– Да, один раз.

– И как он?

– Держится.

– Слава богу!


Бедный Кузьма! Я абсолютно не верила в то, что он способен на какие-то бесчестные деяния. И невольно возвращалась мыслями к тому, что было между нами. Иначе как мгновенно вспыхнувшую и столь же мгновенно угасшую страсть я это не могу определить. Но я ни чуточки не жалею ни о том, что это было, ни о том, что из этого ничего не вышло. Хотя нет, благодаря этому я встретилась с моим Илькой, очевидно, предназначенным мне свыше. Когда-то Лёня мне сказал: «Марфуша, уйми своего ежа!» Я не поняла тогда, какого еще ежа? А он объяснил: «У тебя внутри спрятан ежик. Когда мы вдвоем, он обычно тихо спит, а с посторонними вдруг выпускает все иголки, хотя иной раз и мне достается!» И он был прав! А сейчас… Мне кажется, сейчас мой ежик исчез куда-то. Иной раз он и мне досаждал… Тем более, когда это злобное бабье после смерти Лёни ополчилось против меня. Он колол меня изнутри, мешал жить… А сейчас я совсем забыла о нем. Ну, поживем – увидим!

* * *

Ключников прорезался через неделю.

– Карина, боюсь делать прогнозы, но, кажется, я развалю это дело!

– Это не самоубийство?

– Не по телефону! Давайте встретимся, поужинаем и поговорим. Я вас приглашаю!

– С удовольствием, Феликс!

– Как вы относитесь к греческой кухне?

– Прекрасно отношусь!

– Тогда я за вами заеду без четверти восемь.

– Хорошо.

– Только будьте готовы ко времени. А то у вас там не припаркуешься. Я вас подхвачу!

– Позвоните мне минут за пять, я спущусь.


Он позвонил. Я спустилась, и буквально через минуту к подъезду подкатил синий «пежо».

– Рад вас видеть, Карина! Чудесно выглядите!

– Я тоже рада, Феликс! Куда вы меня повезете?

– На Тишинской площади очень симпатичный греческий ресторан и, кстати, весьма популярный. Там надо заранее заказывать столик.

– Даже так?

– Да. Ну вот, Карина, что я вам скажу. Это не самоубийство. Ее убили специально, чтобы подставить Брагина.

– А записка? Это не ее почерк?

– В том-то и дело, что ее. Оказывается, она постоянно доставала его, грозила самоубийством, и в столе у нее нашли еще несколько вариантов предсмертной записки. Она тщательно готовила инсценировку… А ей помогли. Патологоанатом обнаружил едва заметный след от укола. Ее усыпили, как больную собаку. А таблетки, которыми она якобы отравилась, просто выкинули в унитаз. Оставили пустую упаковку. Действовал, похоже, не слишком опытный и искушенный убийца, одна таблетка закатилась за унитаз, что и навело следствие на мысль о том, что все не так просто. Действовали достаточно топорно, очевидно, в расчете на нерадивость полиции. Они и в самом деле не слишком ретиво занимались этим делом, но после моего вмешательства испугались и разобрались-таки. Вот так, Карина!

– Господи, Феликс, спасибо вам огромное!

– И, кстати, ваш рассказ об истерике Зарубиной подтвердили еще несколько жильцов и консьержка тоже. И об ее громогласных угрозах покончить с собой так, чтобы Брагин сел в тюрьму! Это дело на днях будет закрыто.

– Его выпустят до суда?

– Пока не спешат. Но Брусенцов отказался от дела, сославшись на болезнь.

– Почему?

– Точно не знаю, полагаю, испугался, что я могу вывести его на чистую воду. Кстати, ко мне уже засылали человека с предложением завалить дело Брагина. Обещали бешеные деньги!

– Господи помилуй! А вы?

– Отказался, естественно! Я забочусь о своей репутации.

– Они вам угрожали?

– Намекали!

– И что?

– Карина, не беспокойтесь!

– Как я могу не беспокоиться, если я вас в это втравила!

– Я не мальчик, меня нельзя ни во что втравить против моей воли. Мне самому это интересно! Сейчас все-таки уже не девяностые, эти люди уже не чувствуют себя абсолютно безнаказанными. Но пока идут бесконечные проверки состояния дел на фирме, и чем дальше, тем больше эти люди боятся. Кавалерийский наскок не прошел, думаю, задержки пойдут только на пользу Брагину. И пусть он лучше пока посидит, целее будет. А условия содержания у него вполне приличные.

– Вы видели его?

– Разумеется!

– Феликс, пожалуйста, не надо ему говорить обо мне!

– Да я уж понял…

– Что вы поняли? – вспыхнула я.

– Что не стоит говорить ему о вас! Вы ведь выходите замуж за знаменитого певца!

– Это из соцсетей?

– Разумеется! Кстати, Карина, если вас начнут доставать бывшие женщины вашего же ниха…

– Я непременно обращусь именно к вам! – рассмеялась я.

– Ну, это как-то подразумевается теперь! Но я хотел сказать другое. На все спектакли и концерты Абдрашитова в Москве…

– У вас будут билеты, обещаю вам!

– Будем считать это моим гонораром.

– Феликс, но…

– Не волнуйтесь, Карина, Брагин расплатится со мной, все честь по чести, а к тому же это дело обещает стать резонансным. Не могу сейчас называть имена, но там замешан человек из властных структур Ленинградской области. Только никому ни слова, я и так уже наговорил лишнего. И, главное, не обсуждайте все, что я вам тут наболтал, с его родственниками. Это лишнее.

– Я поняла. И, судя по последним изысканиям, не обсуждать это по скайпу, в соцсетях и так далее?

– Вы вот смеетесь, а это ведь и вправду может быть опасно. Мало ли какие зацепки у этих людей…

– Господи, если б вы знали, Феликс, как я все это не люблю, все эти гаджеты… Но куда без них? Хочется же видеть любимого человека, когда он далеко…

– Как у вас загораются глаза, когда вы говорите о нем… Ох, и несладко вам придется в качестве звездной жены! Уж Алевтина Архиповна постарается, будьте уверены!

Мы засмеялись.

– А можно полюбопытствовать?

– Валяйте!

– Какое она-то имеет к вам отношение, вернее, к вашему покойному мужу? Там был роман?

– Нет, Лёня вообще ее терпеть не мог. Она была замужем за его другом, они еще были соседями. Но когда Лёня на мне женился, она как с цепи сорвалась.

– Вероятно, она была в него влюблена.

Я озадаченно уставилась на него.

– Да? Мне почему-то это в голову не приходило. Она же намного старше него.

– Ну и что? Сердцу не прикажешь.

– Феликс, вы умница! Конечно, как я раньше-то не догадалась, дура набитая! А ларчик просто открывался! Знаете, когда Ильяс приедет в Москву, я вас непременно с ним познакомлю, я уверена, вы подружитесь…

– Почту за честь! Скажите, Карина, а вы… вы смотрели мамин альбом?

– Честно? Нет, пока нет. Мне немного страшно…

– И не хочется больше жить прошлым, да?

– Да. Я пять лет жила только прошлым. А сейчас больше не могу! Но все равно, я обязательно посмотрю этот альбом, я буду хранить его вместе с дневниками мужа, которые тоже недавно ко мне попали. Я всегда буду помнить Лёню, это была большая настоящая любовь. Но я еще слишком молода, чтобы жить только прошлым, как хотелось бы Алевтине Архиповне. Знаете, как я ее называю? Четырежды Бывшая!

– Здорово! Карина, я совсем еще мало вас знаю, но, по-моему, вы сильно изменились в последнее время, стали как-то мягче, да?

– Да!

– Это любовь?

– Похоже на то.

– И вы, вероятно, умеете дружить?

– Умею. У меня мало друзей, но…

– Очень хотелось бы иметь такого друга, как вы. Я, как ни странно, верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Вполне!

– Да, вероятно, вы правы, но я вот когда-то просто дружила с Абдрашитовым, и вдруг…

– Звучит обнадеживающе, – рассмеялся Феликс.

– Ох, что я несу, – спохватилась я.

– Влюбленной женщине простительно. Однако мы не станем делиться впечатлениями от нашей встречи в социальных сетях.

– На радость Алевтине Архиповне? Ни за что! И селфи не станем делать!

– Факт, не станем! Знаете, мне жалко нынешнюю молодежь. Разве общение в фейсбуке заменит вот такой разговор за хорошим ужином?

– Я пытаюсь говорить об этом со студентами. Меня иногда понимают, но редко. Числят в ретроградках. Ну и пусть!

* * *

Впечатление от общения с Феликсом осталось самое приятное. А главное, я поверила, что он действительно сможет помочь Кузьме.

Ильяс прислал мне запись своего интервью на Би-би-си, где он много рассуждает о современной опере, о том, насколько камерные концерты сложнее выступлений в опере, поскольку там ты один на один с залом, без декораций, партнеров, костюмов и режиссерских придумок. Сказал, что готовит концерт из произведений Шуберта, даже спел маленький фрагмент «Лесного царя». А когда спросили о его планах, он ответил, что у него все расписано на три года вперед, но есть одна новость, которой он хочет поделиться со своими зрителями и слушателями. Он намерен жениться во второй раз. На вопрос, кто его избранница, он ответил: «Это женщина, которую я любил в ранней юности, а теперь мы снова случайно встретились и оба поняли, что дальше не можем и не хотим существовать порознь. Это русская женщина, умная, образованная, с прекрасным чувством юмора и, наконец, просто очень красивая. Ее зовут Карина Дубровина. И, кроме всех вышеперечисленных достоинств, она еще добрая и благородная…» «Ваша невеста музыкант?» «Нет, она преподаватель истории искусств». Ему пожелали счастья и т. п. А я сразу представила себе, как Алевтина Архиповна поджимает губы и цедит: «Ха! Благородная! Да на ней пробы ставить негде!»

* * *

Ильяс улетел в Новую Зеландию петь Дона Базилио в трех спектаклях.

А через три недели ему предстояло петь Филиппа в «Дон Карлосе» в Ла Скала.

– Каришка, землю с небом сведи, но приезжай в Милан, я уже схожу с ума, сколько можно быть врозь?

– Илечка, обещаю! Я сама уже на грани сумасшествия от тоски!

– А что там с твоим Кузьмой?

– Пока его не выпустили, но, надеюсь, скоро освободят. Шансы очень хорошие.

– Ну и слава богу! Мама тоже по тебе скучает. Говорит, что при слове «Карина» Лютик начинает тихонько скулить! Он тоже полюбил тебя.

Каждый разговор с ним по скайпу наполнял меня радостью и надеждой. Однажды позвонила Агнесса.

– Карина Георгиевна, я уполномочена передать вам конверт от Ильяса.

– Какой конверт?

– Ильяс сказал, что вы никак не хотите сообщить ему ваши банковские реквизиты, и он сделал на ваше имя карточку. Я должна ее вам передать.

– Ох, я все время забываю про это…

– Ваша забывчивость доставила Ильясу лишние хлопоты. Перевести деньги проще, чем сделать карточку, – сухо сказала она.

Так, кажется, она меня уже невзлюбила. Ну еще бы! Но мы встретились, она передала мне конверт, вымученно улыбнулась.

– Если у вас возникнут какие-то проблемы, обращайтесь ко мне. Ильяс просил меня оказывать вам помощь в случае необходимости.

– О, я вам чрезвычайно признательна! – вежливо ответила я, а про себя подумала: «Да я лучше удавлюсь, чем попрошу у тебя помощи!» Это в отсутствие любимого проснулся мой еж. Но забота Ильяса меня тронула до глубины души.

Я отправилась к Оле. И мы вдвоем придумали два вечерних платья для посещения Ла Скала. Одно черное, а второе терракотовое. Когда я сказала Оле, для чего именно эти платья предназначены, она всплеснула руками:

– Карина, вы с ума сошли! Как можно?

– Можно и нужно! Не хочу я, приехав в Милан, сразу мчаться по магазинам в поисках неизвестно чего.

– Ох, вы и авантюристка! А сколько там будет спектаклей?

– Три!

– А что, если к черному сделать накидку из вологодских кружев, получится как будто новое платье!

– Гениально!

– А еще я знаю один магазинчик, там торгуют елецкими кружевами и там я видела готовые жакетки! Будет не хуже!

– А как вы считаете, кружева должны быть черные или, может, белые?

Она задумалась.

– Я думаю, надо купить жакетку, допустим, белую или суровую, и еще большой палантин, черный. И я сделаю на юбке такую штуку, что вы пристегнете ее, откроете одну ногу до колена, и никто не догадается, что это опять то же платье! Как вам?

– Оля, я в восторге!

– Только имейте в виду, эти кружева недешевое удовольствие.

– Ничего, потяну! Все равно куда дешевле, чем одно платье в каком-нибудь модном доме.

– Это уж точно!


Идея с кружевами меня вдохновила, мы условились через два дня вместе поехать в магазин. А я решила поискать туфли к терракотовому платью. Черные у меня есть. Покупать вещи в Интернете я не люблю, особенно обувь, ее же надо мерить. Однако в первый день я измучилась, но не нашла ничего подходящего. Домой приползла еле живая. Сделала себе омлет, сварила какао, обожаю иногда выпить чашку со сливками. И вдруг раздался звонок в дверь. Кого это черт принес?

– Кто там?

– Карина Георгиевна, откройте, пожалуйста, – услышала я девичий голосок.

– Вы кто?

– Ради бога откройте, это очень-очень важно! – всхлипнула она.

Я открыла. На пороге стояла девушка, лет двадцати семи, заплаканная, но видно, что хорошенькая.