– Ну так что ты решил, спаситель? – он старался говорить бодро, но я чувствовал волнение в его ауре. – Кого из них двоих теперь будешь спасать? И будешь ли вообще?

И тут я неожиданно осознал, насколько же он был прав в своих словах. Сейчас я на личном опыте видел, что самая лёгкая и одновременно самая мудрая из всех возможных альтернатив – не вмешиваться. Не пытаться менять естественный ход вещей, а просто оставить всё как есть и…

Глава 24. Скрыться

Когда я вошёл в переговорную, топ-менеджеры, как по команде, все повернулись в мою сторону и принялись сверлить меня глазами. По напряжённому выражению их лиц я догадался, что они серьёзно беспокоятся за будущее компании в целом и за свою карьеру в частности. Разумеется, я прекрасно их понимал: парень из отдела продаж, который редко держал в своих руках что-либо серьёзнее стандартного договора аренды, у меня тоже не вызвал бы ни грамма доверия. Такой тип мог по неопытности за считанные дни всё испортить, а остаться в будущем году без работы никто из них не хотел.

Положив на стол увесистую папку, я встал перед настороженно замершими руководителями:

– Всем доброго дня. Давайте сразу начистоту. Толкать официальные речи я не умею. Вернее, умею, конечно, но исключительно перед покупателями и арендаторами, а там совсем другая тактика ведения переговоров. Поэтому заранее прошу меня простить. Говорить буду просто и прямо.

– А ещё лучше – честно, – перебил меня директор по персоналу.

– Вот этого не обещаю, – подколол его я. – Но постараюсь. Итак, сначала общая информация. Распоряжение первое и самое важное: успокойтесь и прекратите панику. Александр Константинович сейчас временно отошёл от дел, но вскоре он обязательно поправится и снова возьмётся руководить компанией. Это я вам гарантирую.

Сотрудники некоторое время молча переглядывались между собой, а потом заместитель главбуха, картинно закатив глаза, с иронией произнесла:

– Максим Олегович, мы здесь все взрослые люди и прекрасно понимаем, что Коршун уже отлетался и вот-вот сложит свои крылышки.

Поначалу я оторопел от подобной наглости, но довольно быстро взял себя в руки:

– Коллеги, попрошу больше меня не перебивать. У вас всех будет возможность высказаться чуть позже, а пока дослушайте до конца. Наша с вами основная задача – за то время, пока Александр Константинович будет идти на поправку, не развалить агентство и не разорить его. На первый взгляд ничего сложного, правда?.. Если возражений нет, то перехожу ко второму важному сообщению. Сегодня ночью я улетаю во Владивосток. Надолго ли – пока сказать сложно, но мы с вами обязательно будем ежедневно поддерживать контакт. Учитывая существенную разницу в часовых поясах, вам придётся быть на связи круглосуточно. Это, пожалуй, самая неприятная из всех новостей. Ну и третье: на днях я внимательно изучил всю управленческую информацию, однако не нашёл там ничего хотя бы отдалённо похожего на стратегию компании, поэтому решил прописать её с нуля, и вот, что у меня получилось.

Открыв свою папку, я выложил на центр круглого стола несколько экземпляров презентации:

– Здесь перечислено всё то, чего я жду – вернее даже требую в обязательном порядке – от сотрудников, в том числе и от вас. Читайте не торопясь. Есть несколько нововведений. Если после прочтения у вас останутся вопросы или кто-то захочет подать заявление об увольнении – сегодня до конца дня я буду находиться на своём рабочем месте. На восемнадцатом этаже, в отделе продаж, – напомнил я и, снова ловя на себе удивлённые взгляды, добавил. – Там ещё нужно закрыть кое-какие дела.

Сказать по правде, в этом вопросе я покривил душой. Делать там мне было абсолютно нечего. Просто я по-прежнему не хотел занимать место Алекса, тем самым раньше времени его схоронив. Я всего лишь по старой дружбе взял на себя его обязанности, причём, как я и сказал минуту назад – временно.

– А теперь, – оптимистично продолжал я, – у меня есть несколько пожеланий и замечаний к каждому из вас в отдельности. И начнём, пожалуй, с дамы. Евгения Алексеевна, я оценил вашу инициативность. Надеюсь, что сейчас вы – уже с позиции главного бухгалтера, а не гадалки – настолько же активно расскажете о том, как у нас обстоят дела с налоговой инспекцией, и объясните, почему из ФНС пришёл такой огромный штраф.


Вечером мне позвонил Саша. Не пытаясь скрыть удивления, друг признался, что в результате моей работы с ним боли за считанные минуты полностью прошли и после этого он уснул на целых двенадцать часов.

– Это замечательно, Алекс! Просто супер! Я же говорил, что всё получится. Главное – доверяй мне. Кстати, знаешь, хотел тебе сказать… Я недавно провёл своё первое совещание и кое-что уже успел наладить в работе офиса. А ещё… я сегодня улетаю во Владивосток.

– Зачем?!

– Это долгая история. Просто чувствую, что так будет правильнее. Но «Алькор» я не брошу, не волнуйся. Продолжу отдавать приказания дистанционно, пока тебя не выпишут.

– Да чёрт с ним, с «Алькором». Скажи лучше, а ты… – его голос дрогнул. – Ты на похороны-то прилетишь?

– Нет, – уверенно ответил я. – Потому что никаких похорон не будет.

– Как это не будет?! – строго переспросил Алекс и с сарказмом добавил. – Вы там что, решили заспиртовать меня на память? Нет уж, будьте так добры, всё же предайте тело Коршуна земле, как полагается.

– Александр Константинович, приказы здесь теперь раздаю я. А потому, замолчите немедленно, и чтобы я от вас впредь такого не слышал. Более того, я вам запрещаю даже думать о смерти в ближайшие сто лет. На досуге лучше поразмышляйте о том, что вас сильнее всего радует в жизни и, руководствуясь этой информацией, составьте список планов на ближайшее будущее. Как минимум тридцать пунктов. Одновременно с этим займитесь другой предельно важной задачей – немедленно избавляйтесь от своей болезни и вставайте на ноги, – он попытался что-то возразить мне, но я резко его перебил. – Молчать! Я ведь предупреждал вас – вы ещё не раз пожалеете о том, что передали мне все полномочия!.. Надеюсь, мои инструкции понятны? Приступайте прямо сейчас!

* * *

С тех пор я поселился во Владивостоке. Переехал я, разумеется, только с одной целью – для того, чтобы ни при каких обстоятельствах больше не повстречать Марианну, причём ни наяву, ни во сне. Теперь, когда мы находились на противоположных концах огромной страны и ложились спать в разное время, шансов случайно наткнуться друг на друга – физически или в астрале – у нас практически не было.

Перед долгим перелётом, уже сидя пристёгнутым в самолётном кресле, я написал девушке сообщение, извинившись и объяснив свой поступок. Я не отказывался от своих слов, в том числе и от желания на ней жениться, но вместе с тем посоветовал ей, ради здоровья её супруга, всё же постараться свести наше общение к нулю, и она согласилась со мной коротким «Ты прав, спасибо тебе. Мягкой посадки!»

Помог ли мне переезд забыть её или хотя бы реже о ней вспоминать? Нет, напротив, теперь я думал о ней гораздо чаще. На каждом шагу мне виделись намёки и знаки, которые возвращали меня к мыслям о наших отношениях. Владивосток встретил меня пушистым снегом – точно таким же, какой тихо шёл в Москве в ту ночь, когда мы вместе лежали на ковре разгромленного пентхауса. Узкие улочки города напоминали место из моего первого осознанного сна – того самого, в котором мы с Марианной познакомились. А из окон моей новой квартиры были видны верхушки пилонов Золотого моста, невероятно похожего на мост Сан-Франциско – и внешне, и названием. Когда я впервые увидел этот пейзаж, у меня создалось впечатление, что Вселенная шутит надо мной, как бы намекая, что, куда бы я ни бежал, я никогда не смогу скрыться от самого себя. Но я не обижался на неё, а только слабо улыбался в ответ, отдавая должное её тонкому юмору.

Спустя три недели Сашу выписали из больницы, и он продолжил вести вполне активную жизнь, разве что в «Алькор» так и не вернулся, сообщив мне, что работа в этой компании в его список планов на будущее больше не входит. Вместо этого он стал путешествовать, заниматься спортом, йогой и даже благотворительностью. В общем, всё шло именно так, как я рассчитывал, пока однажды Алекс вдруг не решил, что ему позарез нужно поговорить со мной по душам.

Того, что товарищ может вот так просто взять и заявиться одним февральским днём ко мне в гости, пролетев ради этого не одну тысячу километров, я не ожидал. Но ещё меньше я ожидал увидеть в его руке открытую бутылку виски, из горла которой он сделал большой глоток, переступая порог моей квартиры. Глоток, судя по всему, был уже далеко не первым, потому что бутылка, которую я немедленно отобрал, оказалась полупустой, а язык его основательно заплетался:

– П-привет! А я т-тут подумал, п-почему бы мне не н-навестить старого д-друга. Ик!..

– Сашка, ты что творишь, тебе же нельзя пить!

– З-за встр-речу можно! Выпьешь со м-мной?

Устроившись на кухне, он попросил у меня стакан и продолжил апатично потягивать алкоголь, не обращая внимания на мои предостережения и напрочь отказываясь закусывать. Я, конечно, понимал, что друг хотел поговорить со мной о чём-то, что его сильно тревожило, и пытался таким образом развязать самому себе язык – но ведь и о здоровье тоже нужно помнить!

– Макс, я больше так не могу! – наконец выпалил он, дойдя до нужной кондиции. – Я устал. Ты же знаешь, я давно мечтаю с ней расстаться. Долго решался на этот шаг, уже практически решился, подготовил почву, и вдруг, представляешь… Оказывается, она опять беременна! И что мне с ней теперь прикажешь делать?!..

Боль, от которой я так старательно скрывался вдали от родного дома, всё же нашла меня и пронзила острой шпагой в самое сердце. Стиснув зубы, я с усилием выдавил из себя:

– Ух ты! Поздравляю вас от всей души, – моя рука незамедлительно потянулась к серванту за вторым стаканом. – За это и впрямь стоит выпить!

– Что самое интересное, я понятия не имею, как это произошло, – продолжал друг. – Мы всегда предохранялись. К тому же, веришь ли, мне уже давно не до секса. Я с трудом припоминаю, когда он вообще у нас был. В прошлом году, наверное. Так что же она, зараза, раньше молчала?!..

Я замер с наполненным бокалом у рта и, после недолгих раздумий, поставил его обратно на стол нетронутым. Алекс же, не замечая моего удивления, продолжал:

– Психиатр советует ей делать аборт, и я с ним полностью согласен, но эта идиотка ни в какую. Она даже на УЗИ идти отказалась!.. Я в ужасе, Макс, как мне быть?! Помнишь, ты меня спрашивал, каким я хочу видеть своё будущее? Так вот, таким я его видеть точно не хочу! Лучше смерть!

Встав, я принялся ходить туда-сюда по кухне, изредка поглядывая на пики Золотого моста. Сказать правду было так же трудно, как прыгнуть с огромной высоты вниз, в бушующий океан, но я осознавал, что должен рано или поздно это сделать.

– Знаешь, – осторожно обратился я к Саше, – мне нужно кое в чём тебе признаться.

– А?.. Насчёт чего?

– Понимаю, это прозвучит очень неприятно… – я замялся, прикусил губу, сделал глубокий вдох и, наконец, выпалил. – Дело в том, что я люблю Марианну. Уже давно.

– Ого, вот оно как. Не думал, что вы общаетесь.

– Мы действительно почти не общались. Вернее, общались, конечно, но не по-настоящему.

– Как это?

– Ты всё равно мне не поверишь. Да это сейчас и не важно. Важно то, что наш роман, судя по всему, взаимный. Я очень дорожу дружбой с тобой, и меня гложет дикое чувство вины, ведь я, сам того не ведая, разрушил твою семью, но…

– Ой, да прекрати. Ничего ты не разрушил. Какая тут, к чёрту, семья, когда оба ходят трахаться налево?!

– Я с ней не трахался! – привычно возразил я и, стушевавшись, уточнил. – Понимаешь, это было нечто большее, чем просто секс.

– Всё ясно, друг. Плесни-ка мне ещё выпить.

На минуту кухня погрузилась в тишину, едва уловимо вибрирующую от нарастающего напряжения. Он, хоть и был сильно пьян, заволновался. Что-то негодующе затрепетало у него внутри.

– Ладно, подожди, ну а ребёнок-то хоть… мой?

– Я в этом не уверен, Саш.

Присев на табурет, я обхватил голову руками и запустил пальцы в отросшие волосы. Алекс поначалу хмурился, это продолжалось от силы секунд десять, а потом его лицо вдруг прояснилось, брови изумлённо вздёрнулись вверх, глаза сверкнули:

– Так это же прекрасно! Это просто замечательно! Забирай её, сыграете свадьбу!.. Блин, как же хорошо! У меня прямо гора с плеч свалилась! Давай ещё тяпнем, а?

Я наполнил его бокал. Моё сердце билось быстро и гулко:

– Увы, мне нельзя на ней жениться.

– Почему?

– Это смертельно опасно, – объяснить ситуацию как-то иначе я не смог, поэтому просто процитировал слова Марианны.

– Смертельно опасным для тебя будет на ней не жениться! – Саша покрутил пальцем у виска. – Вспомни на минуточку, кто её отец!