Увидел, что Рита пошатнулась, а потом на ее груди стало расплываться яркое пятно. Красное на белом.

Иван вскочил, успел подхватить ее, осторожно положил, встав на колени. «Это выстрел был. В нее выстрелили!» — осознал он.

— Ва‑ня?..

— Я здесь.

— Я… я… — Рита хотела что‑то сказать, но не могла. Губы ее то складывались в улыбку, то страдальчески изгибались. В уголке рта тоже показалась кровь, розовая, пузырящаяся.

…Тогда, несколько недель назад, когда Иван искал Риту по всему городу и тоже думал, что она погибла, возможно. Так вот, тогда все было по‑другому. Тогда еще теплилась надежда, тогда он не видел ее мук.

А теперь любимая женщина корчилась на его руках, с красным пятном на груди, и ее смерть подошла близко, очень близко. Смерть забирала Риту прямо на его глазах.

«Вот и попрощались! — мелькнула мысль. — Как я мог, как я мог даже думать об этом…»

— Рита… — севшим голосом прошептал он. — Ты только не уходи. Не уходи!

Красное пятно на ее груди все разрасталось. Кто стрелял, зачем, откуда, будут ли еще стрелять — обо всем этом Иван совершенно не думал сейчас, сконцентрировавшись только на одной мысли — «не уходи».

Он осторожно подхватил Риту, поднялся. И дальше его мысли были следующими: бежать… Машина у входа. Больница. Надо успеть.

И он побежал с Ритой на руках по тенистому, прохладному коридору из деревьев прочь из старого парка.

А там, на центральной площадке, возле разбитого фонтана, на легком весеннем ветру укоризненно покачивал желто‑рыжей головой одуванчик.

«Я живу, пока ты меня любишь…»


* * *

Большой черный лимузин с мигалкой в сопровождении автомобиля охраны мчался в сторону Москвы.

В лимузине сидел Максим Павлович Столяров, кандидат в Президенты России. Впереди был предпоследний, самый сложный этап перед выборами.

Сами выборы должны были состояться поздней осенью. Но к тому времени уже окончательно станет ясно, кто из кандидатов вырвался вперед. И тогда — ничего уже не изменить.

Поэтому, если склонять общественное мнение в свою пользу, то только сейчас.

Семья Столярова — жена и дети — выехали еще этим утром.

— Новости какие, Яша? — лениво спросил Максим своего помощника, сидевшего рядом. — В городе было все спокойно, когда уезжали?

— Абсолютно. Зою Викторовну перевезем на следующей неделе. Она, кстати, была очень рада, когда узнала, что вы хотите взять ее с собой в Москву.

— А брат мой что?

— Он только радуется. Свобода! — усмехнулся Березин.

Максим тоже коротко рассмеялся. Но на самом деле ему было не до веселья.

Он продолжал вспоминать о Рите, об их последней встрече, о том, как эта женщина отказалась от его предложения — сойтись вновь.

И это не гордость была с ее стороны и не вредность… Она действительно разлюбила Максима. Как странно: всю жизнь любила, любила и вдруг разлюбила. Разжала руки — и отпустила навсегда… Говорит, Ивана теперь любит. Может, правда?

В сущности, чего в ней, Рите, хорошего? Не первой молодости, характер не самый лучший. Симпатичная, да, но бывают и красивее. Вообще, что есть Рита? Это волосы, кожа, глаза… Обычное физическое ТЕЛО. А тут, на другой чаше весов, — целый мир.

Разве ее светлые волосы и голубые глаза сильнее этого мира? Разве можно пожертвовать столь грандиозной карьерой ради какой‑то женщины?

Нет.

Но скверно, что он, Максим, ошибся когда‑то. Наверное, и правда, это Варя задушила ту ящерицу, Лили. Собственно, именно тогда, двадцать с лишним лет назад, Максим и решил, что не станет связывать свою жизнь с Ритой — не годится она, такая необузданная и злопамятная, в жены будущему политику.

Но это сделала Варя.

Нет‑нет, даже если бы он знал тогда, что Рита ни в чем не виновата, с этой девушкой все равно не стоило связывать свою жизнь. Рита не дала бы Максиму воли. О, она потребовала бы от своего возлюбленного отдать ей себя целиком, не стала бы ни с какой политикой делить. Только любовь, только она, Рита.

Конечно, в столь страстной, всепоглощающей любви есть свои плюсы.

Но мужчине променять карьеру на любовь? Политику — на постельные страсти? Весь мир — на пару голубых глаз?

Смешно и глупо.

Нет, нет, нет. Нет. Нет. Нет…

Наверное, Рита сейчас с Иваном. Что они делают? Или Рита одна? Где она, что она? У нее голубые глаза и светлые волосы, и она так далеко… Словно на альфе Центавра какой‑нибудь.

— Максим Павлович, с вами все в порядке?

— Да, Яша. Пить только хочется. Водички дай.

Где она? Что делает? О чем думает?..


* * *

Белый пол, белый потолок, белые кафельные стены. Яркая, мощная лампа наверху освещает операционный стол.

Вскрытая грудная клетка. Пленка крови на руках хирурга, поверх перчаток, и острый блеск стали мелькает над раной…

— Еще пара миллиметров, и пуля попала бы прямо в сердце. Повезло ей.

— Борис Львович, гипоксия.

— Ничего… Успеем. — Хирург хмурит седые брови, половины лица не видно под медицинской маской, но слышно, как мужчина сосредоточенно сопит.

— Асистолия, — опять сообщает операционная медсестра. — Зрачки на свет не реагируют.

— Лена, два кубика адреналина.

— Давления нет… Борис Львович, мы ее теряем.

Прямая линия на мониторе.

— Клиническая смерть.


* * *

Марго не понимала, где она находится. Вокруг клубился белый, густой туман — было видно только каменистую дорогу под ногами. Шла она по ней довольно давно, если судить по ощущениям. Даже немного устала уже.

«Что бы это значило? — с досадой подумала Марго. — И, главное, как я тут оказалась?» Самое неприятное, что женщина ничего не помнила. Кто она и что было до того… Только имя свое знала, а остальные подробности своей жизни — нет. Полная амнезия, короче, как в бразильских мелодрамах.

— Ау‑у! Есть кто? — позвала Марго, и голос ее затерялся в густых облаках, плавающих вокруг.

Вроде какой‑то звук впереди. Отозвался кто?

Марго ускорила шаг и с радостным удивлением обнаружила, что туман стал рассеиваться. Впереди становилось светлее, потом резко раз — и Марго оказалась посреди яркого летнего дня. Дорога, еще дальше — лес, а вот чуть в стороне — деревенский дом. Марго немедленно направилась именно туда.

Трава шелестела под ногами, и воздух был свежий, приятный.

«Останусь тут, — решила Марго. — А то устала. Да, останусь!»

Она зашла во двор (благо калитка была гостеприимно распахнута), села на деревянную лавку и выдохнула наконец с облегчением.

В этот момент дверь у дома заскрипела, и на крыльцо вышла старуха. Приставила ладонь козырьком ко лбу, разглядывая Марго.

— Здравствуйте! — звонко закричала Марго.

Старуха ничего не ответила, тяжело спустилась по ступенькам, хмуро уставилась на гостью. Худощавая такая старушка, маленького роста, белые пушистые волосы выбиваются из‑под косынки… «А вроде я ее знаю?» — озадачилась Марго.

— Ритка? — строго спросила старуха.

— Ой, баба Катя! — вспомнила, обрадовалась Марго. — Это ты! Привет!

— Привет, — хмуро отозвалась прабабка. — А ты чего это тут делаешь?

— Как чего? Я тебя пришла навестить.

— Здрасти… Пришла она. Ты обалдела совсем, что ли?

— Баб Кать, ты как будто мне не рада, — обиделась Марго.

— Конечно, не рада, — проскрипела старуха. — Ну‑ка ступай обратно. Ступай, я сказала!

Прабабка схватила Марго за руку, заставила подняться. Развернула, толкнула в спину:

— Иди домой, Ритка. Нечего тебе тут делать.

— Баба Катя, ты злая, — недовольно констатировала Марго. — Зачем ты меня гонишь?

— Рано тебе еще сюда! — заорала старуха. — Домой иди. Ждут там тебя.

— Никто меня не ждет!

— Ты вспомни — ждет!

Марго задумалась. Какое‑то смутное воспоминание и правда шевельнулось в ее голове. Вроде мужчину она видела недавно. Стоял перед ней, просил: «Не уходи». Как его звали? Иван. Ваня. Такое милое, простое, смешное имя… Ванечка.

— Да, меня ждут, — вздрогнула Марго. — Ты права, баб Кать. Пойду… — Она заторопилась, но обернулась потом. Что‑то важное еще надо было сделать или что‑то сказать… Спросить? — Баб Кать, а что бабе Лере передать? Она… ты знаешь, она очень по тебе скучает.

— От, тоже делать нечего…

— Баба Катя! — сердито топнула ногой Марго.

— Передай Лерке, что… — Старуха задумалась, потом нетерпеливо, с раздражением махнула рукой. Помолчала. И крикнула затем сердитым, несчастным голосом: — Передай ей, что я тоже скучаю. Передай, что люблю я ее, доченьку мою родную, единственную, самую распрекрасную и хорошую. Поняла?

— Поняла! — крикнула Марго, улыбнулась и шагнула обратно в туман.


* * *

— Интубируем. Кубик лидокаина. Дефибриллятор!

— Убрать руки.

— Разряд. Еще разряд!

— Есть пульс, Борис Львович. Давление восстановлено.

— Уф‑ф, ну и жара. Вытри мне лоб, Лен. Если апрель такой жаркий, то каким лето будет?..


* * *

Новостная строка в Интернете.


Мания преследования.


Известная писательница, работающая под псевдонимом Марго, автор детективных мелодрам, снова попала в сводки криминальных новостей.

В конце зимы писательница отправилась в город своего детства, чтобы написать очередной роман о преступнике, известном как видногорский Джек‑Потрошитель. Но, по воле судьбы, сама стала его жертвой. Преступник, чье настоящее имя — Анатолий Арбузов (58 лет), поймал писательницу и заточил в собственном гараже, вернее, в подвальном помещении под гаражом, расположенным в безлюдном месте на окраине Видногорска. Арбузов собирался убить Марго, но его планам не суждено было сбыться, так как вовремя подоспела помощь в лице Ивана Столярова, родного брата кандидата в Президенты Максима Столярова. Иван освободил писательницу, Арбузова же он сдал правоохранительным органам.

Арбузов на допросе признался, что он мечтал освободить мир «от этой нечисти» (его выражение). Под нечистью Анатолий Арбузов подразумевал всех звезд шоу‑бизнеса и современных писателей, которые являются позором для искусства.

Несколько недель Арбузов провел в камере предварительного заключения, дожидаясь суда, но, к сожалению, следствие допустило несколько технических ошибок, и Арбузова выпустили на волю за недостаточностью улик, и, кроме того, следователь Яшин И. Г. посчитал признание 58‑летнего Арбузова самооговором.

Но за ошибки следствия пришлось расплачиваться. Арбузов вышел на волю и в тот же день пытался застрелить Марго из снайперской винтовки. Он серьезно ранил писательницу, но, к счастью, врачи спасли ей жизнь. Сейчас состояние Марго стабилизировалось.

Что касается Анатолия Арбузова, то он был пойман на месте происшествия сотрудниками правоохранительных органов. Убийца сознался, что это он стрелял в Марго, но сдаваться не пожелал, оказал сопротивление полицейским и в результате получил смертельное ранение.

Если бы Анатолия Арбузова не выпустили на свободу, трагедии могло бы не произойти.

Следователь Яшин И. Г. отстранен от ведения дел, в отношении его персоны проводится внутреннее расследование. Начальник ОВД «Ладное» города Видногорска Утопов Р. Р. подал в отставку.


Комментарии под статьей:

Пал Палыч: «Эх, Толик, жалко, не удалось тебе ее добить…»

Стелла1988: «Очередной бред. Не верю ни единому слову. Реклама Марго и Столярова».

Пузырь: «Арбузов, старый придурок, не в ту стрелял! Известно, в кого надо было целиться».

Сальтомортале: «Еще бы кто Джигурду пристрелил, мечтаю».

Жанна Ласточка Весенняя: «Люди, какие же вы все злые…»


* * *

Мелани (в миру известная как Марина Игоревна Артемова) с удивлением перечитывала статью в Интернете, которая касалась ненавистной «пЕсательницы» (так ее называла Мелани) — Марго.

Опять Марго хотели убить, опять этот Арбузов… Скорее всего, несчастный дядька, который ни в чем не виноват — его подставили наверняка. Такие люди, как эта Марго, на все готовы ради рекламы!

Мелани уже полтора месяца жила в гостинице Видногорска. И прекрасно себя чувствовала — с утра до вечера сидела в Сети, писала посты на злободневные темы, касающиеся современного искусства.

Популярность ее блога невероятно подскочила — огромное количество друзей, масса перепостов… Мелани цитировали, ею восхищались, ею гордились, называли «совестью нации». К тому же не так давно Мелани предложили вести литературные рубрики на нескольких известных сайтах… Словом, появилась даже возможность подзаработать, сидя в виртуальных Сетях.