Лишь сейчас до меня дошло, что из-за кипящих эмоций, я не додумалась попросить у персонала ресторации специальный столик и торт нужно было бы вкатить с уже зажженными свечами, чтобы сестра задула их. Но вместо этого торт внес Матисон, поставил на центральный стол, за которым как раз сидела сестра. С видом фокусника развязал банты, снял верхнюю коробку и продемонстрировал окружающим шикарнейший торт, на выбор которого я потратила два дня.

Шестнадцать свечей уже были воткнуты по периметру верхнего яруса, и я заметалась взглядом в поисках кого-нибудь из официантов, чтобы принесли спички. Но зажигалку из внутреннего кармана пиджака достал Матисон. Он со всей театральностью запалил огоньки, а Шин задула их под бурные аплодисменты гостей.

Для меня же все происходило словно в пелене дурного сна. И только когда сестра подошла ближе, неся тарелочку с угощением, нашла силы отмереть.

– Первый кусок торта для тебя, – произнесла она, протягивая блюдце.

Я до сих пор стояла с букетом гербер для нее, и все, что могла сделать, так это спросить:

– Зачем ты это сделала, Шин? Зачем его позвала?

Как бы я не сдерживала боль, накопившуюся в душе, она все равно прорвалась наружу.

– Захотелось, – она пожала плечами и сама забрала из моих рук букет, насильно вручая тарелку с тортом. – Просто иначе вы как два идиота – никогда сами первый шаг не сделаете.

– Да что ты вообще знаешь о первых шагах? – не выдержала, понимая что еще немного и слезы появятся на глазах.

Шин не знала о нас с Томасом ничего, разве что видела один раз, когда я привела его в больницу. Из-за чего все эти выходки?

– Ну я же не дура, – улыбнулась она, пряча лицо в цветах и с удовольствием вдыхая их аромат. – Кроме того я умею разблокировать твой телефон, а еще читать смс. Мне не составило особого труда догадаться по ним, кто оплатил мое лечение, и причину твоего изменившегося настроения. Вы два барана, если умудрились поссориться!

– Ты ничего не понимаешь, – сокрушалась я.

– Иногда мне кажется, что это ты ничего не понимаешь, Алисия, – наставительно произнесла она. – Ни один мужчина не станет тратить двести пятьдесят тысяч долларов на лечение чьей-то сестренки просто так. Чем бы он не руководствовался, но ты ему точно нравилась.

В этот момент к Шин подлетела одна из подружек и уволокла ее танцевать в центр зала, оставляя меня в размышлениях наедине с тортом.

А я так и стояла, оглушенная заявлением своей маленькой, но такой взрослой сестренки.

Даже если допустить, что Шин права, и Томас действительно руководствовался чем-то светлым, оплачивая дорогостоящее лечение, то как объяснить тот разговор с кабинете? Его холодность, его потребительское отношение ко мне.

Как он тогда сказал на проведенную ночь с ним – "очередной этап моего приручения"?

Ведь до этих слов я бы, наверное, простила ему многое, даже виды Лейблант на мое тело и ее унизительные речи. Могла бы поверить, что Томас изменился, поменял свои планы в отношении меня, но только он все подтвердил.

Да и потом. Почему не отвечал ни на одну смс?

Неожиданно веселая танцевальная музыка стихла на полу-ноте. Танцующая молодежь замерла и вопросительно уставилась на диджея за пультом. Я тоже смотрела туда и увидела Матисона, который с самодовольной улыбкой отходил от стойки с аппаратурой и направлялся ко мне.

Зазвучало фортепиано. Тихие, постепенно нарастающие звуки кельнского концерта Кита Джареда. Подружки Шин разочарованно застонали что-то о дурацкой музыке и ушли с танцпола.

В моей же груди беспокойно забилось сердце, как будто вторя каждой сильной ноте в такте и каждому шагу Томаса, приближающегося ко мне.

– Я понимаю, что музыка конечно же не подходящая, – произнес он. – Но, Алисия, можно ли пригласить тебя на танец?

– Нельзя, – излишне быстро произнесла я и тут же придумала самую нелепую отговорку в жизни: – У меня торт.

И отсалютовала блюдцем.

– Если проблема только в нем, – пальцы мужчины легли сверху на руки. Такие горячие, давно забытые, сильные и обжигающие. Матисон мягко забрал у меня угощение и передал тарелку кому-то из тех, кто стоял рядом. Боковым зрением я увидела довольный взгляд Шин. – Вот и нет торта. Так что насчет танца?

Как бы поступила прежняя я? Струсила и, наверняка, покраснела. Но теперешняя Алисия могла и умела поступать уверенно, как захочется ей. Нет больше серой мышки, зато есть кошка, только начинающая свой путь в хищном обществе.

Я холодно улыбнулась и подала Томасу руку. Только бы не показать ему, как волнуют меня эти прикосновения.

Казалось, время остановилось. Только я, он и абсолютно не подходящая музыка для танца.

Чувствовала его руку, сквозь материал своего платья, жар исходящий от мужчины, дорогой аромат парфюма, кофе и табака. Его теплое дыхание на своей макушке и мурашки, бегущие от этого по спине.

– Ты начал курить? – почему-то спросила я.

– Да. Это был нервный год, – произнес он, а после, на мгновение задумавшись, особенно шумно вдохнул запах моих волос и добавил: – Я скучал по тебе и по твоему запаху. Никогда бы не подумал, что можно скучать по аромату женщины.

Промолчала.

– Мне так много нужно тебе сказать, – продолжал Томас. – Оправдаться. Попросить прощения…

Я покачала головой.

– Не хочу слышать. Ты сам говорил, что не умеешь этого делать. Поэтому не стоит даже начинать.

– И все же… – выдохнул он. – Я бы хотел попытаться, но не здесь…

Отстранилась от него, подняла глаза, чтобы встретиться в упор с блеском карих глаз.

– Предлагаешь мне уйти с дня рождения собственной сестры?

– Что-то мне подсказывает, она не обидится, – на его губах расцвела та самая знакомая и ехидная усмешка.

– Нет, – отрезала я и собралась выпутаться из его рук. К черту этот танец.

Он как-то по особому тяжело вздохнул, притянул меня ближе к себе, прижал так, что перехватило дыхание, а потом произнес в самые губы:

– Тогда ты мне не оставляешь выбора. Если план "А" провалился, придется переходить к более кардинальным мерам.

Он подхватил меня за талию и перекинул через плечо как тростинку. Я взвизгнула и одновременно с этим забарабанила по его спине руками.

В зале раздались ободряющий свист и аплодисменты. Все гости Шин подбадривали Томаса в его действиях. Мужчины показывали ему большие пальцы, а девочки завистливо вздыхали, глядя на меня.

И только Шин, молча и с улыбкой от уха до уха, доедала трофейный торт, провожая нас светящимся от счастья взглядом.

* * *

/Томас Матисон/

Каким же я был идиотом, если не понимал, что самое лучшее утро – это утро с правильной женщиной. Я подтянул сонное и немного сопротивляющееся тело Алисии к себе, вдохнул ее одуряющий запах и довольно сощурился. Моя девочка что-то недовольно пробурчала, попыталась извернуться и поглубже зарыться в подушку, но у меня были решительно иные планы на это утро. Мне хотелось целовать каждый сантиметр ее божественного тела и вновь увидеть этот задорный блеск в глазах, как вчера ночью.

Теперь я точно знал, что никогда ее не отпущу. Потому что все, чего хотелось – это прижать, привязать, чтобы никуда не делась. Возможно, новым контрактом. Брачным.

Я потратил год, чтобы выбросить ее из головы. Хотел отпустить, но не смог.

Охотился на мышку я, а в ловушку попал сам. Окончательно и бесповоротно.

Алисия под моими руками завозилась и открыла глаза. Несколько коротких мгновений мне казалось, что она, как прежде, испугается, отстранится покраснеет, но нет. Она лишь посмотрела на меня, потом на часы на тонком запястье, на мгновение напряглась, а после вдруг расслабилась и выдала:

– Я опоздала на работу. Теперь придется писать объяснительную и иметь длинный разговор с начальством, чтобы не оказаться на улице, – неожиданная искренняя улыбка сделала ее лицо еще более совершенным. – Это странно. С тех пор, как устроилась на новую работу, никогда не опаздывала. Не позволяла себе. А сейчас… плевать…

Она прижалась ко мне крепче, а я обнял ее еще сильнее. На Алисии не было одежды, но она не чувствовала себя стесненной.

Определенно, она изменилась. И эта перемена мне нравилась… По прежнему нежная, все такая же неопытная, но уже без дурацкого налета скромности и печати трепетной лани на лице.

– Поэтому, если меня уволят, это будет твоя вина, Матисон, – произнесла она.

Я же рывком перевернул ее на себя, уложил сверху, чувствуя, как между нами встает еще и мой возбужденный член.

– Если уволят, то я возьму тебя на работу. Снова.

– Вот уж нет, – улыбка на ее лице исчезла. – Ноги моей в "Эриксон и Бин" не будет.

– Там все изменилось, малышка.

– Не уговаривай, Томас. Эта тема закрыта.

– Даже если я приведу миллион причин?

– Ты и сорока восьми не приведешь, – расхохоталась она.

– Неужели? – я вновь перевернул ее, теперь уже оказываясь сверху. – Вызов принят, мисс Николс. Итак, первая причина – я безума от ваших губ.

В доказательство впился в них поцелуем и целовал, пока хватило воздуха.

– Вторая причина – меня сводит с ума твой запах, – я провел носом по ее шее, вдыхая аромат, провел языком по тонким ключицам, спустился вниз и втянул в рот острые вершинки сосков. – Третья – на вкус ты еще шикарнее, чем на запах… Четвертая, – обвел ладонями плоский живот, – у тебя шикарное тело, и только одна мысль о нем доводит меня до каменного стояка… Пятая…

Раздвинул шикарные бедра, приподнялся над Алисией, чтобы сполна насладиться открывшимся зрелищем. Жаркая, разгоряченная и такая жаждущая продолжения.

– Пятая, – повторил я, играя пальцем с ее клитором. – Ты самая узкая бывшая девственница, а еще невероятно нежная, хрупкая и трогательная.

С ее губ сорвался едва слышимый стон.

– Мне продолжать перечислять причины дальше? Или перейдем уже к чему-нибудь более интересному, – дразняще произнес я, покрывая поцелуями нежную кожу бедер. – Еще сорок две причины могут растянутся на несколько часов…

– Тогда озвучь последнюю и посчитаем твои обязательства выполненными.

Она часто дышала, всем видом показывая, что готова к продолжению, вот только для озвучивания самой важной причины мне нужно было смотреть ей в глаза.

Я оставил ее нежную киску, навис над своей девочкой на вытянутых руках, несколько мгновений смотрел в ее прекрасное лицо, терялся в глубине голубых глаз и, наконец, озвучил последнюю причину:

– Кажется, я, как последний идиот, влюбился в тебя, Алисия Николс. В самую прекрасную мышку, победившую глупого самоуверенного кота… И даже если ты меня до сих пор не простила, я готов сделать все, чтобы заслужить твои ответные чувства. Скажи, ты готова попробовать начать со мной все заново. Настоящие отношения, а не просто секс без обязательств?

– Выходит, если я отвечу "нет", тот, который сейчас произойдет, будет без обязательств?

– Все зависит от твоего решения. – Все также глядя в глаза, произнес я. – Так да или нет, Алисия? Ты дашь мне второй шанс?

Она притянула меня руками за шею, заставила склониться к ней и прошептала в самое ухо:

– Я дала тебе его еще вчера, когда осталась с тобой ночью. Так что мой ответ – да, Томас Матисон. Не упусти его на этот раз по глупости…


Конец.