Свернув с дороги, которой она должна была бы ехать, Уиллоу послала Банджо в галоп. Она выросла среди этих холмов и с раннего возраста знала, как затеряться среди них. Она легко могла бы запутать след и посмотреть, кто едет сзади.

Ее прошиб холодный пот, когда она заметила, что всадник следует за ней по пятам. Боже правый! Что, если это Венсел Тадд? Стивен был всего в нескольких милях от этого места. Что, если Тадд нашел его?

Все еще надеясь ускользнуть от своего преследователя, Уиллоу избрала уклончивую тактику. Она направилась прямо к хижине, спрятанной в густом березняке в нескольких сотнях ярдов.

Всадник ехал следом.

Она завела Банджо внутрь хижины, и они спрятались там в темноте. «Господи, пожалуйста, – молилась Уиллоу, – только бы Стивен ничего не почувствовал. Не дай ему прийти сюда».

Снаружи заржала лошадь, и Банджо приятельски заржал в ответ. Уиллоу громко выругалась, и за дверью хижины раздался взрыв мужского хохота. Через минуту в дверях появился Гидеон Маршалл.

– Что ты о себе возомнил? – резко спросила Уиллоу и браво пошла на него, ведя за собой Банджо и надеясь, что он посторонится и даст ей дорогу.

Он так и сделал, но его губы скривились в противной ухмылке.

– В конце концов я твой муж.

Уиллоу уронила поводья в высокую траву и села на землю, сорвав со злостью львиный зев и вертя его в пальцах. Всю жизнь она мечтала выйти замуж за Гидеона Маршалла. А теперь она чувствовала неловкость от необходимости мучить его.

– Проблему просто разрешить, нужно аннулировать брак, – огрызнулась она. – К тому же, мистер Маршалл, наш брак не был до конца действительным!

Гидеон положил руки на бедра, отпустив своего гнедого жеребца бродить рядом с Банджо.

– Эту небольшую оплошность довольно легко устранить, миссис Маршалл.

Уиллоу вспыхнула и отвернулась. Надо же было так влипнуть!

– Если ты только дотронешься до меня, братья убьют тебя, – сказала она как-то неуверенно и после долгой паузы.

Гидеон поднял бровь и сел на корточки в нескольких шагах от нее. Он тоже сорвал львиный зев и вертел его в пальцах.

– Твои братья? Я думал, у тебя только один.

– У меня их трое: Кой и Рейли – сводные братья.

– И они тоже в компании Стивена?

Уиллоу почувствовала себя неловко.

– Вы охотник за преступниками, мистер Маршалл?

– Нет, – ответил он так просто и мягко, что Уиллоу поверила ему.

– Зачем ты ехал за мной?

Он беззаботно пожал плечом. Было очень тепло, хотя едва ли сейчас было больше семи часов. Гидеон уже сбросил куртку, которую надевал утром, и закатал рукава рубашки. На его мускулистых руках блестели тонкие коричневые волоски.

– Я хотел поговорить с тобой, чтобы нас не слышали моя мать, судья и твой отвергнутый любовник.

Уиллоу снова покраснела и уронила ярко-оранжевый цветок в траву.

– Любовник?! – завопила она.

Гидеон засмеялся и сложил ладони, прося пощады, все еще держа в пальцах цветок.

– Я не хотел оскорбить тебя, Уиллоу. И я вовсе не имел в виду, что вы с Нобертом были близки.

– Норвилл, его зовут Норвилл.

Гидеон откинулся назад, а потом уселся на землю.

– Норвилл, – повторил он, скорчив гримасу, потом скользнул карими глазами по лицу Уиллоу. – Что, черт возьми, ты в нем нашла? – спросил он.

Слишком велик был соблазн рассказать ему всю правду, но Уиллоу устояла. Она пыталась отыскать хоть одну добродетель, которую можно было бы приписать Норвиллу Пикерингу, но ничего не смогла придумать.

– Мне почти двадцать лет, – сказала она, потому что это было единственное более-менее правдоподобное объяснение.

Гидеон усмехнулся:

– Такая старая?

– Я не хочу остаться старой девой! – крикнула Уиллоу, хватаясь за траву.

Взгляд его был прямой, пронзительный.

– Это просто невозможно, чтобы ты осталась старой девой. В конце концов, ты моя жена.

– Это едва ли можно назвать браком! Гидеон улыбнулся:

– Наверное, нет. Ты собиралась встретиться сегодня с братом, Уиллоу?

– Нет!

Он знал, что это ложь, и в то же время не похоже, что он собирается уходить, будь он проклят. А это значит, что все планы Уиллоу на сегодня полностью разрушены, потому что она, конечно же, не рискнет провести этого человека или кого-нибудь еще к Стивену.

– Просто поехала покататься по случаю воскресенья?

– Да!

Гидеон снова ухмыльнулся, и ей показалось, что он сидит уже чуть ближе, хотя Уиллоу и не заметила чтобы он двигался.

– В этих холмах небезопасно ездить в одиночку, миссис Маршалл, – сказал он ласково. – Тут могут быть индейцы, рудокопы, медведи гризли…

– Перестань называть меня миссис Маршалл!

Он засмеялся и одним легким движением придвинулся так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на лице.

– Разве так разговаривают с мужем после двух лет брака, дорогая?

Уиллоу сидела как зачарованная, но теперь эти чары исчезли. Она сжала руки в кулаки и нацелилась ими в самодовольное красивое лицо Гидеона.

Он легко отразил атаку, схватив ее запястья и прижимая ее к земле, пока она не повалилась навзничь в зеленую траву, удивленно глядя на него. Самое странное было то, что она не почувствовала страха.

Медленно и нежно Гидеон положил ее руки на мягкую ароматную траву, но не отпустил запястья. Он прошептал ее имя, и она почувствовала его тяжесть на себе, хотя ощущения раздавленности, которого она ожидала, не было. Губы его приблизились, пробуя вкус ее губ.

Все тело Уиллоу затрепетало от потока желаний, нахлынувших на нее от одного этого прикосновения, и она застонала, когда поцелуй Гидеона стал глубже и требовательней. Его язык толкал ее губы, чтобы они раскрылись, а потом свободно и неистово начал исследовать ее рот, и она почувствовала, как он встретился с ее языком.

Когда поцелуй кончился, она посмотрела на Гидеона, зажмурившись от солнца, которое словно корона обрамляло его голову.

– Я могу забеременеть от этого? – спросила она требовательно.

Гидеон громко рассмеялся и повалился рядом с ней на спину, глядя в глянцевое синее небо.

– Нет, колдунья. Это происходит совсем не так. Уиллоу почувствовала страшную неловкость.

– Я знаю, как зачинают детей, мистер Маршалл! – огрызнулась она. – Я просто думала, что есть еще какой-нибудь способ, вот и все.

Гидеон продолжал смеяться.

– Есть только один-единственный способ делать детей, – уверил он ее.

Уиллоу поднялась, но только через несколько секунд смогла снова взглянуть на его красивое смеющееся лицо.

– Полагаю, ты считаешь меня слишком неискушенной для женщины девятнадцати лет.

Он улыбнулся.

– По правде говоря, мои мысли были менее благородны, – сказал он, и когда потянулся к Уиллоу и обнял, ей показалось вполне естественным позволить ему прижаться еще крепче.

Она уронила голову ему на плечо, благоговейно ожидая, что он снова поцелует ее.

Словно прочитав ее мысли, он приблизился, и его рот был уже всего в нескольких дюймах от ее.

– Уиллоу, – сказал он одурманенным голосом, и его губы снова требовали ее губ.

Его рука, покоившаяся у нее на талии, медленно скользнула к ее груди, большим пальцем он надавливал на спрятанный под рубашкой сосок, который становился болезненно чутким. Она услышала эхо его стона во рту и поняла, что он хочет ее, когда своими бедрами он коснулся ее бедра.

Целуя ее, Гидеон расстегнул одну пуговицу ее рубашки, потом вторую, и Уиллоу почувствовала ласковую прохладу утреннего воздуха, когда он снимал с нее рубашку и одной рукой обнимал голую грудь.

Уиллоу застонала и выгнула спину, словно желая сполна получить ускользающее удовольствие, и теплый, влажный рот Гидеона оставил ее рот, двигаясь вниз по мягкому подбородку, трепещущей шее и дальше, по груди. Когда он добрался до вершины, она уже напряглась, и он схватил ее губами, мягко и небольно покусывая ее зубами.

Уиллоу тихо вздыхала от радости и муки. Гидеон оттягивал миг полного удовлетворения, пощипывая э сладкое место, кругами водя по нему языком, покусывая его зубами. И вот наконец он стал сосать ее, и вместо успокоения в неискушенном теле Уиллоу неистовое томление выросло до невероятных размеров.

Не обращая внимания на ее мольбу, Гидеон оголил и другую грудь, проделал тот же сладостный ритуал, и Уиллоу чувствовала ту же сладкую муку. Получив полное удовлетворение здесь, он встал перед ней на колени. Она почувствовала его теплые пальцы даже сквозь ткань, когда он расстегивал пуговицы у нее на брюках и стащил их с нее. Под брюками ничего не было. И вот она лежала совершенно голая, ожидая его.

– Я не могу взять тебя, Уиллоу, – сказал он голосом, который был обращен не только к ней, но и к самому себе. – Было бы нехорошо…

Но даже когда он говорил, рука его гладила спутанные завитки между ног, отыскивая секрет, скрытый под ними.

Желание Уиллоу было так велико, что доставляло ей физическую муку.

– Ты мой муж, – напомнила она ему.

Большим пальцем он провел по шелковому холмику, дотронувшись до сердцевины ее желания, сделав его влажным.

– С точки зрения закона, – возразил он рассеянно. Ноги Уиллоу раздвинулись сами собой.

– Возьми меня, – прошептала она. – Пожалуйста, Гидеон, возьми меня, я хочу знать, каково это…

– Не могу, – простонал он, но даже говоря это, он двигал пальцем, отчего острые лезвия желания скользили по всему ее телу.

Гордость Уиллоу пропала, сожженная жаром желания.

– Пожалуйста, – бессильно умоляла она.

Гидеон отодвинулся от нее, и на минуту ей показалось, что он оставит ее трепещущей в этот миг, когда уже нет возврата. Она готова была закричать от такой несправедливости, когда он схватил ее колени обеими руками, широко раздвинув их.

Он наклонил голову, и она почувствовала его дыхание рядом с секретным местом, а языком он водил по завесе сверху бутона. Уиллоу тяжело дышала, когда он водил языком, подталкивая спрятанный бутон, который стал твердым и влажным.

Гидеон не торопился, он словно смаковал ее, доводя до неведомых ей высот безумного желания, каких она никогда прежде не испытывала. Он подложил руки под ягодицы Уиллоу, прижимая ее к себе, словно она была чашей, полной сладкого нектара.

Она закричала от дикого облегчения, а он все продолжал пить ее. Уиллоу снова затрепетала, ее бедра медленно поднимались и падали, следуя ритму, который задавал он. Коленями она бесстыдно обнимала его плечи, прижимая все сильнее, а руками ворошила его волосы. Когда она начала судорожно извиваться, умоляя его продолжать, Гидеон нежно поцеловал ее бутон и огонь, пылавший под ним.

Она порывисто дышала, когда он нежно опустил ее на спину на землю. На ней по-прежнему была рубашка, хотя она сползла, когда Гидеон добрался до ее груди, а брюки лежали в нескольких шагах в стороне. У нее не было ни сил, ни желания поднять их, и она не стыдилась своей наготы.

Он улыбнулся, прочитав в ее глазах все тот же вопрос.

– Нет, колдунья, от этого ты тоже не забеременеешь.

Уиллоу уже пришла в себя и заметила желание самого Гидеона, неистово выступившее под тугой тканью брюк.

– А как же… а как же ты?

Он провел рукой по изгибу ее бедра, грозя заново начать это безумие.

– Со мной все будет в порядке, – ободрил он ее, но в голосе чувствовалась пустота, и Уиллоу поняла, что испугалась, что он найдет облегчение где-то с другой женщиной. Хотя у нее не было права обсуждать такие вещи, ее огорчала сама возможность.

– Ты собираешься жениться, – сказала она, чтобы скрыть чувства, пришедшие на смену сонливому блаженству, которое она испытывала всего несколько секунд назад.

Гидеон улыбнулся, протянув руку за ее отброшенными в сторону брюками, и расправил их, как это делают мужчины.

– Да, но пока я свободен.

Уиллоу молча приказала себе не плакать и села, как-то неловко натягивая брюки.

– Она симпатичная?

– Думаю, да.

– А как ее зовут?

– Дафна.

– Дурацкое имя, – заметила она обиженно, выпятив нижнюю губу.

Гидеон пожал плечами.

– А что бы она сказала, если бы узнала, чем мы тут только что занимались?

Он неудобно уселся на траве.

– А что бы сказал Норвилл Пикеринг? – парировал он.

– Вероятно, он вызвал бы тебя на дуэль или сделал бы еще какую-нибудь глупость в этом роде. А теперь отвечай на мой вопрос.

Карие глаза забегали, превратившись в узкие щелочки.

– Как, черт возьми, я могу ответить на этот вопрос? Откуда мне знать, что сказала бы Дафна?

– Ну, ты должен хотя бы догадываться!

– Хорошо! Она очень расстроится! Теперь ты довольна?

– Нет! – закричала Уиллоу, покачнувшись на коленях, когда застегивала рубашку. – Нет, я не довольна! Меня только что скомпрометировал человек, являющийся моим мужем и собирающийся быть чьим-то еще мужем, и я должна быть просто счастлива!