В этой сказке я не стала принцессой, да и принц оказался слишком выбивающимся из привычного образа, но чудо все-таки произошло, и исполнение заветной мечты осуществилось. Шин получила шанс на жизнь, а я незабываемый опыт, не позволяющий больше опускать голову.

Эпилог

/Чуть более года спустя…/

– Розы поставьте на столик у окна. Шары повесьте у входа и над центральным столом, – я отдавала короткие распоряжения по украшению зала в ресторане, где будет проходить праздник, и параллельно разговаривала по телефону: – Как торт опоздает? Вы с ума сошли? Он должен быть здесь ровно к восьми часам!

Рявкнула таким тоном, что с обратной стороны не посмели перечить, заверили, что приложат все усилия, но огромный трехъярусный торт для Шин и кучи ее друзей и подружек привезут.

Мимо меня пробежал один из нанятых работников с охапкой белых гербер с явным намерением поставить букет к розам.

– Куда? – остановила я его и перенаправила к столику для подарков. – Это любимые цветы Шин. Только не к розам!

Работяга кивнул и унесся исполнять.

Я же совершила еще с десяток звонков, уточняя сотню деталей. Еще раз переговорила с шеф-поваром ресторана, убеждаясь, что все идет по плану, и только после этого устало села на один из стульев.

Сегодня у Шин день рождения. Первый праздник вне больницы, и мне хотелось, чтобы все прошло идеально. Ведь впервые за свою жизнь у меня вообще начинало идти что-то идеально.

Хорошая работа, более чем приличный доход, позволяющий даже излишества, к примеру, этот большой праздник, настоящая уверенность в себе, а главное – здоровая сестра.

Уже как полгода врачи констатировали Шин полную ремиссию.

Да, нам было не просто: операция, новая терапия, реабилитация, но мы справились!

И теперь я готовила ее шестнадцатый день рождения и, можно сказать, всю себя посвятила этому празднику. Подарки, приглашения, меню, бесконечные букеты и огромный торт.

Я даже усмехнулась – для полного "свадебного набора" не хватало только примерки платья. От этой мысли в сердце беспокойно екнуло. В моей жизни идеальным стало почти все, кроме личного фронта.

За целый год после того, как Матисон исчез из моей жизни, в ней так и не появилось место для другого мужчины.

Хотя, видит бог, я пыталась. Да и сами мужчины были не прочь завести со мной знакомство. Но все это было не то. Пресно, что ли?

Однажды, где-то через месяцев семь после увольнения из "Эриксон и Бин", мне даже позвонил Мэтт Гардс. Он все же умудрился каким-то чудом выпытать мой номер у отдела кадров, и позвал меня на свидание. Почему-то я с ходу согласилась. Наверное из-за того, что Мэтт оказался единственным человеком в компании, о котором у меня остались хорошие впечатления.

Мы прообщались с ним около недели, за время которой он едва ли не сдувал с меня пылинки, дарил цветы и очень трепетно ухаживал. Но по истечении семи дней я поняла, что не могу дальше мучить парня, да и себя тоже не могу. Мэтт при всех его замечательных качествах не вызывал во мне никаких чувств, кроме дружеских.

Что-то похожее на буйство эмоций я испытала с ним лишь один раз, когда на ужине в ресторане он неожиданно упомянул:

– Кстати, а ты в курсе, что Лейблант арестовали?

– В смысле?

– Вскрылись какие-то махинации с налогами. Да и бывшего владельца фирмы, Фрэнка Эриксона, нашли полуразложившимся трупом. В общем сейчас она под следствием.

– А Томас? – вопрос сам сорвался с моих губ, хотя, ей богу, я бы никогда его не задала, если бы не шквал эмоций внутри.

Мэтт пожал плечами:

– К нему вроде как следствие вопросов не имеет. Иначе вряд ли бы он возглавил фирму. Так что зря ты ушла с места его помощницы, сейчас бы была, считай, его правой рукой в фирме.

– Не сомневаюсь, он быстро нашел на мое место другую правую руку, – едва ли не процедила я.

– Нашел конечно, – почему-то усмехнулся Мэтт. – Миссис Томсон из отдела развития. Опытная и прожженая старушка.

Я едва не поперхнулась.

– Как старушка?

– Вот так. Ей уже далеко за пятьдесят, и вес весьма внушителен. Девчонки из финансового даже подшучивали, что для мисс Томсон придется заказывать кресло с усиленным каркасом, иначе проломиться.

– Зато ее наверняка не обвинят в том, что она любовница Матисона, – в моих словах послышалась плохо прикрытая злость, которую Мэтт, впрочем, даже не заметил.

– Скажешь тоже. Просто она первоклассный специалист. Лучше ее найти трудно.

На этой ноте я постаралась закрыть разговор, в душе же скребли настоящие тигры.

Передел власти в "Эриксон и Бин" состоялся. Хищники разобрались между собой. Один утонул, второй взошел на вершину Олимпа и помощницу новую с собой захватил.

Но где-то внутри я все же испытала удовлетворение. На моем старом месте сейчас сидела взрослая и опытная женщина, а не новая, готовая на все, мышь. В противном случае это означало бы, что у Томаса кардинально изменились вкусы в выборе любовниц.

Из этих воспоминаний вырвал восторженный возглас Шин.

Она только что ворвалась в зал в окружении подружек, с которыми приехала после школы, и теперь с неимоверным восторгом разглядывала зал.

– Алисия, – она кинулась обнимать меня. – Ты настоящее чудо! Это будет лучший день рождения в моей жизни!

– Все для тебя, – улыбнулась, чмокнула ее в щеку и потрепала по короткому ежику новомодной креативной стрижки.

После того, как волосы стали отрастать, Шин очень быстро сообразила, что копна волос – это не обязательный атрибут современной красотки, и что любой недостаток можно умело превратить в достоинство. Поэтому быстро согласилась на поход к хорошему стилисту, и из нескольких сантиметров волос получился шедевр.

– Прямо все-все для меня? – излишне хитро прищурилась сестра.

Я кивнула.

– Вот и славно, – удовлетворилась она и, прежде чем я удостоилась пояснений, ускакала разглядывать многочисленные букеты и знакомиться с будущим меню праздника.

Через полчаса начали прибывать гости. Пятьдесят человек по заранее составленному списку.

Когда впервые увидела этот объем, долго не могла поверить, что у сестры может быть столько друзей, при условии, что из родственников у нее осталась только я.

Легкой рукой сестра внесла туда фамилии лечащего доктора Роджерса, медсестер, социального педагога, всех однокласников и только одну строчку оставила пустующей, попросив не трогать. На всякий случай.

– Это еще для кого? – уточнила в тот момент я.

Она отмолчалась, почему-то покраснела и отвела глаза. Из-за чего я решила, что речь наверняка идет о мальчике, который нравится сестре. Поэтому махнула на ее просьбу рукой и согласилась.

Если у меня в ее возрасте не было ни первой любви, ни даже чего-то похожего на эти чувства, то у Шин они должны быть обязательно. Чтобы не повторяла моих ошибок.

К семи часам в сборе были все, кроме таинственного незнакомца, но сестра почему-то не выглядела расстроенной этим фактом. Она уже во всю веселилась, танцевала с одноклассницами, временами отвлекаясь на распаковывание того или иного подарка.

Шин делала из этого целое шоу: один танец – один подарок. Учитывая, что стол был завален разноцветными коробками – плясать именинница собиралась до утра.

Я же просто стояла в сторонке и наслаждалась ее радостью. Идти танцевать самой у меня не было никакого желания, а вот смотреть – мне было достаточно уже этого.

Взгляд упал на часы – без десяти восемь, а торт все еще не привезли, это заставило меня напрячься и занервничать.

Незаметно выскользнув из зала, я вышла на улицу, где было относительно тихо, чтобы набрать номер кондитерской. Пока стояла и слушала длинные гудки в трубке, начинала потихоньку закипать. Если из-за этого торта праздник сестры будет испорчен, то я вполне могу подать в суд на этих "кулинаров" за неисполнение обязательств по договору.

Теперь мне хватило бы смелости и на такое, благо, на новой работе опыта претензионной деятельности было предостаточно.

Все десять минут до восьми часов я убила на бесполезный дозвон. Успела порядком замерзнуть, потому что осень в этом году была излишне прохладной, и в голове уже начинал зреть план, с каких слов начну исковое заявление в суд, когда мое внимание привлек большой черный кадиллак, въезжающий на улицу из-за угла. Черный, представительский и такой знакомый.

Воспоминания взметнулись в голове пламенем костра, но я быстро заставила себя успокоиться.

Да ну, бред. Это не может быть Матисон. Мало ли в Нью-Йорке похожих автомобилей?

Но машина продолжала ехать, пока не остановилась ровно у входа в ресторан. Тонированные стекла были подняты, и водителя еще не было видно, но я уже знала ответ.

Пальцы рук похолодели, и смартфон едва не выскользнул из ладоней.

Не может этого быть. Какого черта?

Дверь кадиллака открылась. Из салона вышел Томас.

Как всегда уверенный в себе, в идеально черном костюме, с совершенными чертами лица и четкими движениями. Он не отрываясь смотрел на меня, так же, как и я на него.

Дверь авто закрылась с глухим хлопком, который словно выстрел отрезвил меня и вывел из ступора.

– Что ты здесь делаешь? – я не узнала собственный голос, настолько он был мертвенно холодный и чужой.

Томас сделал шаг на встречу и тут же остановился, словно столкнулся с невидимой стеной.

– И тебе здравствуй, Алисия, – произнес он. – Приехал по приглашению на день рождения Шин.

– Приглашению? – мой голос зазвенел. – Тебя никто не приглашал!

Хотелось кинуться на него с кулаками. Расцарапать лицо за то, что посмел явиться после всего…

Год. Я не видела его около года, хотя и знала, кто оплатил лечение Шин. Писала ему сообщения о ходе ее лечения, думала, что хоть на одно он ответит. Но не дождалась даже словечка. Последняя весточка от меня была полгода назад. Всего три слова: "Она здорова. Прощай".

Этим шагом я сама для себя поставила точку в моих с ним "то ли отношениях, то ли страданиях".

– Что значит не приглашала? – в его голосе слышалось раздражение, такое же, как и в моем. – Хотя, я, скорее всего, не приехал бы, только вот… – он подошел к багажнику, открыл его и вытащил оттуда огромную коробку с эмблемой злосчастной кондитерской. – Это мне доставили час назад в офис. А еще приглашение!

Коробка с тортом была настолько внушительной, что я не видела из-за нее лица Томаса. Зато под золотистыми ленточкам было вложено картонное приглашение, из числа тех, что я рассылала по гостям.

Вытащив открытку, раскрыла ее, чтобы вчитаться в строки, написанные рукой Шин, но с "якобы" моей подписью:

"Сестре шестнадцать. Она будет рада видеть тебя на Дне Рождения. Алисия".

И адрес ресторана.

– Маленькая интриганка! – почти прорычала я, не понимая на что злюсь больше: на ее глупый поступок или на Матисона, который приехал и привез злосчастный торт.

Я ведь теперь его даже прогнать не смогу, да и как его прогнать, если его позвала именинница?

Вот, значит, кто этот таинственный пятидесятый гость.

– Раз приехали и привезли торт, – сухо произнесла я, переходя на нейтральное и подчеркнутое "вы". – То нужно его и вручить. Я провожу вас к Шин, мистер Матисон!

– А потом? – я все еще не видела его лица из-за коробки.

Должно быть, она была тяжеленой, но мне было плевать. Пусть бы придавило его ею, я бы не расстроилась.

– А потом делайте что хотите.

Я открыла дверь, готовясь пропустить его вперед с ношей, но он остановил.

– В машине цветы для Шин. Поможешь их достать?

С тихим раздражением я отошла от двери и двинулась к кадиллаку, дернула за ручку и поняла что машина уже успела автоматически встать на сигнализацию.

– Ключи в кармане брюк, – все также из-под торта раздался наглый голос, и я была готова поспорить, там послышались знакомые насмешливые нотки.

– Вы мне предлагаете залезть вам в брюки? – скрестив руки на груди, поинтересовалась я.

– Если ты не заметила, Алисия, то сам я это сделать не в состоянии. Сколько ярусов у этого торта?

Он явно издевался, даже сейчас. И прежняя Алисия точно бы засмущалась и начала страдать по поводу этой неприличной просьбы. Но не нынешняя.

Я подошла, решительно отодвинула полу пиджака, который мешал доступу, залезла рукой в карман и вытащила ключи. А потом очень быстро открыла машину, достала огромный букет белых гербер. Надо же, он запомнил, какие цветы любит Шин. Я также решительно, вернула ключи обратно в карман, еще и похлопала сверху.

– Теперь уж точно все, – заявила нагло, снова открывая двери, чтобы пропустить "торт" вперед.

– А вы изменились, мисс Николс.

– Не без вашей помощи, мистер Матисон.

Едва мы вошли в банкетный зал, музыка, словно по сигналу, притихла. Гости замерли, и только наигранно радостный голос Шин возвестил:

– Время есть тортик!