С таким арсеналом можно было легко отразить нападение небольшой армии.

Коллекция хранилась за стеклом, и Король Фрэнк хвастался, что его невозможно разбить, даже если колотить по нему железной палкой.

Но Мэри-Лу не понадобилась палка.

Сегодня у нее был ключ.


В половине четвертого утра Макс позвонил Алиссе.

– Очень хорошо, – сказала та. – Мне надо с тобой поговорить, но будить тебя я не хотела.

Макс засмеялся, не сводя глаз с окон Джины, за которыми все еще горел свет.

– Ты серьезно думала, что я сплю?

– Я знаю, как заставить Старретта сдаться, – заявила Алисса, сразу приступая к делу. – Если ты на сорок восемь часов предоставишь ему свободу действий, он потом сам явится к нам в офис и, возможно, приведет с собой Мэри-Лу. Я думаю, он найдет ее скорее, чем мы, потому что у него высокая мотивация.

– Я полагал, мы постараемся перехватить его сегодня утром.

– Мы постараемся, но не факт, что нам удастся это сделать. А через сорок восемь часов он гарантированно явится сам.

Может, Джина просто спит, не выключая свет?

– Он хочет отыскать дочь, – гнула свое Алисса, – и отвезти ее к родственникам, перед тем как они с Мэри-Лу сдадутся властям.

– Это он тебе так сказал.

– Да, – подтвердила Алисса, хотя это и не было вопросом.

– И ты ему поверила? – Ну что за дерьмо! Он позвонил Алиссе, чтобы поговорить о Джине. Позвонил, потому что ему казалось, что он сходит с ума, и ему необходимо было поговорить с другом. А она так занята этим Старреттом, что даже не замечает отчаяния, которое Макс уже не способен скрыть.

Занавеска на окне шевельнулась, и он на секунду увидел бледное лицо Джины. Она смотрела в его сторону. Нет, нет, даже не думай! Не смей выходить!

– Согласись выйти за меня замуж, и я дам ему двадцать четыре часа, – предложил он Алиссе и тут же пожалел об этом. Не стоило использовать их отношения как аргумент в переговорах.

Алисса устало вздохнула, и у Макса кольнуло сердце. Неужели она так глубоко увязла в этой истории, что даже не понимает, что он пытается ею манипулировать?

– Для человека, который так боится обвинений в сексуальных домогательствах, вы ведете себя довольно неосторожно, сэр.

– Я шутил.

– Не совсем.

Да, самое паршивое, что она права.

– Помоги мне! Я тону! – крикнул Макс, не открывая рта и не издав ни звука. Он надеялся, что она все-таки услышит.

– Сэм не согласится меньше чем на сорок восемь часов, – заметила Алисса.

Сэм. Опять Сэм.

– Он не согласится. Точка, – подтвердил Макс. – Поэтому будем придерживаться первоначального плана.

– Макс, пожалуйста, – взмолилась Алисса, и он все понял.

Понял даже то, чего еще не понимала она сама. Сэм Старретт выиграл. Алисса достанется ему.

Джина тем временем отошла от окна, открыла дверь и вышла на улицу.

– Даю тебе сорок восемь часов, – сказал он в трубку, наблюдая за тем, как Джина, осторожно переступая босыми ногами по гравию, приближается к парковке. На ней были только маленькие трикотажные шорты и короткий топ, едва прикрывающий грудь. Наверное, в этом она спит. И до чего же, черт возьми, у нее чудесное тело. Двадцатитрехлетнее тело с восхитительными изгибами. – Нет, знаешь что, Алисса? Я дам тебе пятьдесят три часа, но, если к восьми тридцати в пятницу ты не приведешь Старретта в мой кабинет, тебе придется положить мне на стол заявление.

– Договорились. – Она, черт возьми, ни секунды не колебалась. – Спасибо, Макс.

– И осторожнее, он кусается, – предупредил он и отключился.

Джина открыла дверь машины и опустилась на пассажирское сиденье.

– Я вообще плохо сплю, – пожаловалась она. – Нечестно заставлять мучиться и тебя.

– А снотворное помогает? – спросил он. – Завтра попробую достать тебе то, что украли.

Она смотрела ему прямо в глаза, и Макс усилием воли заставил себя выдержать этот взгляд и не выдать отчаяния, раздирающего его изнутри.

– Не знаю, – пожала плечами Джина. – Я его редко принимаю. Слишком тяжело потом просыпаться.

Макс кивнул. Ему это было известно. Несколько месяцев назад он столкнулся с тем же.

– В моем отеле очень удивятся, когда увидят нас обоих в таком виде.

– Я не собираюсь в твой отель. А тебе надо ехать.

Макс вздохнул:

– Я так и думал. Спасибо, нет. Мне и здесь хорошо.

– Врешь.

– Не вру. Но могу сказать по-другому: мне здесь так же паршиво, как и в любом другом месте.

– Но ведь так нельзя жить.

– Нельзя, – согласился Макс.

Они немного помолчали, а потом он опять заговорил:

– Прости за то, что случилось. Мне не следовало… кричать на тебя и…

– Ты имеешь право на гнев, – перебила она его. – Не стоит извиняться за то, что честно выразил свои эмоции.

Макс засмеялся:

– Господи, Джина…

– Что? «Господи, Джина» что?

– Не знаю, – признался он. – Я ничего не знаю.

– А я знаю, – очень тихо произнесла она. – Я знаю, что, когда ты рядом, я не чувствую себя такой потерянной.

Не смотри на нее! Не смей! Даже не поворачивай головы, Макс, проклятый идиот…

Он повернул голову и посмотрел, а потом протянул руки и обнял Джину.

Хорошо, что хватило ума хотя бы не целовать ее. Вместо этого подбородком Макс прижал ее голову к своей груди.

И у нее хватило ума не требовать большего. Она просто цеплялась за него и была такой теплой, мягкой и беззащитной.

А потом она заплакала, хоть и попыталась скрыть это от него. Макс гладил ее по голове и по спине, и по теплой голой руке.

В голове уже давно надрывался сигнал тревоги, оповещающий, что подобные прикосновения недопустимы, но у Макса уже не хватило сил, чтобы остановиться. В конце концов, это, черт возьми, всего лишь рука!

Он закрыл глаза, думая о том, что надо оттолкнуть ее и отправить обратно в комнату.

Так прошло минут десять, а потом Макс вдруг понял, что девушка больше не плачет, а дышит спокойно и ровно.

Джина наконец-то смогла победить бессонницу и заснула прямо у него на руках.


Сэм молчал. Алисса слышала в трубке его дыхание.

– Эй, ты слышишь меня? – окликнула она. – Ты не уснул?

Он спал, когда минуту назад она позвонила ему.

– Нет, я… – голос был еще хриплым со сна. – Я думаю. Я просто пока плохо соображаю. Значит, ты поговорила с Максом, и он согласился дать мне сорок восемь часов?

– Пятьдесят три, – поправила Алисса.

– И я должен ему верить?

– Ты не должен ему верить. Можешь верить мне.

Он долго молчал.

– Ладно… Я и сам бы хотел поверить. Но только… я не знаю…

Все ясно. Сэм ей не доверяет. Непонятно только, почему это так обидно.

– Знаешь, если ты не согласишься, я буду выглядеть довольно глупо. После того как я уговорила Макса… – Так не годится. Она не в состоянии даже скрыть свою обиду.

– Извини, – вздохнул Сэм. – Лис, дело не в том, что я не доверяю тебе. Но я не верю Багату. С какой стати он вдруг согласился?

– Я воспользовалась твоим советом – помнишь? – про минет. Помогло.

– Смешно.

– А мне смешно, что ты мне не доверяешь.

– А ты мне доверяешь?

– Да, – уверенно подтвердила Алисса. – Настолько, что пообещала Максу подать заявление, если через пятьдесят три часа ты не явишься в его кабинет.

– Твою мать! Алисса, зачем ты это сделала? А если я не найду к тому времени Хейли?

– Значит, придется поспешить.

– Твою мать, – повторил он. – Твою мать, Алисса! Просто не знаю, что сказать.

– Скажи, например: «Встречаемся через десять минут у "Харди"».

– И ты в самом деле готова поделиться со мной информацией? – спросил Сэм, кажется, не веря ни одному ее слову.

– Да. – Ну как убедить его? – Ты будешь работать вместе с командой, занятой поиском Мэри-Лу. Пятьдесят три часа.

Он засмеялся:

– И ты расскажешь мне все, что тебе удалось узнать у этого администратора из мотеля «Сансет», как там ее? Она действительно видела Мэри-Лу?

– Бет Вейсс, – сказала Алисса и задумалась. Стоит ли рассказывать Сэму о том, что они собираются перехватить его этим утром? Она не обдумала этого заранее, потому что никак не ожидала, что он станет упрямиться. Неужели им придется сначала поймать его, чтобы убедить? – Сэм, я прошу тебя, пожалуйста, поверь мне. Давай хотя бы встретимся. Прямо сейчас. Назови место, и я буду ждать тебя там. Одна.

– Голая? – спросил он. – Имей в виду, что этот аргумент может стать решающим.

Алисса закрыла глаза:

– Я ведь серьезно…

– Не могу, Лис, – перебил ее Сэм. – Знаешь, я бы даже хотел согласиться, хотя бы для того чтобы доказать тебе, какой ублюдок твой Макс. Он тебя использует. Я понимаю, что ты мне не поверишь, но как только я соглашусь на встречу, он вышлет туда отряд кавалерии и уложит меня лицом на асфальт, и…

– Макс этого не сделает!

– Отпечатки пальцев моей бывшей жены обнаружены на оружии, из которого пытались убить президента, – напомнил ей Сэм. – Я знаю, как на него давят и как требуют хоть каких-нибудь результатов.

Тут он, пожалуй, прав. Но неужели Макс сознательно обманывал ее?

После того как предложил выйти за него замуж?

У Алиссы, разумеется, не было иллюзий по поводу этого предложения. Просто безумная попытка Макса спастись от самого себя и от Джины Виталиано.

Она вздохнула:

– Ситуация, конечно, дерьмовая, – вздохнула она. – Послушай, Сэм…

– Вот именно, дерьмовая.

– Послушай, я знаю только то, что сам Макс сказал мне: мы с тобой работаем вместе и у нас есть пятьдесят три часа.

– Прости. Я ему не верю.

– Сэм…

– Прости.

Он повесил трубку.

Значит, придется задействовать план ФБР. И Сэма ожидает большой сюрприз, когда он наконец-то поймет, что Макс не собирался его обманывать.

Если только…

Все-таки интересно, почему Макс согласился?

Если бы у него был выбор между «немедленно» и «через пятьдесят три часа», разве он не выбрал бы «немедленно»?

А, может, Сэм прав, и у Макса действительно имеется свой план, о котором он не удосужился сообщить Алиссе?

Она раскрыла телефон и быстро набрала номер Джулза.

Похоже, пора приступать к осуществлению собственного плана «Б».


18 июня 2003 года

Среда


Джину разбудил звонок мобильного телефона. Прямо в глаза ей ударило солнце, поэтому она опять зажмурилась. Шея и спина затекли от неудобной позы. Но это ерунда. Главное, она по-настоящему спала!

– Знаю, – услышала она приглушенный мужской голос у нее над головой. Наверное, он говорил так тихо, чтобы не разбудить ее. – Да, Алисса, я там буду.

Алисса?

Джина открыла глаза и обнаружила, что находится в машине Макса Багата, что голова ее лежит на коленях у Джулза Кэссиди, а сверху она закрыта плащом Макса.

Джулз отложил телефон и посмотрел на нее.

– Черт, я тебя разбудил. Извини.

Джина села, потирая шею. Возможно, она болит вовсе не из-за неудобной позы, а из-за вчерашней аварии. Все равно ерунда. После горячего душа все пройдет.

– Сколько времени?

– Почти шесть.

– А где Макс?

– У него через полчаса встреча, на которую он не может опоздать и не может явиться в клетчатой пижаме и футболке со Снупи. – Джулз засмеялся. – Кто бы мог подумать? Таким я люблю его еще больше. – Он протянул ей свернутый листок бумаги. – Он оставил тебе записку.

Она развернула листок: «Джина, либо переезжай в более безопасное место, либо Кэссиди будет ночевать сегодня в твоей комнате». И все.

– Ты прочитал? – спросила она у Джулза.

– Нет. – Джина молча смотрела на него. Он вздохнул: – Ну, разумеется, прочитал. Я же агент ФБР.

– Он даже не подписался.

– Да, я тоже заметил.

– Он теперь отталкивает меня, потому что ночью подпустил слишком близко, – пожаловалась Джина.

– В самом деле? А насколько близко?

– Ну, не настолько, насколько бы мне хотелось, – призналась она и, вздохнув, еще раз прочитала записку, «Джулз будет ночевать сегодня в твоей комнате». – Ты понимаешь, что он пытается свести меня е тобой?

Джулз рассмеялся:

– Ничего подобного.

– Точно пытается. Стоит мне повернуться, и ты все время оказываешься рядом.

– Точно не пытается. Он просто использует меня в качестве няньки.

– Но… – Она помахала письмом.

– Он использует меня в качестве няньки, именно потому что я гей и меня можно не опасаться. Если бы он слышал, что я сказал тебе вчера вечером, у него, наверное, случился бы сердечный приступ. А меня бы срочно перевели в Небраску.

– А Макс знает, что ты гей? Ты уверен?

– Милая, либо он это знает, либо он идиот. А мне точно известно, что Макс не идиот. Я же ничего не скрываю. Вся контора знает, хотя они меня ни о чем не спрашивали, а я им не говорил. Но у меня на столе стоит фотография всех «Близких друзей» с автографами. Я все время насвистываю музыку из этого фильма. Я использую слова вроде «чудненько» и «обожаю». И от меня всегда хорошо пахнет. Поверь мне, Макс знает.