Собака рванулась, изо всех сил натянув поводок. Извиняясь направо и налево, Иниас продирался сквозь толпу. Он оказался рядом с девушкой в тот момент, когда двое контролеров уже схватили ее за руки.

Иниас вполне мог бы уйти как ни в чем не бывало. Скорее всего, он так бы и поступил, если бы не собака, остервенело лающая на обидчиков ее хозяйки. Пришлось принимать решительные меры.

— Думаешь, это очень забавно? — накинулся он на девушку. Но тотчас повернулся к одному из контролеров: — Ну и детки нынче пошли! Ничего себе развлеченьице придумали! Послушайте, я искренне сожалею…

— Вы ее знаете? — спросил контролер.

— Разумеется, знаю. Хотя лучше б глаза мои на нее век не глядели! — вовсю бушевал Иниас. — Хотите верьте, хотите нет, но эта моя племянница Эйтне.

Контролеры мялись в нерешительности, а Сиб так и вовсе потеряла дар речи. Эйтне… Это что еще за имечко?

— Представьте, эта раззява потеряла билет! — врал тем временем Иниас с удивительной легкостью. — Разумеется, я собирался купить ей новый, но она, видите ли, решила спортом позаниматься! Кажется, сейчас такие упражнения в моде у подростков — и это ничем не лучше салочек на проезжей части…

— И к тому же много дороже, — сурово сказал один из контролеров. — Сожалею, но, если вы собираетесь просить нас отпустить девочку, вынуждены будем вас огорчить. Нас обязывают задерживать зайцев, а квитанцию о штрафе высылать по месту жительства.

— Так ей и надо! — радостно улыбнулся Иниас, и Сиб со страхом подумала: уж не на их ли он стороне. — Какая же ты дурочка, Эйтне! Ну что теперь скажет мама?

— Я… я не знаю, — пробормотала девушка первое, что пришло на ум.

— Вот всегда вы думаете только о себе, — укоризненно покачал головой Иниас. — Разумеется, ее следует наказать, но, боюсь, у матери случится сердечный приступ.

Один из контролеров смягчился.

— Ну, хорошо. Если вы заплатите за билет до конечной станции, тогда, возможно…

По лицу другого контролера было ясно, что он предпочел бы четвертовать, колесовать и утопить девчонку. Но, в конце концов, и он сдался — очевидно, очень устал за смену.

— Передать не могу, как я вам благодарен! — расцвел Иниас. — А ты что, язык проглотила, Эйтне?

— Я… да, большое спасибо, — послушно выговорила Сиб, чувствуя себя пятилетним ребенком.

— Слава Богу, сообразила. Возьми Лаки. Итак, сколько мы вам должны?

— Сейчас посмотрю…

Один из контролеров направился к окошку кассы. Улучив момент, когда другой отвернулся, Сиб прошептала:

— Давай сматывайся.

— Забудь об этом, — сурово сказал Иниас.

Разумеется, Сиб могла бы сбежать и в одиночку. Но оставить здесь этого растяпу? Вздохнув, она мрачно уставилась в пол и даже удержалась от грубости, когда услышала, как контролер потребовал у ее избавителя совершенно невообразимую сумму. Однако тот и бровью не повел.

Выйдя наконец на поверхность, Сиб сощурилась от солнечного света. Ее одолевали мысли одна мрачнее другой. Теперь она по уши у незнакомца в долгу, а хуже этого ничего быть не может. Наверное, следовало бы поблагодарить его, но как же ей не хотелось этого делать!

— Обычно осечек не бывает, — с нарочитой беспечностью заявила Сиб. — А тебе не стоило лезть в это дело.

— Надо было позволить им упечь тебя в кутузку?

— Ну, до этого бы не дошло, — со знанием дела ответила Сиб. — Даже если бы они вызвали полицию, что могло мне грозить? С меня потребовали бы адрес, которого у меня нет. И денег, которых тоже нет. Подумаешь, большое дело!

Укоризненно покачав головой, Иниас поинтересовался:

— А совесть у тебя есть?

— Ладно, — хмуро потупилась девушка. — Наверное, стоит сказать тебе спасибо.

— Вот так-то лучше. Ну, где твое кафе?

Сиб уже успела забыть, куда, собственно, они направляются, и тяжело вздохнула. Самое меньшее, чем она могла вознаградить его за понесенные убытки, — это пойти с ним в кафе и терпеливо выслушать.

— Нам туда. Здесь совсем близко.

В этом маленьком кафе Сиб иногда мыла посуду за тарелку еды. Хозяин даже позволял им с Лаки в особенно холодные дни погреться в его заведении. Сейчас, увидев девушку в обществе незнакомца, он не на шутку встревожился.

— Все в порядке, Сиб?

— Ага, — слабо улыбнулась она. — Нальешь нам чайку, Билл?

— Сейчас принесу.

— Так тебя зовут Сиб? — удивленно спросил Иниас, когда они уселись за столик в углу.

Девушка молча кивнула — объясняться ей не хотелось. И потом, в сложившихся обстоятельствах отрекомендоваться Сибиллой Вернон было бы уж полной дичью.

— А чем тебе не нравится мое имя? — мрачно пробормотала она. — Все лучше, чем Эйтне… Кстати, чего ради ты меня так обозвал?

— Видишь ли, я давно понял, что уж если приходится лгать, то разумнее всего свести ложь к минимуму. У меня действительно есть племянница. Ее действительно зовут Эйтне. И мать ее пришла бы в отчаяние, если бы ненаглядная дочка отколола подобный номер. А для тебя это, похоже, дело обычное, — заключил он.

— Вовсе нет. Обычно я хожу пешком, — чистосердечно призналась Сиб. — Как ты мог заметить, весьма затруднительно брать барьеры со столь крупным псом на поводке.

Брови Иниаса поползли вверх. И дело тут было даже не в словах, а в том, как она их произнесла. Девчонка почти все время сыпала жаргонными словечками. Но временами речь ее делалась не просто грамотной, а прямо-таки изысканной.

— Ты сказала, что дома у тебя нет. Где же вы с Лаки обитаете? В ночлежке?

Сиб помотала головой.

— Туда не пускают с собаками. И потом, там хреново…

— Ну и ну! Ты, похоже, не слыхала пословицы: «Нищим выбирать не приходится»?… — прищурился Иниас. И тут же осекся — такой ненавистью полыхнули глаза Сиб.

— Я не нищенка! Я уличная флейтистка! Сечешь разницу?

— Ладно, прости, — примирительно произнес он. — Я не хотел тебя обидеть.

Глаза девушки поразили его — огромные и синие, к тому же очень умные и выразительные. Впервые как следует рассмотрев ее лицо, Иниас понял, что девчонка не просто хорошенькая, а даже красивая… Это открытие слегка обескуражило его.

А Сиб отчего-то не понравился его взгляд. Она готова была уже швырнуть ему в лицо половинки банкнот, но тут как раз явился Билл с чаем.

— Не хочешь подзаработать в субботу? — спросил он, ставя поднос с чашками на столик.

— Ага, заметано, — кивнула девушка, и удовлетворенный Билл удалился.

— Ты что, тут работаешь?

— Иногда, когда посудомойка выходная.

— Стало быть, ты привела меня почти к себе домой?

— Вроде так… Вообще-то я живу в заброшенном доме неподалеку отсюда.

— Одна? — полюбопытствовал Иниас.

— А что, это имеет значение? — сощурилась Сиб.

Иниас почувствовал, что они снова ступили на зыбкую почву, и тяжело вздохнул.

— Лично для меня — ни малейшего. Но для работы, которую я хочу тебе предложить… Словом, лучше бы у тебя не было кавалера.

— Тогда спи спокойно: никаких кавалеров нет, — доложила Сиб. И неожиданно для себя самой спросила: — Ну а у тебя кто-нибудь есть?

Вопрос застал Иниаса врасплох.

— Знаешь, по-моему, это тебя не касается, — растерянно произнес он.

— Стало быть, да, — заключила девушка, кладя в чашку четвертую ложку сахару. Заметив недоумение собеседника, она объяснила: — Приходится брать калории отовсюду, откуда можно.

— Насколько я знаю, у подавляющего большинства женщин проблема прямо противоположная, — усмехнулся Иниас.

Сиб скорчила гримасу.

— О, я могу об этом книгу написать! Название уже есть: «Не хочешь лишних фунтов, живи без крыши над головой». А что, будет бестселлер.

Иниас рассмеялся, хотя ему было отнюдь не смешно. Он глядел, как жадно пьет девушка горячий чай, и сердце его сжималось от жалости. Почти десять лет проведя в странах третьего мира, он знал, что зачастую голод и смерть — одно и то же.

— Послушай, а чем тут кормят?

Сиб коротко хохотнула.

— Кухня тут классная… если, конечно, тебя не смущают жирные вилки и блюда с диким количеством холестерина.

— Понял. — Иниас внимательно изучил меню и решил: — Что ж, рискну здоровьем, если ты составишь мне компанию.

Борьба гордости с голодом длилась недолго. Голод одержал полную победу, и Сиб кивнула.

— Пожалуй, и я отравлюсь.

— Как это мило с твоей стороны! — улыбнулся Иниас и жестом подозвал Билла.

Приблизившись, тот мрачно поинтересовался:

— Что стряслось?

— Да ничего, просто хотели заказать кое-что, — сказал Иниас.

— А-а-а… ну, валяйте, — без особого энтузиазма кивнул Билл.

— Что ты будешь, Сиб? Поколебавшись, девушка решила, что уж если судьба нынче к ней благосклонна, то грех этим не воспользоваться.

— Мне сосисок, бекона с помидорами, поджаренного хлеба, яичницу и чипсов! — на едином дыхании выпалила она.

Иниас был потрясен, но мужественно добавил:

— Два раза.

— Ладно, — вздохнул Билл.

По лицу было видно, что ему смертельно не хочется тащиться в кухню и все это готовить.

— Нечего сказать, милый парнишка, — заметил Иниас, когда Билл удалился.

Сиб и сама не особенно жаловала Билла, но сейчас почувствовала себя обязанной встать на его защиту.

— От него недавно сбежала жена, прихватив всю наличность. Есть от чего приуныть.

— Все женщины одним миром мазаны, — сочувственно кивнул Иниас, на мгновение позабыв, с кем разговаривает, — и тотчас получил сдачи.

— Ну, тебе-то решительно не о чем беспокоиться!

— Прости, не понял…

— Ведь женщины, насколько я поняла, для тебя не существуют.

— Послушай, я не женат, но…

— Еще чего не хватало! — оборвала его девушка.

Это было уже явным оскорблением, но Иниас улыбнулся и сказал:

— Считаешь, что я настолько непривлекателен?

Сиб нахмурилась.

— Н-ну, не то чтобы… А впрочем, может быть, ты бисексуал?

— Что-о?! — уставился на нее Иниас.

Он уже успел забыть об их недавнем разговоре и подумал, не рехнулась ли девица.

— Ну-ну, я только предположила, — примирительно произнесла Сиб. — Послушай, а голубые всегда так обижаются, когда вещи называют своими именами?

— Голубые?! — не веря своим ушам, переспросил он.

— Господи, что-то опять не так? — Сиб уже отчаянно жалела, что не заговорила о природе и о погоде. — Вот уж не думала, что гомосексуалисты такие чувствительные!

— Да кто тебе сказал, что я гомосексуалист?

— Ты сам совсем недавно… Припоминаешь?

И Иниас припомнил.

— Не переживай, — сочувственно взглянула на него Сиб. — Я не намерена давать об этом объявление в газету.

Она, признаться, была разочарована: этот странный гомик уже начинал ей нравиться, но врунов она на дух не выносила.

Наконец Иниас нерешительно произнес:

— Что ж, отрадно слышать…

— Можешь мне верить. И потом, по тебе не скажешь… То есть выглядишь ты довольно мужественно.

— Это что, комплимент? — улыбнулся Иниас.

— Нет.

— Я отчего-то так и подумал.

Сиб недовольно поморщилась. И когда же он перестанет подшучивать над нею? Положение снова спас Билл, появившийся со свежей скатертью. Когда он ушел, Иниас спросил:

— А далеко отсюда твой дом?

— Близко. Оттуда всех выселили перед капитальным ремонтом.

— Неужели никто не замечает, что там кто-то ночует? — изумился Иниас.

— А с какой стати? Дверей я не трогаю, пролезаю в окошко. Свет и газ давным-давно отключены. Хотя даже если бы и заметили…

— Но что ты будешь делать, когда настанет зима? Куда отправишься?

Вопрос был интересный… И Сиб снова вскипела:

— Зима еще не скоро! А ты часом не собираешь материал для статьи о жизни бездомных?

— Нет, я не репортер. И впереди, слава Богу, лето. Просто хотел выяснить, каковы твои планы.

— Собиралась пару месяцев провести на Багамах. А потом, пожалуй, махну на какой-нибудь горнолыжный курорт!

— Послушай, неужели ты ни к чему не относишься серьезно? — приходя в отчаяние, воскликнул Иниас.

— Ты имеешь в виду жизнь? — усмехнулась Сиб и взглянула на него глазами взрослой, повидавшей многое женщины. — Представь, что бы из этого вышло!

Иниас ее прекрасно понял. Возможно, девочка права: в ее положении лучше жить одним днем.

— У тебя есть какая-нибудь профессия? — без особой надежды поинтересовался он.

— Нет, только аттестат с отличием и золотая медаль.

— Намек понял: не лезь, мол, дядя, не в свое дело! Так?

Однако Иниас ошибся. Сиб просто захотелось произвести на него впечатление, заставить отнестись к ней серьезно. Кстати, в том, что она сообщила, не было ни слова лжи. Однако, похоже, она так и останется для него уличной бродяжкой — как, впрочем, и для всего остального мира…