Он долго смотрел на нее, подмечая гнев в зеленых глазах, резкие морщинки вокруг созданных для поцелуев губ.

— Мейсон? — Голос Кейтлин звучал требовательно.

— Ты угадала.

Кейтлин вздрогнула и чуть побледнела.

— По крайней мере, ты это признаешь.

— Нет причин отрицать.

— Кроме того, что тогда ты это не задумывал.

— Тогда — нет, — бесстрастно согласился он. — Эта часть клятвы появилась позже: когда я оставил ранчо, после женитьбы на Элизе.

— Почему, Мейсон? Почему? Из зависти?

Он пожал плечами.

— Причины неважны.

— У тебя совсем нет совести, Мейсон?

Он усмехнулся.

— Совсем. Кстати, именно клятва не позволяла мне отказаться от моих намерений, именно клятва помогала выстоять, когда дела шли худо.

— Понятно. — Кейтлин, казалось, уже оправилась от потрясения: плечи распрямились, подбородок вздернулся. — Ты хорошо все спланировал, Мейсон. Сколотил солидный капиталец. Присматривался к ранчо. Выбрал точный момент для атаки. Но в конце концов просчитался.

— Я так не думаю, иначе бы сюда не приехал.

— Тебе придется еще раз пораскинуть мозгами. Если тебе хочется заиметь ранчо, поищи где-нибудь еще. Ранчо Маллинов — не для тебя. — Она помолчала. А когда снова заговорила, голос ее был алмазно тверд. — И я тоже не для тебя.

— Советовал бы тебе хорошенько подумать, прежде чем говорить нет, — резко сказал Мейсон.

— Я уже обдумала все, что нужно. А теперь я хочу, чтобы ты убрался с моей земли. Ты не нужен здесь. Если хочешь знать, я видеть тебя не могу.

— Так было не всегда, — ехидно улыбнулся он. — Подумай об этом, Кейтлин, когда останешься совсем одна — ночью, в узкой холодной постельке.

Кейтлин не дождалась ночи. Воспоминания бурлили в ней, когда она стояла у окна спальни и смотрела, как взлетает в небо самолет Мейсона: воспоминания такие живые и яркие, словно все происходило вчера.


4


В следующий раз, когда Мейсон прилетел на ранчо, Кейтлин ничуть не удивилась визиту.

— Я рассчитывала, что ты вернешься, — ровным голосом сказала она.

— Могла бы по крайней мере сделать вид, что счастлива меня видеть.

Кейтлин вызывающе рассмеялась.

— Счастлива? Ты шутишь? С чего мне быть счастливой, если я знаю, что ты здесь лишь затем, чтобы еще больше усложнить мне жизнь?

Мейсон смотрел на нее и думал, что вот он-то счастлив видеть ее. Кейтлин выглядела отдохнувшей и посвежевшей, от усталости не осталось и следа. Кофточка почти под цвет глаз весьма шла ей, узкие джинсы подчеркивали стройность ног.

Пять лет копил Мейсон гнев на Кейтлин Маллин. Однако с каждым свиданием ему становилось все труднее злиться на нее и дальше.

— Ты ведь здесь поэтому, не так ли? — осведомилась она.

— Чтобы затруднить тебе жизнь? Это как ты посмотришь.

— Ты явился за взносом?

— Отчасти.

— Отчасти?.. Мейсон, нам надо поговорить.

— Да?..

— О моих взносах.

Под живостью тона Мейсон уловил затаенное отчаяние и пожалел, что ему хочется защищать и подбадривать Кейтлин. Сочувствие ей никогда не входило в его планы. Как же вышло, что оно стало неотъемлемой частью его души?

— Я должна тебе сказать... — начала она.

— Потом, — перебил Мейсон. — Мы поговорим о твоих взносах позже. Когда вернемся с прогулки верхом.

— Верхом?

— Ты удивлена?

— Если и удивлена, то лишь тем, что ты прилетел для того только, чтобы прокатиться верхом. Ты же можешь взять лошадь где угодно и когда захочешь.

Кейтлин снова позволила себе вести разговор в властной маллиновской манере. Что родители, что дочь — все едино, подумал Мейсон. Не следует забывать об этом.

Он холодно сказал:

— Мне захотелось проехать по пастбищам. По этим пастбищам, Кейтлин.

Выражение лица Кейтлин изменилось.

— Хочешь посмотреть, куда вложил деньги?

— Разве это не указывает на хорошую деловую хватку?

— Я считала, что хороший бизнесмен сначала осматривается, а уж потом выкупает закладную. Но в твоем случае, конечно, иначе: ты и так знаешь ранчо как свои пять пальцев.

— Уверен, что и сейчас смогу объехать его с завязанными глазами, — согласился Мейсон. — В прошлый раз я заметил, как разросся мескит. Я хочу видеть скот и состояние пастбищ.

Зеленые глаза Кейтлин вспыхнули.

— Поздновато, тебе не кажется? Билл Оттер не вдавался в такие подробности.

Он пропустил ее реплику мимо ушей.

— Пойдем седлать лошадей, Кейтлин.

— Одну лошадь. Если хочешь кататься, катайся один.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Кейтлин долго смотрела на него ненавидящим взглядом, но, когда Мейсон направился к конюшне, все же пошла с ним: потому, быть может, подумалось Мейсону, что поняла бессмысленность выигрыша маленькой битвы, когда впереди маячит перспектива проиграть войну.


Отпустив поводья, Мейсон, ездивший теперь верхом не так часто, испытывал особый восторг, наполнявший его всегда, когда он садился в седло.

Сейчас все было так, как пять лет назад — Мейсон и Кейтлин, разъезжающие по пастбищам вместе. Мейсон даже почти — почти — поверил, что расставания не было. В голову ему невольно пришла мысль: а может, на этот раз все будет иначе?

Но тут же он вспомнил, как отреагировала Кейтлин на его предложение выйти замуж, и приказал себе не глупеть окончательно.

Мейсон обратил внимание на окрестности. Чужак мог бы быть заворожен ранчо, но Мейсон подмечал признаки, указывающие на нехватку денег, недостаток рабочих рук и общее увядание — всего этого пять лет назад не было и в помине.

— Я так и не увидел ковбоев, — заметил он, поравнявшись с Кейтлин.

— Увидишь. — И она направила лошадь в ту часть пастбища, где клеймили скот.

Теперь Мейсон снова чувствовал себя ковбоем. Глаза его замечали каждую мелочь. Шум, пыль, ковбои снуют взад-вперед по стаду, ловят коров и метят их тавром ранчо.

Кейтлин и Мейсона заметили не сразу. Старожилов-ковбоев на ранчо осталось немного, и, когда выдалась свободная минутка, они сгрудились вокруг Мейсона.

— Старик! Рад видеть тебя!

— Где тебя носило, парень?

— Эй, Мейсон, говорят, ты был бычьим объездчиком? Хорошие деньги сделал?

— Объезжал быков и до сих пор цел?! Как это ты умудрился?

— А заарканить бычка не слабо? — со смехом подначил кто-то.

— Вот сейчас и выясним, — последовал беззаботный ответ.

Взяв лассо у одного из ковбоев, Мейсон направил свою лошадь в стадо. Никто и оглянуться не успел, как он выбрал бычка, заарканил его и подвел к тавровщикам.

— Знатная работа, — одобрил Бретт, старший ковбой. — Ты, должно быть, кучу денег заработал на этом своем родео.

Мейсон усмехнулся и принялся болтать с бывшими коллегами на профессиональные темы. Вопросы его были точны и попадали всегда в яблочко, ковбои отвечали охотно.

— Вернешься на ранчо? — спросил Бретт.

— Когда-нибудь — непременно, — последовал ответ, и больше к этой теме не возвращались.


Кейтлин и Мейсон продолжили путь. Мейсон изучающе посматривал на спутницу — пять футов сердитой, вызывающей женственности.

— К чему было это представление с лассо? — недовольным голосом осведомилась Кейтлин.

— Меня же попросили.

— Все равно — представление. Мейсон Хендерсон, великая звезда родео.

— Ну и что?

— Ни словом не обмолвиться о закладной! Не сказать парням, почему ты на ранчо на самом деле!

— Ты думаешь, их это интересовало?

— Бретт спрашивал, не собираешься ли ты вернуться.

— И я ответил: когда-нибудь.

— Полагаю, ты не собирался говорить ему правду.

— Разумеется. И, чтобы уж сразу ответить на твой следующий вопрос, который уже вертится на кончике твоего розового язычка: потому что не считал подходящими ни место, ни время.

— По-твоему не будет, Мейсон.

— Вот как?

— Именно так — что бы ты там себе ни наобещал. Я не допущу.

Лицо девушки не выражало ничего, кроме вызова и неприязни.

— Еще и поэтому я ничего не ответил Бретту толком.

— Я просто хочу, чтобы ты знал: я скорее умру, чем позволю тебе завладеть ранчо.

Мейсон улыбнулся ей.

— Будем надеяться, до этого не дойдет.


Мейсон ехал впереди, когда тропка пересеклась с другой. Вместо того чтобы продолжать путь к конюшням, Мейсон свернул.

— Не туда, — заметила Кейтлин.

— Как раз туда.

— Куда ты едешь? Там нечего осматривать.

Она еле заметно волновалась, и Мейсон бросил на Кейтлин странный взгляд.

— Нечего?

— Совсем. Кроме... — Она осеклась.

— Хижины. — Мейсон отметил быстрый румянец на щеках девушки, смятение в глазах. — Часто бываешь там?

— Несколько лет не была.

— Тем больший повод съездить сейчас.

— Мне не хочется ехать в хижину, Мейсон.

— Мне хочется.

— В таком случае езжай один. Я подожду тебя дома.

Кейтлин готова была повернуть лошадь, когда он наклонился к ней.

— Едем со мной, Кейтлин.

Не в первый раз взгляды их встретились, столкнулись, сцепились... Девушка отвела глаза первой.

— Посмейся надо мной, — тихо сказал Мейсон.

— Пути назад нет, не стоит ворошить прошлое. Неужели ты не понимаешь? — Голос ее слегка дрожал.

— Быть может, я думал о будущем.

— Для нас нет будущего, Мейсон. Не может быть.

Как же она торопится с ответами! Только теперь я не зеленый юнец, который сбегает, получив отказ. И у меня есть в рукаве кое-какие козыри.

— Я хочу взглянуть на хижину, — повторил Мейсон мягко, но настойчиво. — Едем со мной, Кейтлин.

И он направил лошадь на тропку, которая вела к хижине. Миг спустя Кейтлин поскакала следом.

Несколько минут спустя они достигли места, которое даже сейчас порой являлось Мейсону во снах. Не знай он точно, где искать, проехал бы мимо, потому что хижину скрывали деревья, а короткая тропка, что вела к ней, почти заросла травой.

Придержав лошадь, Мейсон повернулся к Кейтлин.

— Сюда что, ни разу никто не приезжал?

— Насколько мне известно, нет.

Спрыгнув с лошади, Мейсон снизу вверх взглянул на девушку и ласково спросил:

— Ты ведь пойдешь со мной, правда?

— Мне в самом деле не хочется.

Было видно, что каждое слово дается Кейтлин с трудом. Она сжимала поводья так, что побелели костяшки пальцев, на лице — ни кровинки.

— Я тебя прошу, — негромко сказал Мейсон.

— Зачем? — Казалось, Кейтлин вот-вот расплачется.

— Не все должно быть зачем-то, разве ты не знаешь?

— Тогда почему Мы здесь? Вспомнить?

— И это тоже.

— Вспоминать бывает опасно.

— Не обязательно. Это не опасно, когда... — Он сделал паузу, прежде чем договорить: — Когда то, что вспоминается, не имеет первостепенного значения.

— Ты хочешь сказать, то, что происходило здесь, ничего для тебя не значит? — Голос Кейтлин заметно срывался.

Это значило для Мейсона все на свете, во всяком случае, какое-то время. В этой затерянной уединенной хижине он узнал, что такое нежность, мягкость, женственность. Даже вообразил, что нашел любовь. А потом столкнулся с унижением и предательством, но это было уже много позже.

— Нам было здесь весело. — Мейсон заставил свой голос звучать холодно.

— Так вот чем это было для тебя? Забавой? — Слова Кейтлин летели в него, как камни.

— А для тебя разве это было чем-то иным?

Кейтлин отвернулась и едва слышно сказала:

— Это было так давно. С тех пор столько воды утекло!

— Ты не ответила.

Она пожала плечами.

— По-моему, ты делаешь из мухи слона. Юноша и девушка. Занимаются тем, чем занимаются все юноши и девушки, оставаясь наедине. И все, Мейсон. Из-за чего огород городить? — Она вскинула голову, встречая его взгляд. — Разве было что-то большее?.. Я ответила на вопрос?

Чертова Кейтлин Маллин. Опять она ставит меня на место, совсем как когда-то ее мать. Все воздыхатели Кейтлин — сынки богатых ранчеро, приятели из колледжа, с которыми она моталась на уик-энды во Флориду, — все они жили далеко. Зато ковбой Мейсон был всегда под рукой: им и воспользовались, чтобы развеять скуку.

Он хмыкнул.

— Ты дала полный ответ, Кейтлин.

— Прекрасно. Тогда можно ехать.

— Сначала заглянем в хижину.

— Я подожду здесь.

— Мы зайдем вместе, Кейтлин.

Он не дал ей ни малейшего шанса возмутиться или ускакать: обхватил за талию и вытащил из седла.