— Вы прекрасно выглядите, — замечает он.

У меня два варианта: улыбнуться и поблагодарить его или промолчать. Выбираю второй. Я так нервничаю и так смущена, что если я что-то скажу, то кто его знает, что у меня слетит с языка.

Он открывает передо мной заднюю дверь машины, и я с удивлением вижу, что у нас есть шофер.

О, какая роскошь!

Я здороваюсь. Он тоже меня приветствует.

— Томас, у нас зарезервирован столик в ресторане «Moroccio», — говорит Циммерман, садясь в машину.

Затем он нажимает на кнопку, и между шофером и нами поднимается затемненное стекло.

Он смотрит на меня, а я не знаю, что сказать. У меня потеют руки, и, кажется, сердце сейчас выскочит из груди.

— Вы в порядке?

— Да.

— Тогда почему вы такая молчаливая?

Гляжу на него и пожимаю плечами, не зная, что ответить.

— У меня никогда не было подобного свидания, сеньор Циммерман, — решаюсь произнести. — Обычно, когда я иду с мужчиной на свидание, я…

Не позволив закончить фразу, он смотрит на меня пронзительными голубыми глазами.

— И со многими мужчинами вы ходите ужинать?

Меня удивляет его вопрос. Неужели этот тип считает себя единственной мужской особью на земле? Я глубоко вдыхаю, чтобы не выйти из себя.

— Всегда, когда мне хочется, — поясняю.

Гордо вздергиваю подбородок и, когда думаю, что не произнесу больше ни слова, выпаливаю:

— Единственное, что мне непонятно — это что я делаю здесь, в вашей машине, и зачем согласилась с вами ужинать.

Он не отвечает. Только смотрит на меня… смотрит… смотрит и доводит меня до истерики своим взглядом.

— Вы скажете что-нибудь или предпочтете смотреть на меня до конца поездки?

— На вас очень приятно смотреть, сеньорита Флорес.

Я ругаюсь и фыркаю. Во что я ввязалась? Но поскольку не могу промолчать, спрашиваю его:

— К чему этот ужин?

— Мне нравится ваша компания.

— А к чему тогда этот вопросик: хожу ли я обедать со многими мужчинами?

— Простое любопытство.

— Любопытство? — повторяю я, почесывая шею. — Может быть, такой мужчина, как вы, ведет монашеский образ жизни?

— Нет, сеньорита.

— Рада слышать, потому что я тоже не веду.

— Не чешите шею, сеньорита Флорес, — шепчет он мне, улыбаясь. — Пятна…

Устав от формализма, а еще больше от сказанного, я восстаю. К черту все!

— Пожалуйста… Называйте меня Джудит или Джуд. Оставим формальности для офиса. Конечно, вы мой начальник, и я обязана проявлять к вам уважение, но мне неловко ужинать с тем, кто постоянно называет меня по фамилии.

Он соглашается. Кажется, ему понравились мои слова. С его губ слетает улыбка, и он придвигается ко мне.

— Мне очень нравится, когда вы называете меня Эриком, — шепчет он. — Мне неловко и очень неприятно ужинать с женщиной, которая обращается ко мне по фамилии.

Еще раз вздохнув, я соглашаюсь и протягиваю руку.

— Согласна, Эрик, рада с тобой познакомиться.

Он берет меня за руку и, к моему изумлению, целует ее.

— Взаимно, Джуд, — добавляет он приторно сладким голосом.

Машина останавливается, и Томас открывает нам дверь. Сеньор Циммерман… ой, Эрик выходит и подает мне руку. Шофер садится в БМВ и уезжает. Эрик обнимает меня за талию, а я читаю вывеску: «Mоroccio».

Стоит войти в этот великолепный сияющий ресторан, и у меня поднимается настроение. Я всегда хотела здесь побывать. К тому же я такая голодная: я почти не ела во время обеда, и теперь у меня зверский аппетит. Я рассматриваю столики и в особенности блюда, которые подают официанты. Мама мия, как это все великолепно выглядит! Заметив моего спутника, метрдотель улыбается и идет нам навстречу.

— Следуйте за мной, — говорит он, поприветствовав нас.

Эрик берет меня за руку, и я повинуюсь. Вижу, как несколько женщин смотрят на него, отчего меня распирает гордость, что именно я иду с ним под руку. Пройдя через зал, где все ужинают, мы подходим к помещению, отделенному золотыми атласными шторами. И, когда метрдотель открывает один из занавесов, приглашая нас войти, не могу сдержать удивление.

Это шикарная, освещаемая свечами комната. Сбоку стоит удобное кресло, а в центре — круглый, красиво сервированный столик на двоих. Эрик улыбается, заметив мое удивление, и я вижу, как он взглядом дает понять метрдотелю, чтобы тот уходил. Он приближается ко мне, галантно отодвигает стул, приглашая сесть.

— Тебе нравится?

— Да…

Пока я устраиваюсь на стуле, он обходит стол и садится напротив меня.

— Ты никогда здесь не ужинала?

— Я тысячу раз проходила мимо дверей этого ресторана, но никогда не входила. По одному только внешнему виду понятно, что здешние цены недоступны для таких, как я, с месячной зарплатой в тысячу евро.

Эрик морщит нос и протягивает свою руку к моей. Берет ее и начинает рисовать кружочки у меня на запястье.

— Для тебя будут недоступными немногие вещи, — говорит он вполголоса.

Это меня смешит.

— Больше, чем ты думаешь.

— Сомневаюсь, малышка. Уверен, что ты сама себя ограничиваешь.

Меня пленит его хриплый голос, то, как он называет меня малышкой. По всему телу пробежала дрожь. Мой шеф, сеньор Циммерман, очаровывает меня каждую секунду.

Он нажимает на зеленую кнопку на торце стола, и через несколько секунд появляется официант с бутылкой вина. Пока он ему наливает, я читаю на этикетке: «Flor de Pingus. Rivera del Duero». О боже, а если я не люблю вино, а хочу холодную кока-колу? Эрик берет бокал, взбалтывает содержимое, вдыхает аромат и делает маленький глоток.

— Великолепное.

Официант снова ему наливает, обходит стол и наливает мне. Я чешусь. Вскоре он уходит, оставив нас наедине.

— Джуд, попробуй вино. Оно фантастическое.

Беру бокал, скорчив соответствующую мину. Но когда я подношу его ко рту, он кладет свою руку на мою.

— Что случилось?

— Ничего.

Циммерман наклоняет голову.

— Джуд, я мало тебя знаю, но вижу, что у тебя на шее появились пятна, — выпаливает он, к моему удивлению. — Ты сама мне однажды призналась, что это значит. В чем дело?

Не могу сдержать улыбку. Ох уж этот Циммерман, ничего от него не ускользнет.

— Я должна говорить правду?

— Всегда, — настаивает он.

— Мне не нравится вино, и мне очень хочется холодненькой кока-колы.

Открыв рот, он смотрит на меня так, словно я сказала, что мой любимый мультфильм — «Телепузики», а Губка Боб — мой жених.

— Тебе понравится это темно-красное вино, — говорит он приглушенным, но нежным голосом. — Сделай это ради меня и попробуй его. Если тебе не понравится, я, конечно, закажу кока-колу.

Не заставляя больше себя упрашивать, я быстро делаю глоток.

— Ну что?

— Вкусно. Лучше, чем я думала.

— Заказать кока-колу?

Улыбаюсь и отрицательно качаю головой. Через несколько мгновений снова открывается занавес и появляются два официанта с разными блюдами.

— Я позволил себе сделать выбор за нас двоих, ты не против?

Качаю головой. У меня нет другого выхода. И немного погодя, пока мы болтаем, я наслаждаюсь восхитительным креветочным коктейлем, нежным паштетом из баклажанов, а потом лососем с апельсинами. Эрик Циммерман вдруг превращается в мужчину с хорошим чувством юмора, и меня это завораживает.

И тут я замечаю, что в правой части комнаты загорается оранжевый свет.

— Что это?

Эрику не нужно туда смотреть, он знает, о чем я спрашиваю.

— Кое-что, что я, возможно, покажу тебе после десерта.

Я улыбаюсь и делаю глоток вина, которое, кстати, мне начинает нравиться.

— Почему после десерта?

Кажется, его рассмешил мой вопрос. Пробегает по мне глазами и откидывается на спинку стула.

— Потому что сначала я хочу поужинать.

Я больше не задаю вопросов, и, когда доедаю лосось, заходят официанты поменять приборы. Через несколько секунд официант ставит передо мной шоколадный торт с шариком розового мороженого.

— М-м-м, как вкусно… — И, видя, что ему ничего не принесли, спрашиваю: — Ты не будешь десерт?

Он не отвечает, только встает, берет свой стул и садится рядом со мной. Я улетаю. Он такой сексуальный, что в этот миг невозможно не думать о тысяче и одном грехе. Он берет ложечку, отделяет кусочек торта, добавляет мороженого и говорит:

— Открой рот.

Я удивленно хлопаю ресницами.

— Что?

Он не повторяет. Показывает мне ложку, и я автоматически открываю рот. Он будоражит меня. Медленно кладет ложку мне в рот, и я беру ее губами. Он смотрит на меня. Я краснею и робко улыбаюсь. Проглотив деликатес, собираюсь что-то сказать, но он прерывает меня:

— Вкусно?

До сих пор ощущая вкус шоколада с мороженым, я киваю. Он придвигается ко мне.

— Можно попробовать?

Говорю «да», и моему удивлению нет предела, когда он пробует на вкус мои губы. Мой рот. Его сочные губы смакуют мои. И затем, как утром в архиве, он облизывает мою верхнюю губу, нижнюю, потом покусывает и наконец его чувственный язык вторгается в рот, и я закрываю глаза от блаженства. Мое дыхание учащается, а когда его рука оказывается у меня на коленке, я не шевелюсь. Я хочу большего. Его рука медленно поднимается по внутренней стороне бедра, доходит до трусиков, и я чувствую, как под них проникают пальцы. Но вдруг он отстраняется и садится прямо.

У меня горят щеки. Горят, и я вся горю. Это интимное прикосновение так меня завело. Что со мной? Один поцелуй и простое прикосновение руки довели меня почти до оргазма. Сердце колотится с бешеной скоростью. Эрик наблюдает за мной. В его глазах желание.

— Я раздел бы тебя прямо здесь, — шепчет он.

Черт побери! Боже мой! С ума сойти!

Я хочу большего и сама на него бросаюсь и целую. Он принимает мои губы, но когда я хочу обнять его за шею, он сжимает мне руки и слегка отстраняет.

— На что ты готова пойти? — спрашивает он, почти касаясь губами моих губ.

Этот вопрос меня полностью выбивает из колеи. О чем это он? Но поскольку я сейчас так его хочу и изнемогаю от желания, то, завороженная, отвечаю:

— На то, чего захотим мы оба.

— Точно?

— Ладно, — бормочу я, разгоряченная. — На садо я не пойду.

Эрик улыбается. Проводит ладонями по моим ногам, затем обхватывает за талию и усаживает к себе на колени. Я сейчас взорвусь. Я оседлала своего шефа! Он упирается носом мне в шею, и я слышу, как он вдыхает мой аромат. Это «Aire de Loewe». Я закрываю глаза, а когда открываю, вижу, что он за мной наблюдает.

— Хочешь узнать, что это такое?

Эрик взглядом указывает на горящий свет, и я киваю. Он нажимает на одну из кнопок сбоку стола. Висящий под оранжевой подсветкой атласный занавес поднимается и открывает темное стекло. Что это? Эрик изучающе разглядывает меня. Через мгновение стекло светлеет, и я вижу двух женщин, сидящих на столе и занимающихся оральным сексом.

Ошеломленная, пораженная, смотрю на незнакомок, не веря своим глазам. Вдруг Эрик нажимает на другую кнопку, и в нашей комнате раздаются их стоны. Не знаю, как себя вести. Не знаю, куда спрятать глаза.

— Ты к этому готова? — спрашивает он.

Моя кожа пылает, а его пальцы щекочут мою талию. Я смущенно смотрю на него.

— Почему мы на это смотрим?

— Я возбуждаюсь, когда смотрю. А тебя это не возбуждает?

Я не отвечаю. Я не могу ответить. Я оцепенела и даже не знаю, дышу ли.

— В каждом из нас живет маленький любитель тайно смотреть эротические сцены. Само по себе наблюдение, якобы запрещенное, извращенное или возбуждающее, околдовывает нас, стимулирует и заставляет еще больше любить.

В комнате раздаются вздохи женщин, и я снова смотрю на стекло. И тогда Эрик нажимает на другую кнопку, и слева, где был зеленый свет, поднимается занавес. Через несколько секунд стекло становится прозрачным, и я вижу двух мужчин и женщину. Она лежит на диване, один мужчина проникает в нее, другой покусывает ей груди, а она наслаждается моментом.

— Такие сцены стоят того, чтобы на них смотреть, — продолжает Эрик. — Весь ее вид показывает, что она дает наслаждаться своим телом, и она умопомрачительно женственна. Посмотри на ее наслаждение… М-м-м-м-м… Ей нравится то, что они с ней делают. Она с удовольствием им отдается, как ты считаешь?

— Я… не знаю.

— Для меня женщина — это неиссякаемый источник страсти. Вы упоительны.

Мой пульс учащается до тысячи ударов в минуту. Я залпом выпиваю вино, потому что умираю от жажды, и вдруг слышу:

— Успокойся. Они нас не видят. Но они разрешили за собой наблюдать. Оранжевый свет позволяет смотреть, а зеленый приглашает присоединиться. Ты бы этого хотела?