— Неужели, леди Чилтон? — с саркастической ноткой в голосе протянула Джейн. — Разрешите представить вам мою кузину, мисс Элизабет Пенсхерст.

Догадайся леди Чилтон захватить с собой лорнет, она могла бы прикрыть им свой откровенно оценивающий взгляд. Ей потребовалось лишь мгновение, чтобы отнести Элизабет в категорию лиц, не представляющих для нее ни малейшего интереса.

— Душевно рада, мисс Пенсхерст, — промолвила она, с трудом подавляя зевок. — А это мой муж, лорд Чилтон.

Белокурый красавец вяло помахал Элизабет ручкой.

— Что же привело вас в Хернвуд, мисс Пенсхерст? Вы так и пышете здоровьем; должно быть, обожаете физические упражнения? Увы, это все, что способен предложить Йоркшир, если, конечно, вы не особо интересуетесь вопросами метафизики.

— Вопросами метафизики? — переспросила Элизабет, подавляя невольное желание применить парочку физических упражнений в отношении крохотной леди Чилтон. Было в голосе ее светлости нечто такое, отчего Лиззи мгновенно ощутила себя неуклюжей дылдой. Можно лишь догадываться, что должна была чувствовать в таких случаях долговязая Джейн.

— Лорд и леди — приверженцы древней религии друидов, — пояснила Джейн. — Они приехали в Хернвуд, чтобы проконсультироваться с моим братом по ряду вопросов.

— Габриэль — источник эрудиции и энергии, — откликнулся лорд Чилтон с некоторым энтузиазмом. — Просто счастье, что он живет в наше время.

Джейн в ответ насмешливо фыркнула:

— Прошу прощения, но я — его сестра, и он не производит на меня такого впечатления.

Леди Чилтон сморщила изящный носик.

— Нет пророка в своем отечестве, — нараспев произнесла она. — Благословен тот день, когда все встанут на путь истинный.

— Кажется, я забыла упомянуть, что отец Элизабет — священник, — жизнерадостно возвестила Джейн.

— Как интересно, — пренебрежительно хмыкнула леди Чилтон.

— Возможно, Габриэлю удастся обратить ее в свою веру, — невинным тоном добавила Джейн.

Элизабет открыла рот, собираясь возразить, но леди Чилтон опередила ее.

— Не говори глупостей, Джейн, — едва ли не прошипела она. — Что толку Габриэлю от… э-э…

— Добропорядочной кузины, — подсказала Элизабет. — Возможно, он решит использовать меня для ритуального жертвоприношения.

Она сказала это намеренно, чтобы шокировать Чилтонов, но тут же пожалела — ее отец пришел бы в ужас, услыхав из ее уст подобную дерзость.

Лорд Чилтон обратил на Лиззи свои бесцветные глаза.

— Возможно. — Он смотрел на нее, будто снимая мерку для савана или жертвенного алтаря.

— Что за чушь, Элизабет! — Джейн была явно шокирована ее потугами на юмор. — Габриэль не верит в человеческие жертвоприношения.

— Рада это слышать, — сухо заметила Лиззи.

— Он не верит, что друиды практиковали кровавые жертвоприношения, — поправилась Джейн. — Габриэль считает это выдумками римских историков.

— Так он, во всяком случае, говорит на людях, — пробормотал лорд Чилтон со снисходительной улыбкой. — Нам, приверженцам Пути, известна истина, и мы делаем все возможное, чтобы восстановить обычаи наших предков.

Элизабет промолчала. У нее не было желания вдаваться в спор относительно тайных, а возможно, и кровавых религиозных обрядов.

Зато Джейн не склонна была отмалчиваться.

— Если Габриэля и интересуют кровавые жертвы, то только в виде сочного филе.

— Друиды не питались своими жертвами, — мягко заметила леди Чилтон, глядя на Элизабет с явным отсутствием аппетита.

Краски весеннего дня словно бы померкли. Элизабет ощутила непонятное удушье, вызванное странным поведением Чилтонов и кровавой темой беседы. Мэриголд беспокойно задвигалась под ней, лишь усилив приступ внезапной тошноты. Интересно, как бы понравилось этой шикарной парочке, если бы Лиззи вдруг стошнило на них?

Она бросила умоляющий взгляд на Джейн, но та ничего не заметила. Элизабет казалось, будто ее загнали в ловушку.

— Джейн, милочка тебе следовало бы побывать на одном из наших вечеров. Думаю, это стало бы для тебя настоящим откровением, — почти что пропела леди Чилтон. — Твою кузину мы также будем рады видеть у себя. Вот только последовательнице такой ограниченной религии, как христианство, вряд ли придутся по душе наши поиски истины.

— Благодарю вас, но нет, — вежливо ответила Джейн.

— Твой брат уже не раз заглядывал к нам, дорогуша. Поверь, тебе нечего бояться, — продолжала настаивать леди Чилтон.

С Элизабет было довольно — и этого явного пренебрежения, и расфуфыренных Чилтонов, и собственнического тона, каким леди Чилтон говорила о Габриэле. Пора было принимать решительные меры, тем более что тошнота ее успела пройти. Однако все, что она могла сделать в подобной ситуации, — украдкой ущипнуть бедняжку Мэриголд.

Реакция лошади оказалась неожиданно бурной. Громко заржав, она встала на дыбы, так что Элизабет не оставалось ничего другого, как припасть к ее шее, флегматичная до того времени кобыла как молния рванула с места и устремилась к лесной чащобе.

Несколько секунд — и вот уже они помчались под пологом леса. Все силы Элизабет уходили на то, чтобы просто удержаться в седле, хотя она и сама не знала, что лучше: цепляться за обезумевшее животное или разжать руки и свалиться на землю. Что толку, что в случившемся ей некого винить, кроме себя? Ветер сорвал шляпку с ее головы, так что волосы свободно развевались за спиной. За свистом ветра не было слышно, скачет ли кто-нибудь за ней вдогонку. Наверняка Джейн сразу же устремилась вслед, но Мэриголд мчалась с какой-то сверхъестественной скоростью, так что лошадь и всадница, казалось, летели сквозь темно-зеленый туннель.

Но силы Мэриголд были не безграничны, и бешеная скорость стала понемногу спадать. Ветер уже не проносился с ревом мимо Элизабет, так что она рискнула выпрямиться в седле и начала вслушиваться, скачет ли кто-то следом. Однако до ушей ее доносилось лишь тяжелое дыхание лошади да шум ветра в вершинах деревьев.

Она наклонилась и легонько погладила шею Мэриголд, нашептывая той успокаивающие слова. Лошадь будто поняла всадницу, еще больше замедлила шаг и наконец вовсе остановилась на краю небольшой поляны.

— Вот и умница, — пробормотала Элизабет. — Ты моя хорошая девочка. Сейчас мы с тобой посмотрим, как бы нам вернуться назад…

Как оказалось, обрадовалась она слишком рано. Что-то напутаю и без того взвинченную кобылу, отчего она вновь взметнулась на дыбы. Элизабет, не удержавшись, полетела на землю. Лошадь отчаянно брыкалась, и девушка поспешила откатиться в сторону, лишь бы не попасть той под копыта.

Через мгновение Мэриголд умчалась прочь, с шумом продираясь сквозь лесную чащу. А Элизабет, измученная и ошеломленная; осталась лежать среди палой листвы.

Воцарившаяся тишина накрыла ее, подобно савану. Лошадь ускакала в неизвестном направлении, на Джейн также не было особой надежды. Лиззи осталась одна посреди незнакомого леса, не представляя себе, как ей теперь добраться до дома.

С трудом поднявшись на ноги, она отряхнула сухие листья со своего скромного коричневого платья. Во время падения оно порвалось в нескольких местах, так что сквозь прорехи проглядывала простая белая сорочка, отделанная по краям кружевом. Сама виновата, не стоило наряжаться в платье для верховой езды, которое было явно ей мало. С другой стороны, у нее появился хороший повод не садиться в седло до окончания своего визита к родственникам… если только какая-нибудь расторопная служанка не залатает дыры своей умелой рукой.

Элизабет наклонилась и рванула за один из лоскутов, разодрав перед платья самым неподобающим образом. Попробуйте-ка зашить, с вызовом подумала, она.

Отбросив назад непослушные волосы, Лиззи внимательно осмотрелась. Она находилась на краю маленькой рощицы, на пересечении трех путей, по одному из которых и примчалась сюда Мэриголд. Могучие деревья кольцом окружали небольшую поляну. Элизабет глубоко вздохнула, пытаясь немного успокоиться, однако не ощутила ничего даже отдаленно похожего на покой.

Она растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь угадать, каким путем принесла ее сюда лошадь. И какой, в свою очередь, ведет к поместью Даремов. Могло случиться и так, что она уже давно покинула их владения.

Лиззи сделала пару шагов к центру поляны и тут же замерла, будто окаменела. Что-то было не так с этим местом. Лиззи чувствовала это нутром, знала с той определенностью, которую отец ее просто высмеял бы, а старуха Пег, без сомнения, одобрила Всем своим естеством ощущала она зло, исходившее от этого места. И Мэриголд, умная, смышленая лошадка, тоже почувствовала беду.

В следующее мгновение Лиззи увидела его. Она попыталась убедить себя, что это сущий пустяк. Всего лишь мертвый кролик, неподвижно застывший в лужице запекшейся крови. Зверек лежал на большом плоском камне, до странности напоминавшем стол. Или алтарь. Она быстро отогнала эту неприятную мысль.

Но с какой стати несчастное животное осталось гнить в лесу? Тут водилось немало хищников, которые с удовольствием поживились бы крольчатиной, однако тушка, судя по всему, пролежала здесь как минимум день. И в первую очередь кролика должен был съесть тот зверь, который его убил.

Не зверь, запоздало подумала Элизабет. Человек. Кролик был взрезан по всей мине каким-то острым инструментом, и кровь причудливым узором пролилась на камень.

Люди хотели есть не меньше, чем лесные животные. Кто мог позволить себе роскошь убить одну из божьих тварей, а затем бросить ее за ненадобностью? Ясное дело, не тот, кому приходилось думать о хлебе насущном.

Выходит, тот, кто зарезал и бросил убитого кролика, принадлежал к числу знати. Такой человек мог убивать безнаказанно, не опасаясь никаких неприятных последствий.

Элизабет заставила себя подойти ближе, с состраданием глядя на несчастного зверька. Ей хотелось дотронуться до него, чтобы как-то утешить, но было уже слишком поздно. Все место пропиталось энергией зла, и Элизабет запоздало подумала о том, не это ли испугало и без того измученную лошадь. Было что-то такое в этом несчастном тельце, что напрочь отпугивало от него других животных.

Она стала отступать к краю поляны, чувствуя странное облегчение по мере того, как увеличивалось пространство между ней и распростертым на камне кроликом. Но не может же она бросить его здесь просто так? Раз животные не желают съесть зверька, она должна его похоронить.

— Не сходи с ума, Лиззи, — произнесла она вслух нарочито рассудительным тоном. — Ты не можешь бегать по лесу, закапывая убитых кроликов. Подумай лучше о том, как поскорее добраться до дома.

Она решительно повернулась лицом к лесу, выискивая путь для отступления, и невольно поежилась. Все это только воображение, сказала она себе. Она никак не может ощущать у себя на спине взгляд мертвых кроличьих глаз.

С трудом закрепив на затылке волосы, Элизабет с демонстративной решимостью направилась в сторону среднего пути. Почему-то ей казалось, что сейчас очень валено выглядеть уверенной в себе. И не оглядываться.

Лиззи не знала, который сейчас час. Время словно бы замерло в этом темном, мрачном лесу. До ее слуха доносился лишь шум ветра в листве да редкие крики птиц. От этих звуков ей становилось чуточку легче, и она продолжала брести по лесной тропе, следуя глубоким отпечаткам лошадиных копыт.

Вскоре она вновь очутилась на развилке. Здравый смысл подсказывал ей свернуть направо, тогда как инстинкты подталкивали в сторону левой тропы. А ее верный ориентир, отпечатки копыт, полностью затерялись среди густого слоя палой листвы.

Становилось все холоднее, и Лиззи стянула края разорванного платья, стараясь унять дрожь. «Тебе не о чем беспокоиться, глупышка, — попыталась она подбодрить себя. — Ты в лесу, который привыкла считать своим настоящим домом. Ты в Йоркшире, а не в дебрях Шотландии. К тому же три человека видели, как тебя унесла лошадь. Люди будут искать тебя, прочесывая окрестности».

Мысль о том, как разряженный лорд Чилтон прочесывает в ее поисках окрестные заросли, показалась ей настолько забавной, что она невольно рассмеялась. Но Джейн-то точно будет искать ее, как и половина слуг из поместья Даремов. Ее отец умер бы со стыда, если б узнал, какой переполох она тут устроила. Да и сэр Ричард с леди Элинор вряд ли придут в восторг от случившегося, но Лиззи сейчас было все равно. Главное для нее — благополучно добраться до дома.

Проигнорировав голос разума и доверившись инстинктам, она свернула на левую тропу. Та дорожка, что уходила вправо, была куда шире и заметнее, тогда как трона, которую предпочла Лиззи, все время петляла. Однако девушка упрямо шагала вперед, не обращая внимания ни на тесные сапоги, ни на локоны, выбившиеся из небрежно собранного узла.