— Отец любил ее больше всех на свете.

— Конечно.

Уне очень хотелось обнять этого маленького мальчика, избавить его от боли и горечи, владевших им. Сознает ли Корделл, как глубоко потрясен его сын смертью матери? Ей казалось, что она понимает Энтони и сумеет помочь ему. Любому ребенку лето, проведенное в таком райском месте, пойдет на пользу. Но этот ребенок необычен и нуждается в большем.

— Энтони, у меня где-то лежал старый альбом с фотографиями твоей мамы. Хочешь, я найду его?

— Сейчас? — У него съехали очки, и он машинально водрузил их на переносицу.

— Конечно… если хочешь.

— Дорогая, — ласково проговорила Марселла, накрыв ладонью руку Уны, — налей себе еще кофе и пойдем на веранду. Жалко терять такое прелестное утро, сидя в четырех стенах. А это тебе. — Она вручила Энтони запотевший высокий стакан. Когда Корделл распахнул перед ней дверь, Марселла опустила руку на плечо мальчика и вывела его на веранду. — Попробуй, это лимонад, я сама его приготовила.

Корделл ждал, что Уна последует за ними, но она покачала головой.

— Идите, я обещала Энтони показать фотографии Дейзи. — Она поколебалась, но все-таки добавила, понизив голос, чтобы не было слышно на веранде: — Думаю, жизнь на озере пойдет ему на пользу. Рассчитывай на Марси, у нее особый дар общения с детьми.

Лицо Корделла заметно смягчилось.

— Да! Когда умерла моя мать, она осталась здесь ради меня. Мне было всего четыре года, когда отец купил здесь дом, но с того лета она навсегда вошла в мою жизнь. Отец часто рассказывал, скольким мы обязаны ей.

— Сколько она отдает, столько и получает, Корделл. Пожалуй, даже больше. Так всегда бывает, когда удается кому-то помочь.

Корделл прислонился плечом к стене и скрестил на груди руки.

— Ответь мне на один вопрос, — тихо попросил он.

Сердце Уны замерло.

— Если смогу…

— Почему ты так уверена, что у тебя не будет других маленьких родственников?

— А, это… — Уна отвела глаза и пожала плечами. — У меня нет больше братьев и сестер, так что…

— Ты знаешь, о чем я говорю. — Судя по его требовательному тону, он ожидал, что она посмотрит на него, но взгляд Уны скользил с предмета на предмет. — Когда выходят замуж, то, как правило, перестают хороводиться с племянниками и племянницами. Разве что иногда приглашают их на лето для компании собственным детям.

Дети… Единственный мужчина, от которого она мечтала иметь детей, был Корделл. А этому не бывать. Сердечная рана, полученная так давно, по-прежнему причиняла ей боль.

— Я не собираюсь замуж. — Она заставила себя посмотреть ему в глаза и увидела, что он хмурится. — А теперь, извини, я пойду искать альбом для Энтони.

Она поспешила покинуть кухню и обрадовалась, не услышав за собой шагов. Интересно, как бы он себя повел, если бы узнал, что именно из-за него она отказывалась от замужества?

Так уж случилось, что не встретился ей человек, способный с ним сравниться. О, поначалу она старалась забыть его и влюбиться в кого-нибудь другого. Но в результате лишь потеряла двух друзей: как только дело доходило до интимных отношений, Уна не могла переступить через себя. Ее сердце целиком принадлежало Корделлу.

Уна смахнула слезы. Если бы он знал, как она любит его! Любит так же преданно, как он любил Дейзи.

По иронии судьбы, если бы она не была настолько без ума от Корделла и не пользовалась каждой возможностью сфотографировать его, Дейзи никогда не познакомилась бы с ним. Может, тогда Корделл дождался бы, когда Уна вырастет…

Она опустилась на ковер и открыла нижнюю полку углового соснового шкафа. Перебрав стопку альбомов, она достала тот, в зеленом переплете, где хранились фотографии Дейзи и Корделла. Из-под руки у нее выскользнул другой альбом, в тяжелом кожаном коричневом переплете. Вздохнув, Уна положила его на колени и открыла наугад.

Глаза тут же увлажнились. С увеличенной фотографии на нее смотрел Корделл. Ничего удивительного, что альбом открылся именно на той странице, где находилась самая дорогая ей фотография. Слишком часто она любовалась ею. Она невольно улыбнулась, вспомнив, как сделала этот снимок.

В то ветреное августовское утро Марселла испекла три пирога с черникой и два из них поставила охлаждаться на подоконник кухонного окна. Третий она поручила Уне отнести любимой соседке Эмили. На обратном пути Уна заметила Корделла, кравшегося через веранду. Цель его вылазки была ей очевидна.

Она вихрем взлетела в комнату за фотоаппаратом и поспешила запечатлеть Корделла в тот момент, когда он запустил в пирог палец. Не успела она нажать кнопку, как он, почувствовав ее присутствие, обернулся и громко расхохотался. Таким он и вышел на фотографии — сияющие смехом глаза, лукавая улыбка — о Боже, попался! — и прядь волос, упавшая на бровь. Бесшабашный мальчишка, при виде которого растаяло бы самое холодное сердце.

А ее сердце холодным не было. В нем уже горела страсть. В четырнадцать лет это озадачивало и пугало ее. Этот альбом она взяла с собой в Англию, куда, как обычно, отправилась провести последние две недели летних каникул у тети Элисон. Дейзи, разумеется, была дома. Она неизменно предпочитала проводить лето в доме матери с кучей прислуги. Ей нравился беззаботный стиль жизни — бесконечные вечеринки, внимание, которым ее окружали друзья матери. Однажды утром Дейзи застала Уну в тот момент, когда она, еще лежа в постели, любовалась фотографией Корделла.

— Кто это? — лениво спросила девятнадцатилетняя кузина. — Может, кинозвезда? Только не рассказывай, что это один из твоих безмозглых приятелей!

Уна не ответила. Пусть Дейзи думает, что хочет, у нее нет желания делиться своей тайной. Однако ее молчание возбудило любопытство Дейзи. Кузина выхватила у нее альбом и, конечно, заметила надпись под фотографией: Моей летней фее. С любовью, Корделл. Некоторое время, пока Дейзи переваривала эту информацию, в комнате царило молчание.

— Корделл Паркер, — наконец холодным тоном произнесла Дейзи. — Марси как-то упоминала о нем. Это его отец владеет домом на озере по соседству с вами?

— Да.

— Они богаты?

Уна пожала плечами.

— Думаю, да. У его отца крупнейшая строительная фирма. В семье куча денег. Но по ним этого никогда не скажешь, — поспешила добавить она. — Они такие простые… ну, обыкновенные, по-моему. Очень милые люди.

На следующее лето Дейзи впервые напросилась к ним в усадьбу на июль и август. Марселла и Уна были крайне удивлены, ведь Дейзи никогда не скрывала презрения к их образу жизни.

Но однажды Уна увидела, как ее прекрасная кузина кокетничает с Корделлом. Тогда она наконец сообразила, что происходит. Но никому, даже бабушке, Уна не рассказала, как Дейзи, рассматривая фотографию Корделла, выясняла, водятся ли в его семье деньги.

3

— Нашла? — раздался за ее спиной голос Энтони.

От неожиданности Уна вздрогнула. Захлопнув лежащий на коленях альбом, она засунула его обратно в шкаф, а перед Энтони положила зеленый.

— Вот. — Она стерла пальцами пыль с корешка. — Можешь взять себе, если хочешь.

Энтони взял альбом, но смотреть не стал. Прижав его к груди, он глубоко вздохнул и открыл рот, словно собирался что-то сказать. Но так ничего и не сказал. Взгляд его скользил по ее волосам и лицу. Потом он поднял руку, как бы желая поправить очки, но, к удивлению Уны, потянулся к ней и провел пальцами по волосам, будто желая проверить их на ощупь.

От волнения горло Уны сжалось. Может, Энтони вспомнились волосы матери? Дейзи тоже была пепельной блондинкой, только волосы Уны были более густыми и шелковистыми.

— Энтони, — шепнула она и попыталась взять его за руку, но он отдернул ее, обнял двумя руками альбом и бросился из комнаты, как испуганный кролик. Ей послышался из-за двери звук сдерживаемых рыданий. Однако когда она через несколько минут вышла на веранду, Энтони сидел на качелях и пил лимонад. Глаза их встретились. Мальчик смотрел на нее с полным безразличием, словно ничего не произошло.

— Уна добилась успеха, — рассказывала Марселла, когда Уна вышла на веранду. — Дорогая, расскажи Корделлу о своем новом салоне на Делавер-авеню.

— Салон в центре города? — Корделл встал, когда появилась Уна, и снова сел только после того, как она устроилась на перилах. — Значит, ты осуществила свою мечту?

— Цель, а не мечту, — спокойно ответила она, не поднимая глаз от кружки с кофе, зажатой в ладонях.

Для того чтобы добиться цели, нужны всего-навсего энергия, талант, упорный труд и немножко удачи. С мечтой все по-другому. Чтобы осуществилась мечта, необходимо вмешательство высших сил. Цель и мечта… Цель влекла ее, а мечта согревала…

Даже вспомнить невозможно, сколько раз они с Корделлом, сидя на этой веранде, делились друг с другом планами на будущее. У нее от волнения горели глаза, а в его глазах сверкала решимость.

Она надеялась стать преуспевающим и престижным дамским модельером, открыть салон в центре города. Он же собирался стать помощником отца, изучить все тонкости строительного дела и наконец возглавить филиал отцовской фирмы. О мечте своей Уна никогда не упоминала, хранила ее в самом потаенном уголке души. И уж с ним она поделилась бы ею в последнюю очередь, поскольку именно в Корделле и заключалась ее мечта. Он тоже никогда не делился с ней своими мечтами, по крайней мере до тех пор, пока не влюбился в Дейзи и уже ни о чем другом говорить не мог.

— Значит, цель. — Корделл лениво откинулся на спинку стула. — Если память мне не изменяет, ты достигла ее на несколько лет раньше, чем рассчитывала.

— Это верно, Уна? — живо заинтересовалась бабушка.

— Ну да. Я думала об этом еще в те времена, когда играла с картонными куклами и бумажными платьями. Но он прав, я не ожидала добиться своей цели так скоро.

— Особенно гордиться тебе нечем, юная леди, — с обычной прямотой отрезала Марселла. — Если бы ты жила гармоничной жизнью, если бы у тебя был постоянный достойный мужчина, ты уделяла бы работе меньше времени.

— В моей жизни были мужчины, — запротестовала Уна, и щеки ее вспыхнули от унижения, когда она почувствовала на себе пристальный взгляд Корделла. — И ты их знаешь: Патрик Трентон и Вэл Честертон. Я тебя с ними знакомила, оба тебе понравились! Во всяком случае, ты так говорила, а теперь делаешь вид, что даже не помнишь!

— Так когда это было! — насмешливо воскликнула Марселла. — А теперь каждый вечер в пятницу у тебя новый кавалер! Легко пришел, легко ушел! А как же привязанность? Любовь?

Уна буравила бабушку свирепым взглядом, способным испепелить любого, но только не Марселлу Харрис, в глазах которой от этого только сильнее разгорался задорный огонек.

— Извините, но я, пожалуй, пойду прогуляюсь, — надменно вздернув подбородок, сказала Уна, спрыгивая с перил.

Корделл тотчас встал, с трудом поднялась и Марселла. Опираясь на трость, она повернулась к Энтони.

— Юный друг, — отрывисто произнесла она, — я привезла из города рассаду помидоров, ее надо высадить в землю. Мне нужен помощник, кто-нибудь, кто справится с лейкой. Разумеется, тебе придется снять туфли и шлепать босиком по земле, может, даже вымокнуть и испачкаться…

— Мне не разрешено пачкаться. Мамми не любит, когда… — Энтони запнулся и густо покраснел.

Марселла удивленно расширила глаза, а Корделл застыл, с изумлением глядя на сына, как на нечто абсолютно непостижимое. Уна сообразила, что только ей удастся правильно отреагировать на слова ребенка.

— Энтони… — Мальчик с явной неохотой посмотрел на нее, и она ободряюще улыбнулась ему. — Милый, здесь, на озере, все по-другому. Никто не обратит внимания, если мы слегка измажемся. Это естественно, когда живешь за городом, и в этом есть своя прелесть. Я уверена, твоя мама не хотела, чтобы ты пачкал нарядный костюм или был бы неаккуратным, когда отправлялся с ней куда-нибудь, но…

— Я никогда не должен был пачкаться. — Глаза Энтони подозрительно заблестели. — И я не собираюсь пачкаться. Вы не можете заставить меня.

Вот беда, подумала Уна. Угораздило же Дейзи так воспитать сына, чтобы мальчик боялся испачкаться!

— Но все же тебе придется пойти со мной, — убедительно попросила Марселла. — Я собираюсь очень сильно испачкаться, и тогда тебе понадобится направить шланг на мои босые ноги и обмыть их. Ну как, такое дело тебя привлекает?

Энтони привычным жестом поправил очки, и Уна заметила, как уголки его губ слегка приподнялись в намеке на улыбку.

— Ладно, — ответил он грубовато, — это я смогу.

— Ты отличный парень, Энтони.

Марселла пропустила мальчика вперед, захлопнув за собой дверь. Как только растаяло эхо последнего звука, в наступившей тягостной тишине Уна осознала, что они с Корделлом остались наедине.