Кроме того, предупредили, что у Хантера будет только одна попытка. Только здесь и сейчас. Сделать выстрел, а далее передать винтовку другому объекту. Потом продолжить охоту не получится — это условие заказчика. Не сделал — верни аванс. И минус для репутации.

Хантер собрал винтовку, устроился у разбитого окна.

Объект вот‑вот должен был появиться.

…Конкурентами Хантера на книжном рынке были бабы. Толпа писательниц. Мужиков среди авторов почти не было, а если и были, то они тоже чирикали нечто бабье, для баб. Потому что основные читатели — тоже бабы.

Словом, мужская литература для мужчин медленно, но верно вымирала. Ужасно. Хантер не мог этого допустить.

Так, не отвлекаться! Появился объект. Да, это она — миниатюрная блондинка. Хантер медленно, осторожно прицелился. Необходимо было сохранять полное спокойствие, дабы рука не дрогнула. Дыхание тоже должно оставаться ровным, тихим.

…Бегая по издательствам, Хантер насмотрелся на этих писательниц, можно сказать, изучил их. Вообще, по его наблюдениям, писательши делились на две категории — либо самодовольные слонопотамихи, либо тощие истерички. И все они ваяли тупые истории про любовь. Розовые сопли — то под соусом детектива, то под видом фэнтези. В общем, одна сплошная мелодрама. Бред. Ничего общего с реальной жизнью…

Вот эта блондинка как раз напоминала вторую разновидность пишущих дам — тощенькая, вся такая из себя стильная‑стильная, хоть сейчас на плакат в книжном… Блин. А ведь это и в самом деле писательница! — озарило Хантера.

Имени жертвы Хантеру не сказали, дали только описание объекта и места, где его устранить надо… Но это она. Одна из тех. И имя ее — Марго!

Какая удача. Какое совпадение. Приятное с полезным получается.

От волнения у Хантера заколотилось сердце, сбилось дыхание. Вот это плохо.

Спокойствие, только спокойствие!

Хантер смотрел в прицел, его палец лежал на спусковом крючке…


* * *

Марго вышла из дома, продолжая размышлять о бабушке Лере. Как помочь родному человеку, как утешить? Кажется, ничего не придумать, и бабушка сама себя уничтожала изнутри…

Светило яркое, почти летнее солнце. Марго вдруг вспомнила, как некоторое время назад боялась не увидеть его больше — когда сидела, запертой, в гараже у дяди Толи.

Марго раньше гнала от себя эти не самые приятные воспоминания, но сейчас вдруг подумала — а ведь это интересный сюжет для детектива.

Героиней можно сделать молодую девушку (о себе Марго уже зареклась писать). Итак, девица попадает в лапы маньяку. Старому безумцу, одержимому жаждой всеобщей справедливости. И тут появляется Он — принц на белом коне, который спасает девицу из темницы…

Стоп. Просто про маньяка — неинтересно. Мания — это болезнь, а не свойство характера. Тут человека только пожалеть можно, что у него крыша поехала. С любым может случиться. А вот если сделать старого безумца не старым и не безумцем, а таким… Поверженным демоном? Брутальным мачо, прости господи! А зачем он тогда похитил девицу? Затем, наверное, чтобы отомстить Белому Принцу. Хорошая мысль — придумать Черного Принца и Белого. И чтобы они не могли поделить прекрасную девушку. И, главное, чтобы сама девушка не могла понять, кого она любит больше…

Марго на какое‑то время забыла обо всем на свете. Перебирала варианты событий, придумывая сюжет. Сначала собственные идеи казались писательнице глупыми, скучными, пошлыми, но постепенно замысел кристаллизовался, разрастался, вырисовывались характеры героев, появлялась динамика в сюжете…

Очнулась Марго только перед входом в старый парк.

«Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда!» — подумала она, прижав ладони к пылающим щекам. А потом улыбнулась: «А ведь я могу… я снова могу. Я снова могу придумывать, сочинять, писать! Потому что я верю. Да, я верю, что счастье есть! И любовь тоже…» Это открытие буквально ее окрылило.

Марго прошла сквозь открытые ворота старого парка.

Широкая аллея. Наверху смыкались ветви деревьев, образуя зеленый свод — полутемно, тихо, таинственно…

А в конце этого «туннеля» сиял свет, и там… «Ваня?» — вгляделась Марго. Да, это был он. Иван уже ждал ее — в центре старого парка.

Здесь она когда‑то гуляла с Максимом. С Максимом, к которому Марго теперь ничего не чувствовала. Вот ничегошеньки.

«Все можно исправить. Изменить. Сыграть пьесу заново! Ванечка, миленький, ты столько лет меня ждал… И дождался. Это я, и я иду к тебе!» — чувствуя эйфорию, Марго почти бежала к Ивану.

«А я останусь здесь. С ним. Зачем мне его ломать, тащить в эту Москву, где он не сможет жить, не сможет работать… Унизительная была бы для него жизнь там, в Москве. Все же так просто! Я останусь здесь. А что? Писать я могу где угодно, лишь бы стол и компьютер был. Тексты стану пересылать в издательство по электронной почте, это не проблема. Зоя Викторовна? Ничего, я с ней найду общий язык. К тому же Максим, может быть, возьмет мать к себе. Словом, злая свекровь — это не проблема. Я справлюсь. Я ничего не боюсь. Я хочу быть с тобой, милый Ванечка!»

Марго из тени ступила на свет, зажмурилась с непривычки, прикрываясь рукой от солнца. Вот и Иван повернулся к ней…

А потом Марго вдруг заметила краем глаза одуванчик, растущий из трещины в асфальте.

«Ну вот… Я столько мечтала об одуванчиках… И дожила, дождалась этого дня наконец… когда увидела растущий одуванчик. Самый первый, самый ранний. Чудо. Это чудо!» И Марго, находясь все в той же безудержной эйфории, потянулась к цветку.


* * *

Анатолий четко выполнил все рекомендации. Ему сказали прибыть в старый парк со стороны шоссе — он так и сделал. Трясся на автобусе, потом долго шел вдоль ограды, к заднему входу. Преодолел кучу битого кирпича. Затем по растрескавшемуся, вздыбившемуся асфальту направился к центральной части парка. Жара… А ведь совсем недавно зима еще была!

«А парк хороший этот. Раньше людей радовал, а теперь запустение сплошное…»

Смутное воспоминание тридцатилетней давности — он, молодой, гуляет с женой под руку по этим аллеям… Сердце сжалось.

Прочь. Прочь, призраки прошлого… И, чтобы не так больно было, Анатолий заставил себя думать о своей Миссии.

Поднялся по разбитой лестнице на высокий холм, стоявший посреди парка. Раньше это было красивое место — кусты сирени росли, оградка, лавка была, на которой вечно целовались влюбленные, и он тоже… «Да что ж это за мука такая!» — чуть не зарычал мужчина, топнул ногой. Допустим, сирень и сейчас росла, только до цветения далеко еще было.

Анатолий отдышался после долгого подъема, огляделся.

Валентин дал ему такие инструкции: попасть в старый парк со стороны заднего входа, взобраться на холм и стоять там, ждать дальнейших инструкций. Ничего не предпринимать! Придет человек и все скажет.

Значит, надо ждать.

Шелестели деревья. Откуда‑то издалека доносилась смутно мелодия. Внизу, на центральной площадке, где когда‑то работал фонтан, были какие‑то люди.

Анатолий вгляделся. Мужик какой‑то сидит, спиной к нему. И женщина вроде идет. Вся в белом. Да это же…

Вблизи Анатолий видел уже не так хорошо. Но вдаль смотреть — это у него получалось прекрасно.

Женщина в белом — Ритка, соседка, порнописательница, развращающая молодежь. Та самая, за которую его, Анатолия, в кутузку упекли!

Что это все значит, Анатолий пока не знал. Но он чувствовал азарт и волнение. Неужели Ритка все‑таки будет наказана? Но каким образом? И он тут при чем? Ритка там, далеко внизу, а он, Анатолий, — здесь.

Спуститься? Нет‑нет, надо подождать.

Он, Анатолий, теперь не имеет права заниматься самодеятельностью.

Он — внутри мощной организации, которая изменит мир к лучшему. Надо стоять и ждать.


* * *

Иван открыл глаза — Рита была уже совсем близко.

Каждый раз, когда Иван видел ее, сердце у него сжималось. Потому что она в реальности была еще лучше, чем в его мечтах. Еще совершеннее и милее. Каждый раз при встрече с Ритой Иван точно с ума сходил…

Как отказаться от нее?

Рита улыбалась, она явно радовалась чему‑то. Вся в белом, белые пуговки на плаще блестят, отражая солнце. Господи, какая же она красивая… Самая красивая женщина на Земле.

Вот чуть повернула голову, смотрит куда‑то вниз… Что там? А, это Рита желтый цветок увидела.

Ну да, уже цветы растут. А он цветы специально не стал покупать. Ведь сегодня не свидание у них с Ритой, а прощание.


* * *

Марго замерла.

Прежде чем подойти к Ивану, броситься ему на шею, она собиралась сорвать одуванчик. Она ведь именно об этом мечтала когда‑то, сидя в подвале у дяди Толи, — о самых простых, человеческих радостях.

Бесхитростный желтый цветок был их символом.


* * *

Объект был как на ладони. В оптическом прицеле снайперской винтовки можно было разглядеть улыбку на лице Марго. Ничего, недолго тебе, милая, еще радоваться.

Хантер осторожно, буквально на миллиметры какие‑то, опустил винтовку. Теперь в прицеле появились белые перламутровые пуговицы на белом же плащике писательницы. Еще чуть в сторону, туда, где должно быть сердце…

Женщина шла к мужчине, сидевшему на ограде фонтана. Потом остановилась. Момент был идеальный.

Хантер нажал на спусковой крючок.

Выстрел.


* * *

Марго потянулась к одуванчику, но в тот самый момент, когда женщина только начала наклоняться, только начала движение, она почувствовала толчок.

Удар куда‑то в грудь. Едва удержалась на ногах. Наклонила голову и увидела, как на груди, на фоне белого плаща, расплывается красное пятно. Подняла глаза и, желая понять, что же такое сейчас произошло, растерянно, удивленно прошептала:

— Ва‑ня?..


* * *

Площадка внизу, залитая солнцем, была точно на ладони.

Анатолий, стиснув зубы, не с ненавистью, но с презрением и отвращением наблюдал за Ритой. Такие люди не должны жить. Всех этих писак, этих звезд шоу‑бизнеса и прочих ничтожеств следовало выбросить куда подальше, на Северный полюс. На Луну! Сразу бы дышать стало легче.

«Эх, не успел я с Риткой разобраться…» — с досадой, с отчаянием подумал мужчина.

И в этот момент произошло нечто удивительное.

Ритка вдруг дернулась, чуть отскочила назад, и на ее груди стало расплываться красное пятно.

— Есть! — неистово прошептал Анатолий.

Мир оказался прекрасен. Справедливость торжествовала. Смысл в жизни был.

Раздувая ноздри, Анатолий наблюдал за происходящим внизу. Вот Ритка стала падать, вот к ней подбежал тот мужчина, что сидел на ограде фонтана.

Мужчина упал на колени, склонился над Риткой, обхватил ее, стал покачиваться, словно баюкая…

Кто он? Со спины не видно. А, неважно, очередной ее хахаль, наверное. Парень, глупый, да не переживай ты так, спасибо должен сказать тому, кто избавляет мир от подобного мусора…

Да, кстати, интересно, а кто стрелял‑то?

В этот момент кусты сзади зашуршали, и на площадку выскочил мужчина. Совершенно незнакомый Анатолию. Не шибко старый, но седой уже. С винтовкой в руках.

— Держи, — сказал незнакомец и протянул Анатолию винтовку.

Раз — и Анатолий принял оружие, довольно тяжелое. Два — седой мужчина снова исчез в кустах.

Анатолий стоял, держа винтовку, и ничего не понимал. Это и было то, ради чего его посылал сюда Валентин? Или еще кого надо дождаться? А что дальше‑то?.. Эх, не успел спросить седого…

Сколько прошло времени, Анатолий не понял. Он все стоял, с недоумением разглядывая винтовку. Потом вдруг опять зашуршали кусты, и на поляну выскочили два полицейских. Выпучили глаза.

— Бросай оружие! — заорал один.

— Бросай оружие, кому сказал! — заорал и другой, нацелив на Анатолия пистолет.

Прямо двое из ларца, одинаковых с лица.

— Бросай!

Анатолий улыбнулся. «А ведь они думают, что это я стрелял, — подумал он. — Ну и хорошо. Пусть думают. Пусть меня за человека считают, а не психа…»

— Ребята… — сказал Анатолий. — А ведь это я ее убил.

— Бросай оружие! — заверещал один из полицейских и, верно, не выдержал — выстрелил. Целясь прямо в лицо Анатолию.

Анатолий почувствовал, будто в голове у него что‑то щелкнуло. И темнота сразу же, и тишина.

Словно телевизор выключили.


* * *

Иван в первый момент даже не понял, что происходит.