– Лейла, я вас не пущу. Сидите и ждите Усмана дома, а здесь частная собственность.

Плюнув Виктору под ноги, Лейла развернулась и гордо пошла к автобусной остановке, крутя мощным задом.

Заперев дверь, Виктор выключил свет в коридоре и пошел делать обход, контролируя работу уборщиц.

В комнате менеджеров горел свет, и Виктор, ругая про себя неэкономных уборщиц, открыл дверь. Прямо перед ним за центральным столом сидел Усман и печально смотрел на литровую бутылку коньяка.

– Я думал, ты уже ушел, – удивился Виктор.

– Не пойду домой. Достала она меня.

– Очень тебя понимаю, – сдерживаясь от смеха, Виктор подошел ближе. – Она только что хотела штурмовать офис.

– Витя, – Усман поднял голову, – разреши мне сегодня здесь переночевать, а завтра я себе квартиру сниму.

– Ночуй, – Виктор сел к столу Усмана, – коньяком поделишься?

– Конечно, – Усман с хрустом свернул пробку. – Специально купил, для тебя взятка.

До рощи доехали за сорок минут. Поразительно, но в пятницу в шесть часов вечера они не попали ни в одну пробку. Лида, не теряя времени даром, заставила Елену подписать документы.

Идею Зои о том, что лечить Елену следует там же, где она сошла с ума, она приняла с удовольствием.

– Правильно, давно пора вправить мозги, а то ходишь злая и страшная. Я такой была, когда от токсикоза страдала. Да! Ты ведь так и не сказала, от кого залетела.

– Не сказала? – преувеличенно оценочно Елена оглядела подруг. – От того парня, с которым Зоя разговаривала весь мой день рождения и до сих пор встречается.

– Я не встречаюсь с ним, – удивилась Зоя. – Мне Володи достаточно. А на дне рождения Алексей мне про собаку рассказывал и про куропатку, которую бабушка купила на рынке, а съесть не смогла.

– Правда? – Елена недоверчиво ухмыльнулась. – Ну-ну.

…Первое, что встретило их в роще, – это бетонная плита, лежащая поперек дороги, перекрывая въезд. Пришлось выходить из машины.

Из рощи исчезли бытовка и ангар, о начинающей стройке напоминали только невывезенные плиты. Зато начинающиеся сумерки освещал большой костер, около которого сидело несколько человек необычного вида. Над огнем висел большой котел, и в нем булькал, судя по сильному запаху, грибной суп.

У Елены, как только она разглядела сидевших, екнуло сердце. Ягиня, одетая в новый сарафан, подкидывала в огонь небольшие полешки. Серебристая Мышь обмахивала пучком дубовых веток корзинку, закрытую кружевами. Рядом сидел Домовой, читал финансовую газету. Золотоволосый Велес с четырьмя длинными косами, одетый в какие-то шкуры, смотрел в огонь, не отрываясь, но появление женщин отвлекло его от занимательного зрелища.

Лида, увидев его, открыла рот от удивления.

– Ничего себе красавец.

– Захлопни рот и вытри слюни, – незлобиво посоветовала Ягиня. – Этот экземпляр не про тебя.

Не решаясь подойти ближе к костру, Зоя зашептала Елене в ухо:

– Странные, ой странные… Бомжи, что ли?

– Это мы по сравнению с ними бомжи. – Елена опять достала носовой платок и тихонько высморкалась. – Живем между небом и землей, я на четвертом этаже, ты на десятом, а Лида так вообще на пятнадцатом. Птички в бетонных гнездах. А у них вся земля – дом.

– Вы чего, девки, с дуба рухнули? – Лида приподняла ногу и счистила с высокого каблука землю и листья. – Хватит философствовать. Пошли к тому дубу, что с этими… с артефактами. Может, на нас озарение спустится, может, молния пробьет. Все-таки какой-то результат, а то что же, мы зря ехали?

Шум подъезжающего автомобиля заставил их обернуться. У перегораживающей плиты остановился директорский «Мерседес», из которого вышли Владимир Самуэльевич и Капустин. Оба первым делом стали рассматривать Велеса.

– Что за маскарад? – Директор шел к костру. – Так ты к нему от меня сбежала, Зоя? Нашла себе красавчика.

В его голосе было столько ревности и боли, что Зоя сделала несколько шагов.

– Володя, ты не понял. Я этого человека, вернее – бога, впервые вижу.

– Значит, это Лида сюда ездит мне изменять. – Капустин подошел и резко повернул к себе Лидию. – То-то за целую неделю ни разу со мной в ресторан не сходила.

– Саша, как ты мог подумать, – начала оправдываться Лидия.

Все звуки перекрыл низкий голос Ягини.

– Приперлися, нашумели, а у нас тут, – она кивнула на корзину, – ребеночек спит. Ишь, как вас много. Но ничего, мы как раз супчику грибного наварили.

– По полтарелочки, – встрял Домовой. – Больше не хватит.

В наступающей темноте появился свет автомобильных фар, и к двум машинам подъехала третья. Из нее вышли Игорь и Кира. Игорь чувствовал себя скованно, он остановился рядом с Еленой и не знал, что делать.

Зато Кира шла уверенно напрямую к костру. И с каждым шагом менялись лицо и одежда. Пройдя прозрачный рубеж, когда воздух задрожал вокруг нее зыбким маревом, к костру она подошла уже в длинном темном платье, распущенные волосы серебрились сединой, появились глубокие носогубные морщины, а нос стал клювом. Черные косые глаза недобро горели.

Кира села на траву у костра, взяла оловянную тарелку и протянула Домовому, тот молча налил ей супа. Ягиня смотрела на Кикимору без радости.

– Опять явилась воду мутить. Я уж надеялась, что ты замуж выскочишь и угомонишься.

– За кого? – Кикимора кивнула в сторону Игоря. – За него, что ли? С ним скучно. Иди сюда, Игорь, поешь варева, оно полезное.

Оглянувшись на жену и ее подруг, Игорь шагнул вперед. И он стал меняться. К костру сел уже совершенно другой человек. Он стал ниже, между поволосевших пальцев появились перепонки, и Домовой смотрел на него, как на младшего брата.

– Я, кажется, схожу с ума, – убежденно заметила Зоя. – У меня галлюцинации.

– А ты иди сюда, наваждение и пройдет, – махнула ей рукой Ягиня.

Переглянувшись с Еленой и Лидой, Зоя сделала несколько шагов вперед. Ее короткие волосы стали расти на глазах. Когда она прошла воздушную стену и села рядом с Ягиней, стало видно, как они похожи.

– Поешь супчику, – ласково проговорила Ягиня и кивнула всем остальным: – И вы все тоже поешьте. И считайте, что в этом году вас ни одна болячка не тронет.

Не сдерживая себя, Елена подбежала к корзине и хотела откинуть кружева, но Мышь отрицательно пошевелила пальцем с коготком.

– Тебе теперь нельзя видеть, Алена, – Ягиня весело ухнула филином. – У тебя теперь своя есть.

Странная компания расселась вокруг костра, и Домовой, разливая в тарелки суп, передавал их по кругу, а Ягиня выдавала деревянные ложки, лежащие перед нею на траве. И никого это не смущало.

Капустин, исподтишка рассматривающий яркого Велеса, решил показать свою эрудицию.

– Если до конца верить в то, что с нами сейчас происходит, то это Велес, верховный бог язычников. Вон та злыдня – Кикимора, а вы, уважаемая, Баба-яга.

– Говоришь много и не по делу. – Ягиня махнула в сторону опушки. – Поели – и пора по домам. А ты, Алена, останься.

Появлению автомобиля Алексея никто не удивился. Только Елена стала считать про себя сначала до десяти, затем до двадцати. Но помогало плохо. Ее все сильнее била дрожь.

В момент, когда Алексей вышел из своей машины, из темноты леса появился Леший.

Леший и Алексей встали по разные стороны костра. Их одинаковые фигуры и лица освещали всполохи костра.

– Ну, наконец-то. – Ягиня встала, и все встали вместе с нею. – Нам пора.

Растерянно наблюдая за всеми, ставшими на миг чужими, Елена осталась сидеть на траве.

Прихватив котелок, тарелки и ложки, мифические персонажи стали заходить в лес и там растворяться. Игорь, Лида с Капустиным, директор с Зоей и Кира, вновь ставшая женщиной, пошли к машинам. Предчувствуя, что сейчас произойдет, Елена подняла вверх руку, и Лида забрала из нее ключи от автомобиля.

Алексей зашел за спину Елены и встал на колени.

На поляне никого, кроме них, не было. Только костер освещал древние привычные ласки мужчины и женщины.


Эпилог


Нос утыкался во что-то непривычное, приятно пахнущее. Приподняв голову, Елена открыла глаза. Это было плечо. После небольшого поворота головы стало понятно, что плечо Лешино. Он спал, одной рукой придерживая Елену, другую закинув за голову. Кисти рук были в белых бинтах, запачканных подсохшей кровью.

Ресницы Алексея дрогнули, и он, просыпаясь, заранее улыбался.

– Как настроение, Алена? – Он потянулся к ней и поцеловал, куда дотянулся, – в шею.

– Подожди. – Елена села, прикрыв грудь краем одеяла. – А как я здесь оказалась?

Потянувшись, Алексей тут же сморщился и потряс забинтованными руками.

– Черт, болят. Если ты помнишь, то вчера я приехал к вам в офис передать Зое проверенные документы на дом, который они с директором хотят купить для своей новой семьи.

– Как… для семьи? – Елена смотрела на Алексея, желая поверить.

– Ну, они ведь женятся через месяц. Ты должна об этом знать.

– Ой, – Елена вспомнила, что Зоя ей говорила, что помирилась с Самуэльевичем, но ревность, видимо, перекрыла всю остальную информацию. – Что-то такое было… Но я думала, что все отложилось, что ты с нею.

– Я с нею подружился. – Алексей провел забинтованной рукой по носу Елены, и стало щекотно. – А когда ты, белая от ревности, выскочила из секретарской, я решил тебя успокоить. Но ты как припустила по всей улице. Без портфеля, без денег. Ладно, думаю, подожду тебя на лавочке, скоро обратно прирулишь.

– А там была Кира. – Неприятное воспоминание заставило Елену вздрогнуть.

– Да, там была Кира. – Алексей нахмурился. – И очень странно себя вела. Меня поразили ее псы и то, что она сказала о твоей беременности. А куда, Алена, было тебя вести? Где ты живешь, я не знаю, а бросить девушку, упавшую в обморок в центре Москвы и, как оказалось, тяжело беременную от меня, я не смог.

– Подожди… – Сев удобнее, Елена разговаривала и оглядывала комнату. – Я думала, мне вчера все привиделось, а у тебя руки поранены. Куда девалась ненормальная Кира?

Комната Алексея ей нравилась. Обои цвета топленых сливок, книжный шкаф, компьютерный стол, широкая кровать. И, конечно же, сам Алексей. Она только смотрела на него, а уже мурашки побежали по коже, заставляя волоски топорщиться от волнения.

– Кира, как ни странно, отозвала своих псов и помогла мне довести тебя до такси.

Шарканье тапок по паркету и стук в дверь заставили переключиться с чувственных грез на реальность.

– Выводи Эльзу, Лешик, а то нагадит! – прозвучало строгое старческое предупреждение. Но звук шаркающих тапок не продолжился. – А это чьи у нас тут туфли мешаются?

– Не отвяжется, – весело усмехнулся Алексей. – Ты лучше выгляни, поздоровайся.

Быстро натянув на себя футболку Алексея, Елена выглянула из-за двери, стараясь не выставлять голые ноги.

Невысокая старушка стояла в коридоре с видом хозяйки, заметившей посередине квартиры неприличный предмет.

– Доброе утро. Это мои туфли, меня Еленой зовут.

– Это хорошо, – непонятно что одобрила старушка. – А я Любовь Вадимовна, и мне семьдесят девять лет.

– Очень приятно, Любовь Вадимовна…

Елена переминалась голыми ногами по полу и не знала, что дальше делать, а закрывать дверь под пристальным взглядом бабушки было неудобно.

– Собаку гулять будете? – сурово уточнила Любовь Вадимовна.

Елена оглянулась на Алексея, тот, улыбаясь, кивнул головой.

– Будем.

– А обедать в ресторан пойдете или без выпендрежа дома покушаете?

– Мы дома, только у меня. – И она добавила неожиданно для себя: – Если хотите, поедемте вместе с нами.

– Вот до чего дошло. – Бабушка задумалась. – Нет, сегодня не поеду. Не причесана, не подготовлена. Завтра ждите. Только собаку заберите с собой!

– Хорошо.

– И это… – бабушка подошла ближе. – Ты мне честно скажи, где его угораздило вчера так руки повредить? Ты-то спала, а я полночи ему руки лечила.

– На меня собак натравили, а он защитил.

– Правильно, показания сходятся. – Удовлетворенно покивав головой, Любовь Вадимовна внимательнее оглядела ту часть Елены, что была ей видна из-за двери. – А еще он вчера выпил водки и проговорился, что ты беременная. От него. Не соврал?

И в этом «не соврал?» было столько надежды беспокоящейся одинокой женщины, что Елена почувствовала слезы дурацкого искреннего умиления.

– Не соврал, – с удовольствием подтвердила она. – У нас… и у вас будет девочка.