тогда его милость приказал, чтобы карета привезла вас всех ко мне. — Он покачал головой и озорно улыбнулся. — Я увидел, как Эйдан входит ко мне со своей прелестной невестой и с тобой, и понял, что смогу получить с него просто бешеные деньги!

Мелоди рассмеялась:

— Ты нас всех любишь, а притворяешься меркантильным!

Он энергично кивнул:

— Но тогда я еще не знал этого. Деньги и любовь! Исключительная удача. — Он вытянул ноги к камину. — Теперь ты понимаешь — в раннем детстве твоя жизнь была такой же сложной, как и сейчас. Тебе пора было бы уже привыкнуть к этому.

В комнату заглянула горничная Мелоди:

— Прошу прощения, миледи, но ее милость устроила страшный шум из-за цветов. Она требует, чтобы лорд Олдрич пошел и купил другие.

Лементье махнул рукой.

— Лиззи, скажи, что я лично одобрил все цветы и что если они ей не нравятся, то ей не придется по вкусу и новая линия костюмов, которые я для нее разработал.

Мелоди громко рассмеялась, услышав эту страшную угрозу, и даже горничная Лиззи позволила себе улыбнуться:

— Я так и сделаю, мистер Лементье, сэр. С удовольствием.

Мелоди задержала ее, распорядившись:

— И проследи, чтобы дедушке Олдричу дали виски. Оно ему понадобится. Но не выдавай леди Бланкеншип, где он прячется.

Лиззи согласно кивнула и скрылась.

Мелоди снова положила голову на плечо Лементье:

— Бедный дедушка! Ему столько приходится терпеть!

— Но он наслаждается каждой секундой этого безумия. Это помогает ему оставаться молодым, — заметил Лементье.

Она вздохнула.

— А кто же мои настоящие родители? Ты рассказал мне только про тетю Мэдди и дядю Эйдана!

Старик погладил ее по голове.

— Ты тянешь время, леди Мелоди.

Она теснее прижалась к нему.

— Понимаю. Но так хочется узнать о них!

Лементье удобнее устроился на кушетке среди подушек.

— Ну, это уже совсем другая история. Я ведь говорил тебе, что тут все непросто?