– Полностью согласна. – Спина у Кэти была влажная от пота после пешей прогулки. Она повесила сумку на крючок и села, чтобы переобуться, сменить сандалии на туфли. Ноги как будто влезли в мини-духовки.

– Жалко невесту, – продолжала Анна. – Да, конечно, все хотят солнца в такой день, но это… – Она махнула рукой, будто жара лишила ее способности закончить предложение.

– Согласна, – снова сказала Кэти, стараясь – безуспешно – не думать о Максе. Их общий визит в комнату потерянных вещей стал едва ли не самым волнующим событием за целый год. – Что? Извини.

– Тепловой удар, – повторила Анна, ставя точку, и толкнула дверь в кухню.

Кэти работала в главном зале, разнося тарелки с прошютто и арбузом и ухитряясь избегать гневных нареканий Фрэнка. Солнце палило, проникая в зал через высокие окна, и все, от официантов до жениха, обливались потом.

Подав последнее первое блюдо, Кэти отправилась на поиски Анны.

– Нам надо еще вентиляторов.

Она установила еще три электрических фена по углам зала, и какая-то седоволосая женщина с серебристыми, коротко стриженными волосами благодарно улыбнулась.

– Вот спасибо.

Ветерок немного помог, но температура оставалась высокой. Интересно, подумала Кэти, сколько гостей задремлет во время речей.

Кэти едва закончила подавать к столам игристое вино к каждому столу и удостоверилась, что у детей есть лимонад или апельсиновый сок, когда шафер поднялся и постучал по стакану. В комнате стало тихо, не считая гудения вентиляторов.

Кэти, отступив за сервировочные столики, продолжала работать, стараясь не привлекать к себе внимания. По собственному горькому опыту она знала, что тот, кто берет паузу и почтительно ждет, пока произносятся тосты, в конечном итоге оказывается в безумной спешке. Вуалетки мягко покачивались под ветерком, раздуваемым вентиляторами, и шафер, монотонный голос которого и в лучших обстоятельствах навевал сон, все бубнил и бубнил.

– Вот же зануда, а?

Кэти раскладывала по коробкам слайсы торта и не заметила, как к ней подошла женщина. Короткие каштановые волосы, персикового цвета атласное платье. Вместо популярной шляпки-вуальки – серебристо-черная Алисина лента с геометрическим дизайном. Поймав оценивающий взгляд Кэти, она широко улыбнулась и подняла руку к голове.

– Тебе нравится? Новейшая штучка. Последняя мода.

Женщина была моложе, чем показалось вначале. То есть младше самой Кэти. Кэти вежливо улыбнулась. Грубить не хотелось, но разговаривать во время свадебной речи, даже негромко, считалось плохой манерой.

– Что это за торт?

Конечно, игнорировать гостя было бы еще хуже.

– Нижний слой – шоколадный, средний – микс ананаса и маракуйи, а верхний – ванильный бисквит. Коробки маркированы. – Кэти указала на пирамиду уже готовых коробок. – Невеста хотела, чтобы у людей был выкуп.

Девушка наморщила носик.

– Фруктовый торт – это традиция. Считается, что верхний слой нужно сохранить до первой годовщины свадьбы. Ванильный бисквит испортится.

Кэти беспокойно огляделась – но никто, похоже, внимания на них не обратил. Все смотрели на отца невесты, пили столовую воду и обмахивались программками.

– Не понимаю, как люди ведут себя сегодня.

Кэти едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Девушка выглядела лет на семнадцать-восемнадцать, не больше.

– Посмотри на это. – Она кивнула в сторону верхнего стола. – Невеста держит речь.

– А почему бы и нет? – Кэти пожала плечами.

Девушка поджала губы.

– Нет такой традиции.

Кэти хотела сказать, что свадебные традиции – носить белое и принимать фамилию мужа – это пережиток другого, более сексистского, времени, но не спорить же с «мопсом». К тому же Кэти подозревала, что, представься такая возможность, она сама бы с удовольствием надела одно из этих элегантных платьев цвета слоновой кости.

– Между прочим, я – Вайолет. – Девушка легко провела ладонью по поверхности стола. – Это настоящий лен?

– Не знаю, – сказала Кэти и тут же, чтобы ответ не показался непочтительным, добавила «извините». По правде говоря, девушка уже начала действовать ей на нервы. И взгляд у нее был чересчур пристальный.

– Хотите торта? – предложила Кэти.

– О нет. – Вайолет качнула головой, и – странное дело – ни один волосок на ее голове даже не шелохнулся. – Я не ем торты. Вредно, знаешь ли, для фигуры.

Чтоб тебя, подумала Кэти, а вслух сказала:

– О, перестаньте. Живешь только раз.

Шафер с громким стуком опустил экран проектора и начал показывать фотографии из жизни жениха. Улыбающиеся фотографии жениха в детстве, жениха в возрасте неуклюжего подростка и еще много-много его фотографий в компании друзей, разгоряченных и улыбающихся, с напитками в руках. Конечно, его жизнь до встречи с возлюбленной. Жизнь той поры, когда он не был очарован женщиной. Кэти слушала одним ухом, но улавливала горечь в словах шафера.

Заканчивай, приятель, подумала она. Свадьбы не всегда вызывают те эмоции, которых ожидаешь. Потеряв интерес к драме, Кэти повернулась посмотреть, не могла ли ее новая знакомая каким-либо образом повлиять на шафера, но девушка ушла.


К концу смены сил уже не осталось. Жара и недосып сделали свое дело, и она чувствовала себя как зомби.

Макс сидел на низенькой стене и, увидев ее, поднялся и сунул руки в карманы.

– Еще раз привет. – Кэти попыталась не показать, что рада его видеть. – А вот к шведскому столу ты опоздал.

– Знаю. – Макс задорно, по-мальчишески улыбнулся. – Я тебя ждал.

Она опустила глаза, пряча охвативший ее жар волнения.

– Вообще-то хотел попросить об одолжении.

– А, – протянула она.

Дверь служебного выхода открылась.

– Тебя подвезти? – Анна доставала из сумочки ключи от машины и не сразу заметила Макса. – Еще раз привет.

– Нет, спасибо, – сказала Кэти. – Анна, это Макс. Он был на свадьбе.

– О, – вздохнула Анна.

– Явился без приглашения, – пояснила Кэти. – Он не из скорбящих гостей.

– Вот и хорошо. То есть нет, – смутилась Анна. – Наверно.

– Приятно познакомиться, – сказал Макс. – Еще раз.

– Взаимно. – Анна смерила его оценивающим взглядом. – А ты живешь в Пендлфорде?

– Я здесь проездом.

– Вот же повезло. – Анна улыбнулась. – Вас двоих точно никуда подвезти не надо?

– Нет, все в порядке, спасибо, – сказала Кэти, старательно игнорируя испытующий взгляд подруги.

Анна направилась к служебной парковке, где стояла ее машина, а Кэти повернулась к Максу:

– Ты что-то говорил об услуге?

– Подумал, что ты, может быть, позволишь мне еще раз зайти в ту комнату. Дверь была открыта, но потом ее кто-то запер.

– Может быть, из-за того, что по отелю шляются всякие сомнительные личности. И я не собираюсь помогать тебе в поиске денег. Я же говорила…

– Дело не в этом. Мне интересно, что случилось раньше. Взглянуть еще раз.

– Почему?

– Может, там был призрак. Было бы клево.

Кэти сложила руки на груди.

– Ты скажешь мне правду? – Она подождала немного и, поскольку Макс не потрудился ответить, сказала: – Думаю, мне не стоит это делать. Я тебя не знаю.

– Справедливо. – Макс пожал плечами, повернулся и направился к отелю.

Кэти поспешила за ним.

– Ты что собираешься делать?

– Посмотрю снаружи. Поищу провода или какую-нибудь штуковину, с помощью которой можно бы проворачивать тот фокус со шторами.

Он остановился на лужайке, потом сделал пару шагов назад и, защитив глаза от солнца, пробежал взглядом по окнам.

– Это ведь она?

Желтая комната находилась на втором этаже. Окно выходило на крохотный балкончик с каменной кладкой по краю. В какой-то момент оно потемнело, и Кэти взглянула на небо, ожидая увидеть наплывшее на солнце облако. Но нет, небо было чистым.

– Ничего, – сказал Макс. – И забираться туда я не стану.

Он лег на траву и положил руки под голову.

– Во-первых, слишком жарко.

Кэти села рядом, подобрав под себя ноги, потом, отругав себя за нерешительность, тоже растянулась на траве в нескольких дюймах от него. Общественное место, середина дня – беспокоиться не о чем.

Она тоже укрылась ладонью от солнца.

– Та комната, в которой мы были, – с нарочитой небрежностью сказал Макс, – в ней, случайно, не Бартон остановится?

– А откуда ты это знаешь?

– Всего лишь предполагаю.

– Но ты знаешь, что он устраивает здесь представление?

Макс смущенно пожал плечами.

– Ну да. Но скидку на билет ты ведь мне не устроишь?

– Я этим не занимаюсь. И потом, ты ведь здесь проездом.

Макс привстал и, опершись на локоть, посмотрел на нее сверху вниз.

– С тобой можно говорить откровенно?

– Не знаю. – Кэти повернулась так, чтобы смотреть на него. – Опыт подсказывает, что нельзя.

Макс выпрямился.

– Ух, какая ты строгая.

– Я за честность. – Кэти пожала плечами. – Для меня это важно.

– Ну ладно. – Макс сложил руки на груди. – Я здесь не проездом. Я приехал из-за Бартона.

– Того самого, медиума? – Кэти попыталась добавить что-нибудь вежливое. – Вот уж не ожидала. По-моему, ты не из тех, кто таким интересуется.

– Я и не интересуюсь. Мне нужен сам мистер Бартон. Хотелось бы узнать о нем побольше. Ну знаешь, что он за человек. Кто его друзья, какие у него привычки. Если бы ты могла проследить за ним, когда он вселится, и дать знать…

Кэти отстранилась.

– Не могу. За клиентами шпионить нельзя. Это неправильно.

– Бартон – человек публичный. А отель – публичное пространство.

– Вообще-то это не совсем так. В отеле есть как публичные места, так и приватные. Плюс я тебе не доверяю. Может, ты что-то противозаконное задумал. Я ведь уже знаю, что ты лжец.

– Конечно, как ты можешь мне доверять, если мы едва познакомились. Доверие нужно заработать.

– Звучит почти благородно. – Понятно, говорун. На словах у него все гладко получалось.

– Если доверяешь человеку, с которым только что познакомилась, это еще не значит, что он достоин доверия. Это значит только, что ты идиот. – Тема явно была Максу дорога. – В мире люди делятся на два типа: на простаков и придурков.

– А разве они не одно и то же? – Вопреки лучшим намерениям, Кэти невольно подалась вперед.

– Нет, – серьезно ответил Макс. Объясняя, что к чему, он пристально смотрел ей в глаза, словно и впрямь хотел, чтобы она поняла. – Простаки необязательно глупы. Лучшие из них совсем даже не дураки. Чтобы увидеть вероятности, нужен человек с интеллектом. Можно обмануть придурка, но для мошенничества требуются простаки. Они должны быть готовы ловчить, делать что-то сомнительное, потому что сами хотят что-то поиметь. Вот почему о мошенничествах сообщают далеко не всегда – простак знает, что рассказ выявит и его роль в игре. Вот в чем красота жульничества.

– Но должны же быть и другие, не только придурки и простаки.

– Есть еще грифтеры, – продолжал Макс. – Эти работают на доверии, но я таких не встречал.

– Ты никогда не встречал хорошего человека? Если да, то ты выбираешь не самые лучшие места.

– Нет таких, кто чист, как снег. Мы все живем в тени. – Макс пожал плечами. – И мне еще не встречался человек без малейшего изъяна.

Кэти покачала головой.

– Моя тетя Гвен без изъяна. Без малейшего. И всегда помогает людям. Вся ее жизнь – работа.

– Насчет твоей семьи комментировать не буду. Не настолько глуп.

– А как же те медсестры, которые едут волонтерами в Африку?

– Я не сказал, что люди не могут делать ничего хорошего. Нет, они постоянно делают что-то хорошее, но сами от этого хорошими не становятся.

– Но мы то, что мы делаем, и больше ничего. Если творишь добро, ты – хороший человек. Творишь зло – плохой. Другого ничего нет.

– А как же намерение? Что, если ты имеешь в виду сделать что-то хорошее, но получается плохое? Становишься ли ты из-за этого плохим человеком?

– Я не…

– И как быть, если делаешь и плохое, и хорошее? А ведь обычно именно так и бывает.

– Нужно взвешивать, – сказала Кэти. – Злодеяния есть всякие, одни хуже других. Если кто-то делает чудесные дела, спасает жизни и все такое, а потом крадет батончик «Марс» в магазине, это же не отменяет все то хорошее, что он совершил.

– Но оставляет крохотную вмятинку.

– Вот именно.

– А как быть, если кто-то творит настоящее зло? Может ли он перечеркнуть потом плохое хорошими делами?

– Может быть.

Макс широко улыбнулся.

– Так ты веришь в искупление?

– Да, – раздраженно ответила Кэти. – Абсолютно.

Макс покачал головой.

– Ты слишком милая.

– Вообще-то нет. Искупление совсем не то, что прощение.

– Значит, если я наделаю кучу хорошего, ты все равно не простишь меня за то, что я тебе солгал?

– О… – Кэти задумалась. – Насколько хорошего? Чего, например?