— Без нас, девчонок? Вы что, и Холли тоже уволили?

— Она утром подала заявление по собственному желанию. Разве Холли тебе не сказала? — спрашивает озадаченный Саймон.

— Нет…

Выхожу из его кабинета и упираюсь прямиком в Луиша.

— Привет! — радостно здоровается он, глядит на меня и тут же мрачнеет. — Что случилось?

— Тебе-то какое дело? — огрызаюсь я.

— Эй, да ладно тебе, — хмурится он и указывает на свою комнату. — Можно тебя на секундочку?

— Так обычно говорил Уилл. И нет, нельзя.

С тем же успехом я могла бы влепить Луишу пощечину.

— Как пожелаешь, Дейзи, — произносит он с каменным выражением лица и отворачивается.

Ворвавшись на кухню, тут же бросаюсь к Холли.

— Ты увольняешься?

Подруга явно смущена.

— И когда ты собиралась об этом сказать?

— Давай лучше выйдем в туалет, — говорит она, посмотрев по сторонам.

Иду за Холли, и она объясняет:

— Это вышло спонтанно.

— Но как? Почему?

— Говори потише, пожалуйста. Не хочу, чтобы нас кто-нибудь услышал.

— Продолжай, — понукаю я подругу, стараясь выполнить просьбу.

— Он попытался развести меня на секс. Я сказала, что больше не собираюсь спать с ним, пока он не разведется. А он рассмеялся мне в лицо.

— Серьезно?

— Да. Громко рассмеялся. Заявил, что это просто смешно. Что он не намерен разводиться со своей стервозной женушкой, беременна она или нет. Однако он, мол, не понимает, почему бы нам не продолжать в том же духе, потому что — нет, ты только подумай! — ей будет вообще не до секса, когда она обзаведется ребенком. Можешь представить, что он мне так и заявил?

Издаю сочувственный вздох.

— В общем, я ответила, что ухожу. Отработаю этот уик-энд и найду себе другое место.

— И чем ты собираешься заниматься?

— Без понятия. Может быть, Фредерик и Ингрид согласятся меня нанять?

— Возможно. — Какое-то время молчу. — А ты знаешь, что меня уволили?

— Что?!

Ввожу Холли в курс дела.

— Господи, Дейзи! Мне так жаль.

— Все в порядке. Я не удивлена.

— Не предполагала, что твой отец настолько жесток.

— Ох, и даже хуже. Но я должна была убедиться в этом на собственном опыте.

— А ты чем собираешься заниматься?

— Пока в раздумьях.


               * * * * *

Норм почти не глядит в мою сторону. Другие спонсоры тоже, по-видимому, ощущают себя неуютно в моем присутствии. Двое из них все же удостаивают меня скупой улыбкой и легким кивком головы, но еще никогда у меня не было таких тихих спокойных смен, потому что стоит мне встать за сервировочный стол, как очень многие, похоже, обходят его стороной.

— Нельзя ли мне поработать на кухне? — спрашиваю Фредерика, растеряв остатки терпения.

Он с сочувствием глядит на меня, и это так необычно, что на глаза наворачиваются слезы.

— Разделай рыбу на филе, — отвечает шеф, указывая ножом в другой конец кухни.

Иду за стол и принимаюсь за работу — спокойно и тщательно снимаю кожицу с морского окуня и отделяю мясо от костей.

Голова идет кругом. Я как будто сплю и вижу сон. Такое чувство, что я — не я, а кто-то, в чье тело я вселилась. Неужели этот отрезок жизни подходит к концу?

Остаток дня провожу на кухне и даже не иду смотреть свободные заезды. Наступает вечер, и я слышу, как две официантки перешептываются, забирая из кухни свои вещи.

— Ну и орал же он!

Навостряю уши.

— А что говорил-то?

— Что у него кишка тонка! — громко шепчет одна девчонка.

— О чем это вы? — вмешиваюсь я, не в силах удержаться.

— Ох, ни о чем, прости. Я думала, тут никого нет. — Оробевшие девчонки хватают свои сумки и линяют из кухни.

— Ты не знаешь, что за спор сегодня разгорелся? — позже пытаюсь выяснить я у Холли.

— Саймон и Луиш, — тут же отвечает она. — Луиш согласился перейти в другую команду.

Грохаю ножом о стол.

— Правда?

— Господи боже ты мой! Пойди и поговори с ним, — рявкает подруга. — С тебя что, убудет?

Вытираю руки о полотенце и решительно выхожу из кухни, игнорируя довольную улыбку Холли. Взбегаю по лестнице, стучу в дверь Луиша, надавливаю на нее и открываю, не дав ему даже шанса возразить. Он сидит на стуле, обхватив голову руками, и смотрит на мое шумное вторжение.

— Значит, ты согласился?

— С чем?

— Гонять за другую команду.

— А, да, — мямлит он.

— Слышала, вы с Саймоном крупно повздорили.

Вздернув брови, Луиш отводит глаза.

— Мы поссорились по другому поводу.

Разглядываю его с интересом.

— По какому же?

— Поверить не могу, что он тебя выгнал.

— Ах, это! — бросаю я. — Ничего удивительного. Я же говорила тебе, каков мой отец.

— Саймон поступил по-свински, не отстояв тебя.

— Не бери в голову. С меня все равно хватит всего этого. — Обвожу рукой комнату.

— Да? — хмурится Луиш. — А я думал, ты могла бы перейти вместе со мной в другую команду.

— Нет. Не хочу больше быть плюшкой. — Сажусь на соседний стул.

— Ты на удивление спокойна.

— Так и есть. Жаль только, что сама не собралась с силами и не уволилась до того, как у отца появилась возможность сунуть нос в мою жизнь. В любом случае я не собираюсь возвращаться в Нью-Йорк, чего он, скорее всего, добивается.

— Что же ты собираешься делать?

— Хочу поступить в кулинарный колледж.

Луиш встает и подходит к дорожному кофру. С интересом наблюдаю за тем, как он достает и протягивает мне зеленую папку.

— Что это?

— Я пытался передать тебе эти бумаги еще в штабе, но тебя не было.

Открываю папку и вижу бланки анкет для поступления в лондонские кулинарные школы. Гляжу на них, опешив от изумления. Поверить не могу, что ради меня Луиш так потрудился.

— Спасибо. — Смотрю на него, и в глазах встают слезы.

— Эй, не куксись. — Он садится рядом и кладет руку мне на спину. Возвращаюсь к анкетам, а внутри меня порхают бабочки.

— Какие планы на вечер? — небрежно говорит Луиш.

— Не знаю.

— Не хочешь поужинать у меня дома?

— В доме твоих родителей? — переспрашиваю я.

— Нет, в моем собственном, но туда съедется вся семья. Мама готовит для всех нас ужин, — объясняет Луиш. — Уверен, она будет рада новой встрече с тобой.

— Разве она меня помнит? — Я приятно удивлена.

— О да. Предупредила меня, чтобы я не морочил тебе голову.

— Так и сказала? — усмехаюсь я.

— Да.

— Но как она вообще узнала...

— Что я положил на тебя глаз? Да ладно! По-моему, это было очевидно.

Вряд ли тот, кто считает меня ТП, способен сказать такие слова. Даже я это понимаю.

— Буду рада прийти, — соглашаюсь я.

— Круто, — улыбается Луиш, и мои бабочки порхают с удвоенной силой, однако он ничего не предпринимает. Забавно, но порой второй поцелуй дается намного сложнее, чем первый.


               * * * * *

Луиш заезжает за мной на своей желтой «феррари».

— Шутишь! — восклицаю я. — Ты и впрямь готов подпустить меня к этой тачке?

— Можешь сесть за руль, если хочешь.

— Сесть за руль? — хохочу я. — С ума сошел?

— А что такого? Разве у тебя нет водительских прав?

— Вряд ли. Я разъезжала в лимузине, когда жила в Нью-Йорке.

Луиш закатывает глаза и широко улыбается.

— Тогда запрыгивай.

— Так и знала, что ты передумаешь.

— Нет. Прокатишься на ней позже, если будет желание.

— А вдруг я ее поцарапаю?

— Сядь уже и захлопни дверь, — шутливо рявкает он.

Выезжаем из города, держа путь на север, пока не достигаем небольшого аэродрома.

— Что мы здесь делаем? — озадаченно спрашиваю я.

— Ты ведь не боишься летать?

— К счастью, нет. Иначе мне не очень бы нравилась эта работа.

— Хорошо.

Двадцать минут спустя, надев наушники и пристегнувшись ремнями, сижу в частном вертолете Луиша. Сам Луиш рядом со мной, в кресле пилота.

— Поверить не могу, что позволила тебе заманить меня в эту штуковину, — говорю в микрофон.

— Просто расслабься и наслаждайся полетом.

Луиш запускает винты, и через несколько мгновений мы отрываемся от земли и вскоре парим над городами и зданиями. Сначала я хотела завизжать, но теперь просто любуюсь видами. До сих пор не могу прийти в себя от того, что Луиш так же мастерски умеет летать, как и водить автомобиль. Что я еще о нем не знаю?

Дом Луиша — громадный особняк, окруженный акрами частных угодий. Уже стемнело, но горящие вокруг дома огни радуют глаз. Луиш сажает вертолет, глушит мотор и помогает мне выбраться из кабины.

— Это был безумный поступок! — восклицаю я.

— Безумно хороший или безумно плохой? — уточняет Луиш.

— Безумно удивительный. Какие еще сюрпризы ты приготовил?

— Никаких, кроме своей родни.

— Тогда пошли.

Когда Луиш сказал, что у него большая семья, я и не предполагала насколько. В доме собралось, наверное, больше тридцати человек: братья и сестры, кузены и кузины, тети и дяди, и, конечно, родители Луиша. Выяснилось, что они и его сестра Клара постоянно живут в этом доме, поскольку самому владельцу, бывающему здесь лишь наездами, некогда следить за хозяйством. Остальные братья и сестры обитают поблизости, и не надо быть гением, чтобы понять: Луиш хорошо заботится о семье.

Его мама крепко обнимает меня, как только мы переступаем порог дома.

— А как же я? — ворчит Луиш.

— Сначала Дейзи, — шутливо заявляет она и, повернувшись к сыну, душит его в объятиях.

Клара стоит за спиной отца и застенчиво мне улыбается.

— Привет, — говорю я, побывав в объятиях сеньора Кастро. Клара подходит и целует меня в щеку, но я импульсивно обнимаю и ее за компанию. И дальше все продолжается в том же духе.

Никогда так много не обнималась. Огромная комната согрета таким теплом, что я невольно сравниваю наши с Луишем семьи. Как бы мне хотелось расти в похожей обстановке. Не в особняке, конечно же, а в окружении любящих людей. И все они так гордятся Луишем. Сеньора Кастро увлекает меня за собой, знакомя с остальными родственниками, но я то и дело оглядываюсь и краем глаза слежу за смеющимся и болтающим Луишем.

Интересно, как он справляется в Англии, когда вся его семья здесь? Надо думать, ужасно скучает. Внезапно чувствую угрызения совести. Зря я тогда сказала Луишу, что он живет припеваючи один в своих хэмпстедских хоромах. Должно быть, ему там одиноко.

— А это моя внучка Роза, — сообщает сеньора Кастро, сначала представив мне Фатиму, еще одну сестру Луиша, а затем ее маленькую дочку.

— Какая хорошенькая! — восхищаюсь я, пока малышка гулит на руках у матери.

— Хочешь ее подержать?

— А она не расплачется? — колеблюсь я.

— Нет, нет! Это не ребенок, а золото.

Фатима передает мне Розу, и вскоре я успокаиваюсь, поняв, что девочка не собирается плакать.

— Сколько ей? — спрашиваю у Фатимы.

— Почти шесть месяцев.

— Мне кажется, у нее глаза как у Луиша, — замечаю я, вглядываясь в карие глаза малышки.

— Дейзи считает, что у Розы твои глаза! — кричит Фатима брату, и тот смотрит на меня с удивлением.

— Я знала одну Розу, — говорю я Фатиме, возвращая ей дочку. — Она превосходно готовила.

Думаю о Розе, поваре Джонни Джефферсона, и о том, как она меня вдохновила. Вот бы рассказать ей, что я собираюсь поступать в колледж. Уверена, она бы гордилась.   

— Раз уж речь зашла о еде, пора за стол! — провозглашает сеньора Кастро.

— Могу я вам чем-то помочь? — предлагаю я.

— Разумеется, нет! Ты наша дорогая гостья. Пожалуйста, проходи в столовую.

Она указывает на большие двойные двери в дальнем конце зала, затем поворачивается и кричит что-то по-португальски многочисленным членам семейства. Все начинают потихоньку перемещаться в другую комнату.

— Ты в порядке? — спрашивает подоспевший Луиш.

— В полном, — улыбаюсь я. — У тебя замечательная семья.

— Они тоже высокого мнения о тебе.

Мы идем в столовую, и я чувствую себя как-то странно. Что я здесь делаю? Луиш привез меня сюда, чтобы познакомить со своими чудесными родственниками. Но ведь такое сближение, как бы это сказать... необычно? Почему Луиш открывается мне с такой стороны? Теперь я вижу его в совершенно ином свете и немного страшусь того, насколько меня впечатляет увиденное.

Два часа спустя Луиш говорит всем, что нам пора. Его мама протестует, предлагая остаться на ночь, но Луиш решительно отказывается, вызывая во мне противоречивые чувства. Разве он не хочет провести со мной ночь? С другой стороны, представляю утренний завтрак с его родителями... Нет, это как-то чересчур и слишком быстро.