- Да-а, - протянула Улита, - сделал все свои дела и исчез. Но я так и думала.

- А ты не думаешь, что его... Что он совсем?.. - Спросил с некоторой неловкостью Леонид.

- Не думаю, но с ним может быть - все. И Багамы и... тот свет, ответила Улита суховато, давая понять, что тема эта тяготит её.

Матвеич понял и с новой страстью заговорил о прежнем.

- Так вот, Улита, я прошу тебя, единственный раз в жизни поступись своим отношением. Введи Казиева вторым постановщиком, или консультантом, что ли?.. Знаешь, я боюсь, что не совладаю со всем, а тебя трясти ежечасно прямо-таки неловко, у тебя и так дел по горло!

- Но у нас же есть Ангел! Она сто очков даст каждому киношнику, ну, девка! - огонь и холодный разум.

- Да, это так, но мне НУЖЕН Казиев, Улита. Мы с ним почти одно целое...

- Были, - Ответила Улита, - не забывай слово - были...

- Пусть так, - упрямился Леонид, - но Казиев мне необходим.

И... Пожалей его, а? Неужели ты такая же злая, как все?..

... Наверное такая же, подумала Улита, а вслух сказала, - вы мне все надоели, как говорила моя мама, хуже горькой редьки! Решай сам.

- Разрешаешь? - Крикнул Леонид.

- Не имею права запрещать! - Тоже громко ответила она.

- Так - "ДА"?

Она пожала плечами и кинулась в свою шкоду. И так рванула, что завизжали покрышки.

* * *

Энергичная Дагмар Бильдт сняла для всей группы огромную виллу с куском пляжа, который большим языком уходил в море.

Там и решили ставить выгородку театра корриды.

Сначала наметили снимать Испанию в Крыму, но многие стали противиться и главным закоперщикам идеи Крыма - Ангелу и Леониду

- пришлось согласиться с большинством.

Казиев так и не появился на съемках.

На просьбу приехать на переговоры, подписанную Леонидом Афониным, режиссером-постановщиком, он прислал факс, что болячки его давят и наверно додавят и потому он благодарит дирекцию и режиссера за приглашение, но никак.

Улита вздохнула с облегчением. Все-таки понял хоть однажды.

А он зло рыдал у себя дома.

Он понимал, что это Леонид по дружбе выпросил его... А личные его заслуги забыты, будто их и не было. В кино - так. Вообще в искусстве.

Он представлял себе эту сцену...

Между жесточайшей Улиткой и мягким Леонидом, когда она, разрывая вокруг себя атмосферу в клочья, согласилась.

Потому что Матвеич нудил и нудил, и донудился

Казиев рыдал, кусал себя за руку, чтобы не услышала Тинка, спавшая рядом на раскладушке, - и радикулит ещё разыгрался не в шутку!

Тинка утешала его тем, что её родители оформляют свой отъезд в Америку, где у неё оказался прадедушка, и там её Тима снимет такое кино, какое не снилось этим гнилушкам вонючим!

Она отказалась от небольшой роли, хотя ей очень не хотелось этого делать. Но заради любимого мужа, - расписывались они через две недели, она была готова на любые жертвы!

42. В ИСПАНИИ СЕЙЧАС И МНОГО ЛЕТ НАЗАД.

Дагмар и Улита встретились сразу по приезде группы в Калелу. Улита хотела бы потянуть время встречи, - боялась! - но Дагмар позвонила и сказала, что ждет её вечером у себя и пусть там хоть все повалятся от ужаса, что Соледад не с ними!

Улита повиновалась.

Поехала в Барселону, только успев принять душ и "уделать" себя, нельзя же показывать матери (как странно звучит!), что у нее, скажем так, не сильно юная дочь.

А Дагмар было все равно. Будь даже её Соледад уродиной, грымзой, старухой... Главное, что её девочка жива! И Дагмар спо - добилась дожить до этого момента, о котором она беспочвенно, сказочно мечтала десятилетия, зная, что мечта - беспочвенна.

Хотя случались за эти годы странности.

Однажды, это было очень много лет назад, к ней на улице привязался нищий цыган и что-то ей бормотал и бормотал о своей несчастной судьбе... Чтобы отвязаться от него, она положила в заско - рузлую от грязи руку монетку и почувствовала, как в её руку скользнула крошечная бумажка. Не зная, чему повинуясь, она не отшвырнула этот клочок, а до боли сжала его в кулаке и сунула в карман пальто.

Дома она закрылась в своем будуаре, задвинула жалюзи ( почему она так делала, - она не могла объяснить себе ни тогда, ни потом), зажгла свет и развернула грязный клочок.

Там было нацарапано: "дочь жива. В другой стране".

У Дагмар перехватило горло.

Она сначала спрятала этот клочок бумажки и, вдруг чего-то испугавшись, сожгла его и тут-то и зарыдала, затряслась, - будто сожгла нить, протянувшуюся - невесть откуда, - к ней от её дочери, на маленькую могилку которой она ездила каждую неделю...

Отцу она ничего не сказала. Мамы уже не было.

Не скоро Дагмар успокоилась. Она ждала ещё чего-то. Какого-нибудь серьезного подтверждения, что дочь, её Солли, жива...

Но шли недели, месяцы, годы...

Ничего не происходило и Даг решила, что это была чья-то злая шутка, вот только - чья? Андрэ?.. Зачем?

И она снова заставила себя забыть обо всем и не думать, не думать, не думать!..

Года через три-четыре после этой встречи, - они были в Швеции,

- она поехала на большой прием, по случаю какого-то события. Ид - ти не хотелось, настроение не то, чтобы прыгать по приемам и парти. Но подруга, жена американского советника, Элис, заставила её нарядиться, надеть свои роскошные драгоценности и пойти.

Элис с таинственным видом объявила Даг, что в неё влюбился какой-то знаменитый индийский путешественник и жаждет с ней познакомиться. Даг с удивлением посмотрела на подругу. Что, она шутит или больше, чем надо, выпила? О каких "интересах" может идти речь, когда Даг почти нигде не бывает, а влюбиться за секунду?.. Да и не видела она нигде никого, кто бы хоть каплю напоминал индийца. Что-то выдумывает Элис! Опять пытается её с кем-то свести.

А Элис прямо-таки втолкнула Дагмар в какую-то гостиную и ей навстречу поднялся высокой худой человек с огненно-черными гла - зами, в чалме. подбородок и щеки его покрывали вьющиеся, иссиня черные волосы. Он был по-своему красив, но... Дагмар не замети - ла в нем ни тени влюбленности, о которой прожужжала ей уши Элис.

Он предложил выпить мартини, завязался ничего незначащий разговор, не сидеть же молча! И вдруг индиец, ни с того, ни с сего, стал рассказывать о несчастье своей семьи... Его брата убили экстремисты, жена умерла от горя и в живых осталась лишь крошка-дочь, но её похитили и вот он колесит по всем странам, пытаясь найти хотя бы след девочки...

Индиец прямо смотрел на Дагмар своими огненными глазами и шептал, я знаю, знаю, что она жива...

Даг встала и, сославшись на головную боль, которая в действительности началась, ушла.

И сразу же покинула прием. Индиец - сумасшедший!

Но он опять напомнил ей о... Солли, Солли, которой давно нет, а было бы уже лет двадцать.

После этой встречи мысли о дочери снова стали терзать её и ей даже однажды ночью, когда она, перепробовав все снотворные, все же не заснула, а впала в странную дрему, вдруг показалось совершенно ясно, что не индиец то был, а сам Андрэ, который хотел таким вот кружным способом сказать, что Солли жива.

Утром она, вспомнив ночные бредни, отмахнулась от них и даже немного повздорила с Элис из-за её пособничества. Но Элис все было ни по чем.

- Но он действительно просил познакомить вас... Кстати, после твоего ухода он исчез и никто его больше не видел. А что он делал здесь? полюбопытствовала Элис.

- А ты не знаешь? - Удивилась Дагмар, ей казалось, что Элис знает об этом индийце хоть что-то. Но оказалось, Элис о нем ничего не знает. - Вел какие-то раскопки, - первое попавшее на ум бросила Даг.

- Да-а? - Широко раскрыла глаза Элис, - а мне говорили о фамильных бриллиантах, которые он разыскивает...

... Чушь. И никак ничего не узнаешь. Можно было бы эксгумировать трупик дочери, но она умерла младенцем, и прошло столько лет!.. Тем более, что надо будет объяснять, почему она этого хочет. Нет.

Снова побежали, понеслись безжалостные годы.

И вот года этак три назад, на улице, она неловко столкнулась с молодым человеком, который, не извинившись, сказал ей тихо, - идите за мной. Осторожно.

Она пошла. Бояться чего-либо она перестала давно. Все ужасное, что может случиться с человеком, - с ней случилось: она трагически потеряла любимого и крошку-дочь.

Они долго шли и вышли, наконец, кружным путем к вокзалу. Там молодой человек сел в вагон, она - тоже, но в другую дверь. Они оказались в разных концах вагона. На одной из дальних остановок парень вышел, вышла и она. Он широко и быстро зашагал к небольшой гостинице. Она остановилась, как бы примеряясь, куда ей пой - ти, и прогулочным шагом двинулась к гостинице.

Там она прошла в бар, заказала мартини. Появился парень и сделал ей знак глазами и, немного постояв, будто что-то вспоми - ная, быстро вышел.

Допив спокойно свой мартини, Дагмар, - а внутри у неё все дрожало, медленно встала, расплатилась, и со скучающим видом покинула бар. Впереди мелькнула спина парня.

Долго он будет мотать её по улицам? Стало темнеть, она надела очки, потому что темная куртка парня сливалась с окружающим.

Дагмар не только не боялась, но злилась. Может, все это опять чья-то злая игра?.. Но она не отстанет от парня, нагонит его и спросит, наконец, что от неё хотят?

Они вошли в парк. Там веселилась молодежь, прогуливались пожилые пары и парень, взяв её за руку, втянул в какой-то хоровод и так они, с этим хороводом, визжащим и поющим, прошли вглубь парка. И неожиданно оказались одни. Парень присел на траву и пригласил: садитесь. Место было глухое. Она не стала садиться на влажную траву, а прислонилась к дереву. И ждала. Как, явно, ждал чего-то и парень.

И тут из-за дерева, как бес из шкатулки, выкатился круглый горбатый старик и подошел к ней, а парень исчез. Этот круглый горбатый, довольно страшный - уж очень некрасив! - старик, сразу же сказал: я - Андрэ, ты узнала меня Даг?

Она молчала в ужасе, потому что, сколько бы десятилетий не прошло, ТОТ Андрэ не мог превратиться в этакое чудище... И вспомнила, - что с ней за эти годы все время происходили странности, которые как бы падали в вечность, не имея ни продолжения, ни объяснения.

... Хотя бы ужин в ресторане...

Прошло всего ничего после трагических событий, отец уговорил её пойти с ним в ресторан поужинать, - хотел хотя бы вытащить её из дома.

В ресторане к ним присоединился приятный молодой человек, остроумный, живой, смешливый. Он будто специально занялся Дагмар и она немного оттаяла и даже посмеялась пару раз его шуткам.

Его звали то ли Ханс, то ли Йорк. Он вышел позвонить и отец сказал ей, - Даг, девочка, я не вечен, а это подающий большие надежды ученый, и холост.

Она холодно проронила: папа, я забыла полить свои цветы, мне надо идти.

Увидела, как вытянулось у отца лицо, но тут подошел то ли Ханс, то ли Йорк... ей пришлось извиниться перед ним. Он проводил её до машины.

Придя домой из ресторана, Даг полезла в сумочку за сигаретами и сразу же увидела тонкую полоску бумаги, как телетайпная лента. На ней было напечатано: "Андрэ убийца Рафаэля-Алекса".

Она не спала всю ночь, курила сигарету за сигаретой, пила кофе, виски, джин... И все подробно вспоминала. И не знала, - верить или нет этой полоске бумаги?.. Кто-то следит за её жизнью ежечасно... Хорошо это или плохо? И как ей быть?

Мысль гвоздила и гвоздила в мозгу: так это или нет? То, что было на бумажной ленточке... Андрэ был их другом, братом!

Он так любил Рафаэля! Что же тогда? Как же можно жить на этой земле, где друг убивает?... За что?? Это её потрясало и она опять и опять раскладывала все и думала, думала... Как эта бумажка попала ей в сумку? Сумка висела на ручке кресла. Ханс или Йорк? Официант?.. Не отец же!.. Но ничего тогда не прояснилось... И вот теперь перед ней этот монстр!

- Так ты узнаешь меня, Даг? - Настойчиво спросил старик.

Стало совсем темно и его черты стерлись, остался лишь голос, все-таки голос Андрэ, - постаревший, хрипатый!.. Как быть?.. Чему верить? И зачем этот человек здесь?

Она молчала.

Он усмехнулся, было слышно, - ну, приму твое молчание за ответ.

... Если бы у неё был пистолет, подумала она, можно было бы сразу закончить всю историю... Но пистолета у её нет. Он - дома.

Она должна спросить его о Солли и пусть он ответит. Ей нужна правда. Любая. Боже, но от кого она ждет правды?!

Сердце колотилось в горле, голова затряслась как у древней старухи. Хорошо, что здесь темно и он этого не видит, а то ведь подумал бы, что она его боится! Нет, она не боится. Ничего. Отбоялась!

И он заговорил.

Ни слова о ТОМ (он наверняка НЕ ЗНАЕТ, что ОНА ЗНАЕТ!), только о Солли. Да, она жива. Он, Андрэ, спас её. Похоронили другую девочку, а Солли он вывез из страны.