Я открываю дверь. Спиной ко мне стоит мужчина. Его руки огромные, а плечи широкие. Плотная футболка облегает его рельефные мышцы. Я осматриваю его волосы орехового цвета. Они коротко подстрижены. Все мне кажется знакомым, но этого не может быть, потому что он в Калифорнии.

— Лиам?

Он медленно разворачивается и широко улыбается. Его высокое, мощное тело загораживает солнце позади него. Его присутствие возвращает все обратно. Лиам Димси. Если присутствие Марка и Джексона — это трудно, то присутствие Лиама — это агония.

Он снимает свои очки-авиаторы, и я замечаю слабый блеск в его глазах.

— Привет, Ли. Я был по соседству. Хотел зайти и поздороваться.

Его кристальные голубые глаза блестят на солнце, и я надеваю обратно свою маску. Если мы собираемся говорить об Аароне, она мне понадобится. Я ничего не чувствую… Мне не больно.

— Не подозревала, что Калифорния и Вирджиния теперь соседние штаты. Последний раз, когда я о тебе слышала, ты был на востоке.

Даже я могу слышать отрешенность в своем голосе. Не может быть, чтобы эти парни ничего не замечали. Я никого не обманываю, мне действительно все равно. Я откидываю свои длинные светлые волосы в сторону и сжимаю ручку двери.

Чтобы рассмотреть его, мне хватает пары секунд. Он выглядит больше, выше, или, возможно, я не была в окружении людей слишком давно. Но все в Лиаме выглядит… по-другому. Его тело занимает больше места, чем я помню. И он отрастил бороду. Но это только подчеркивает мужественную линию его подбородка. Я, может, и скорблю, но не могу игнорировать то, как хорошо он выглядит.

— Могу я войти? — спрашивает он мягко.

Он лучший друг Аарона, его брат навсегда. Лиам был частью нашей жизни очень долго. Его присутствие заставляет меня чувствовать потерю Аарона еще сильнее. Я открываю дверь шире и позволяю ему войти. Сосредоточься на дыхании, Натали… он скоро уйдет.

— Я звонил, — говорит он, осматриваясь.

— О, я не слышала, — ложь выскальзывает легко. Он дал клятву Аарону, но это за границей моего терпения. Я начала игнорировать его звонки, потому что он хочет говорить о прошлом. Рассказать истории о них на заданиях, или еще хуже — предаться воспоминаниям о нашей с Аароном свадьбе. Лиам обладает способностью замечать слишком многое. Он знает, как читать людей, особенно меня.

Он обходит меня и усмехается. Его голубые глаза блестят.

— Уверен, что так и было. Мы толком и не говорили с тех пор, как я уехал в Калифорнию.

Потому что я не хочу. Я проглатываю эти слова и мягко отвечаю:

— Мало что изменилось.

Хотя изменилось все.

— Арабелла выросла, и ты хорошо выглядишь, — говорит он, бросая свой телефон и ключи на столик.

— Спасибо.

Лиам улыбается и обнимает меня.

— Больше мне не придется беспокоиться о том, что ты уклоняешься от моих звонков, — говорит он, отпуская меня.

— Это почему?

— Я переезжаю сюда.

Что?

Вот дерьмо.

Глава 3


— Не выглядишь особо счастливой. Я был неподалеку и хотел заскочить, проверить, как ты, учитывая, что ты пропускаешь мои звонки, — Лиам переводит взгляд на флаг, находящийся над каминной полкой. Он всегда там, напоминая мне ежедневно, что это единственное, оставшееся мне от Аарона. Я хочу сорвать его со стены. Рвать его, пока ничего не останется, и сжечь. Я ненавижу этот флаг, потому что предпочла бы, чтобы у меня был ОН. Я хочу Аарона, а не символ его заслуг.

— Я действительно счастлива. Я просто не знала, что ты готов для заданий, — говорю я и хватаю Арабеллу на руки.

Он все еще смотрит на каминную полку.

— Все действительно так плохо? — спрашивает он.

— Нет. Конечно, нет, — говорю я, желая, чтобы у меня был какой-нибудь способ увести его внимание от этого неудобного разговора между нами.

Лиам поворачивается, и его взгляд задерживается на Арабелле.

— Она красавица, Ли, — он касается рукой ее макушки. — У меня есть кое-что для нее.

Я глубоко вздыхаю, продолжая качать на руках Арабеллу.

— Действительно?

Он фыркает и достает из кармана цепочку.

— Я купил это еще до ее рождения. Когда был за границей, я подумал — это то, что должно быть у маленькой девочки, но… вряд ли когда-нибудь у меня будет дочь, — на его губах появляется намек на улыбку, когда он поднимает подарок в воздухе.

Подойдя ближе, я смотрю на крошечный зеленый драгоценный камень, который висит на конце цепочки. Он маленький, деликатный, но, в то же время, захватывающий дух и окруженный бриллиантами.

— Лиам, это слишком.

— Нет. Как я и сказал, кажется, у меня не будет детей. Придется найти девушку, которой я действительно могу понравиться, — Лиам хрипло смеется и смотрит в окно.

— Да, я видела, как это может быть тяжело для тебя, — я шучу и расслабляюсь немного. — Спасибо. Подарок прекрасен.

Он улыбается и кладет руку на Арабеллу.

— Как и она.

Да, она красива. Она такая крошечная, помещающаяся на одну руку, но для меня она идеальна. Все, о чем я когда-либо мечтала, сейчас у меня на руках. Я прижимаю ее ближе и целую.

— Да, я тоже так считаю.

Лиам прочищает горло, возвращая к себе мое внимание.

— Я видел, что его машина до сих пор на подъездной дорожке. Ты уже встречалась с Управлением по делам бывших военнослужащих?

Я киваю и пытаюсь не смотреть на него. Я отложила все дела, которые, я понимала, должна сделать. Закрытие всех счетов Аарона, его завещание, продажа его машины, возможно, даже этого дома. Но я не хочу этим заниматься.

— Я была занята.

Он подходит ближе и нежно сжимает рукой мое плечо.

— Я могу помочь, если тебе это необходимо.

Каждый постоянно хочет помочь. Это то, что я узнала о смерти в первую очередь. Люди появляются из ниоткуда, предлагая помощь. Они готовят для тебя, убирают в твоем доме, чинят поломанные жалюзи, но это все поверхностно. Никто не знает, что сказать, поэтому они пытаются что-то сделать. Но через неделю или несколько месяцев помощь от них больше не приходит. У тебя нет другого выбора, кроме как встретить жизнь во всеоружии и понять, что люди забывают — они двигаются дальше. Но я — нет. Я вынуждена переживать этот ад изо дня в день, снова и снова.

— Я в порядке, — я натягиваю фальшивую улыбку. — У меня есть Марк и Джексон, если мне нужна помощь. Кроме того, я уверена, что у тебя есть куча других поводов для беспокойства. Ты только приехал, и я знаю, заселение занимает много времени.

— Я взял отпуск. К тому же я все равно от тебя не отстану.

— Правда, я могу справиться с этим.

— Никто не говорит, что ты не можешь. Я говорю, что ты не должна. Положись на людей вокруг тебя. Он был моим другом, и ты мой друг, поэтому не будь такой гордой, — наши взгляды встречаются, и Лиам пристально смотрит мне в глаза.

Что не так с этими мужчинами и их неспособностью просто позволить мне существовать?

— Хорошо, отлично, — уступаю я.

— Хорошо. Не то чтобы у тебя был выбор. Я вроде как непреклонный.

— Я помню, — фыркаю я.

Между нами повисла неловкая тишина. Слава Богу, Арабелла начала толкаться, возвращая к себе мое внимание.

— Слышно что-нибудь от Патти? — спрашивает Лиам.

— Нет, она исчезла после смерти Аарона.

Моя свекровь по понятным причинам не восприняла новость о смерти Аарона хорошо. Она оборвала все контакты с нами. Она отказывается видеть Арабеллу и не хочет даже частично присутствовать в нашей жизни. Она утверждает, что если я любила его, то не отпустила бы. Я бы потребовала остаться. Если она вообще знала своего сына, то должна понимать, что это не сработало бы.

Лиам делает шаг в направлении каминной полки и протягивает руку к флагу. Он стоит там и смотрит на мой мини-мемориал. Фотографии Аарона стоят линией рядом с флагом: его фото из учебного лагеря новобранцев, наша свадьба… Его жетон размещен спереди. Лиам рукой опирается о каменную стену, и опускает голову. Я смотрю на то, как он сжимает пальцы, и они белеют от того, как сильно он вцепился в выступ стены. Он выглядит так, словно забыл, что я здесь. Слезы наполнят мои глаза, когда я смотрю на самого близкого друга Аарона, скорбящего в тишине. Это тот самый момент, когда я почти могу почувствовать исходящую от него боль. Я отворачиваюсь и предоставляю ему немного уединения.

— Полагаю, люди по-разному справляются с горем, — бормочет тихо Лиам.

Я поворачиваюсь обратно и вижу, как он сжимает свою шею.

— Как ты справляешься с этим? — спрашиваю я.

Он поворачивается ко мне и качает головой.

— Я несколько раз набирал его номер. Я был пьян, и… я не знаю, это был просто инстинкт: позвонить ему и сказать что-то глупое. Первый раз я попал на его голосовую почту и… — Лиам не отводит от меня взгляда, когда обрывает себя. — Что насчет тебя?

Моя показушность возвращается, когда я повторяю речь, которую повторяла много раз:

— Я живу. Это тяжело, но я справляюсь.

Лиам знает меня. Он также является дознавателем в ВМС (Примеч. специалист по проведению допросов). Он один из лучших. И по некоторым причинам я забыла, кому вру.

— Правда? — спрашивает он недоверчиво.

Его огромное тело движется мне навстречу, когда он оценивает мою реакцию. Я пытаюсь вспомнить все те вещи, которые Аарон практиковал на мне. Как он учил меня стоять на своем, не отводить взгляда, но Лиам — это другое.

— Да, — говорю я уверенно.

— Ты знаешь, кто я, правда же? — он хватает меня за запястье, и мой пульс учащается. Я не боюсь его, но он — первый мужчина, который касается меня после смерти Аарона. Хотя мы просто друзья, что-то в моей груди сжимается.

— Ты лжешь мне, — говорит Лиам своим глубоким голосом.

Я подавляю дрожь и пытаюсь не смотреть в его глаза. Не хочу, чтобы он увидел то, что я прячу глубоко внутри. Он может читать меня. Он натренирован, чтобы видеть меня насквозь, и мне нужно оградиться от него.

— Натали, — он приподнимает мой подбородок, но я держу глаза закрытыми. — Ты можешь мне сказать. Я не могу представить, чтобы Аарон был в порядке, если бы потерял тебя. Он был бы в полном дерьме. Он бы сошел с ума и разбил бы мебель по всему дому. Поэтому тебе не обязательно быть «в порядке». Ты можешь злиться или что-то еще.

Его слова просачиваются в мою душу, и я открываю глаза.

— Я не могу так. У меня есть Арабелла, — говорю я, глядя на малышку в моих руках. — Я должна быть в порядке.

Стальная стена, за которой я прячусь — сильная и крепкая. Я в безопасности там.

— Это не правда. Ты держишь все в себе, а потом просто взорвешься к чертям.

Я сжимаю зубы и глубоко вдыхаю через нос.

— Какой у тебя график командировок? Будешь ли ты поблизости? — нет никаких сомнений: он знает, что я уклоняюсь. Я хочу убежать от этого разговора.

— Ты же знаешь, я не могу сказать тебе этого, но я здесь для тебя. Собираюсь заняться несколькими делами, а потом определюсь с тем, что еще необходимо сделать.

— Мне действительно не нужна помощь, — говорю я, хотя больше не понимаю, что мне нужно. Арабелла шевелится, и я нежно ее качаю.

— Хорошо. Тогда мне необходимо сделать кое-что в ближайший месяц, пока я в отпуске, поэтому ты поможешь мне.

— И кто теперь лжет? — спрашиваю я.

Лиам закатывает рукава и подмигивает мне.

— Я никогда не лгу.

Впервые за все это время я начинаю искренне смеяться. Он лжет о лжи. Арабелла начинает капризничать, и, как бы сильно мне ни хотелось поспорить с ним, я должна ее покормить.

— На какую группу ВМС ты работаешь сейчас?

Пожалуйста, не говори «четыре».

Я не знаю почему, но это важно. И когда он нерешительно выдыхает, я уже знаю ответ.

— Четыре, — он делает шаг ближе и кладет руки на мои плечи. — Он должен был быть со мной.

— Нет. Он должен был быть со мной.

— Да, должен был, — говорит Лиам с очевидной печалью в глазах.

Это ранит нас обоих. Лиам и Аарон были братьями. Если умирает один — умирают оба. Аарон как-то говорил про их братство в сравнении с тем, что было между ним с Марком и Джексоном. Они все были близки, но Лиам и Аарон были будто связаны кровью. Они заботились друг о друге во время обучения в школе военно-десантной подготовки. И когда умерла сестра Лиама, Аарон был рядом с ним все время.

— Мне жаль, Демс, — говорю я, качая Арабеллу в своих руках.

— За что ты, черт возьми, просишь прощения? — спрашивает он оскорбленно. (Прим. игра слов: I’m sorry — прости; мне жаль).