Лили очень удивило, что на земле так много падших ангелов.

Замерзшая, голодная и усталая, она остановилась около одного из домов, привлеченная восхитительным запахом горчицы, — в животе у нее забурчало, а рот наполнился слюной. Множество оборванцев теснились под большим навесом у подъезда какого-то здания.

Несколько детей, на плечи которых было наброшено одно одеяло, зябко жались друг к другу. Кое-кто из них кутался в вязаные шарфы, но все они при тусклом освещении выглядели очень бледными и хором издавали жалобный звук, напоминающий не то плач, не то вой.

Чуть в стороне женщина что-то готовила над скудным огнем. Видимо, отсюда и доносился запах горчицы. Женщина бросила на Лили быстрый взгляд, и та успела заметить в нем теплоту, понимание и сочувствие.

Плеснув в помятую оловянную плошку какой-то горячей жидкости, женщина протянула ее Лили.

— Что вы! Накормите своих детей! — Чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы, Лили решительно покачала головой.

Эмигрантка нахмурилась и почти силой всучила ей полную миску:

— Frohliche Weihnachten! С Рождеством Христовым!

— Благодарю вас! — ответила Лилиан, быстро овладев собой.

Немка вернулась к своему занятию.

Вскоре Лили уже сидела на снегу, скрючившись от холода, и с жадностью ела кислый немецкий суп, такой вкусный и согревающий, что ей казалось, будто она участвует в трапезе самого Господа Бога.

После еды ее охватило тяжелое оцепенение. Сердце, мозг и душа Лили так устали, что она не чувствовала ни холода, ни снега, засыпающего ее.

Из полузабытья Лили вывел какой-то знакомый звук. Колокола! Она услышала звон колоколов, похожий на далекий хор архангелов, чистый и манящий к себе. Придя в себя и поняв, что поблизости нет ни одной церкви, она поднялась и медленно побрела туда, откуда доносился колокольный звон. Наверное, с таким радостным чувством она шла бы к самим Вратам рая.

Вопреки ее опасениям церковные двери легко отворились.

Здесь было тепло, и все заливал неяркий свет свечей. Лили постояла возле алтаря, затем вернулась к скамьям и села на вторую спереди.

Глаза у нее закрылись. Именно здесь, в Божьем храме, она с болью ощутила, как далека от того места, которое совсем недавно покинула.

Веки стали тяжелыми. Лилиан развязала ленты шляпки и вскоре забылась глубоким сном.


— Эй!

Лили наконец согрелась, но усталость так и не прошла.

— Э-эй!

Какой надоедливый голос, словно муха жужжит над ухом.

Она все еще не очнулась ото сна.

— Лили! Проснись!

— Флори, — в изумлении пробормотала она и снова плотнее закуталась в жакет.

— Проснись, Лили!

Она вздрогнула, открыла глаза, села и откинула с лица волосы.

— Флори? Неужели это действительно ты? — Лилиан потянулась к подруге, но рука прошла сквозь нее. Воздух! Ничего, кроме воздуха. — Я забыла. Теперь, как и все смертные, я не могу коснуться ангела… Я не могу обнять тебя, Флори! — Ее голос дрогнул.

— Знаю.

— Флори… — Лилиан опустила руки. — Я так боюсь.

— Подожди. Разве ты не понимаешь, что я явилась тебе во сне? Неужели ты не помнишь? Урок номер сто три.

— Вспомнила. Просто я никак не привыкну к своей новой жизни…

— Не перебивай. — Флори глубоко вздохнула, как делала всегда, когда хотела сказать что-нибудь очень важное, и распростерла крылья над Лилиан. — Я пришла поведать тебе о великой радости!

Наконец Флори опустилась на переднюю скамейку и сложила крылья. Лилиан обратилась в слух.

— Я принесла хорошие новости, — начала Флори, — действительно хорошие.

— Какие же?

— Святой Петр смягчился.

— Меня возвращают назад?

— Да… Но… С одним небольшим условием. Он сказал, что ты должна совершить чудо. Только здесь, на Земле. После этого можешь вернуться.

— Да ведь и в те времена, когда я была ангелом, мне не удалось совершить ничего стоящего! Что же я могу сделать теперь, став обычным человеком?

— Этого я не знаю. Я передала тебе то, что мне поручили.

— Как же я смогу?

— Не думай, что это так трудно. Святой Петр никогда не потребовал бы невозможного. Назвав это «чудом», я подразумевала совсем не то, что ты.

Огорчившаяся Лилиан снова воспрянула духом, поняв, что еще не все потеряно, и подалась вперед.

— Все, что угодно. Я сделаю все, что угодно.

— Это хорошо, Лилиан, очень хорошо.

— О каком же чуде ты толкуешь?

— Считай это небольшим заданием. Ты должна научить хоть одного из смертных бескорыстно любить.

Лили задумалась, потом с облегчением вздохнула, вспомнив добрую немку, угостившую ее супом. Наверное, таких людей в Нью-Йорке немало.

— Что ж! Думаю, мне удастся это сделать. Почему ты так странно смотришь на меня? По-твоему, это очень трудно?

— Труднее, чем тебе кажется, но возможно.

Лилиан молчала, ожидая объяснений, но Флори не спешила с объяснениями.

— Ты считаешь меня совсем бестолковой? — спросила Лили.

Флори покачала головой.

— Так в чем же дело?

— Святой Петр выбрал для этого определенного смертного.

— Твой тон подсказывает мне, что легче научить добродетели самого дьявола.

— Ты сможешь это сделать, Лили, я знаю, что сможешь…

— Так кто же мой смертный?

Флори сочувственно вздохнула и опустила глаза:

— Это крупный финансист Д.Л.Стюарт.

— Кто?! Мистер Я-Куплю-Весь-Мир-За-Деньги?! Тогда… Что ж, святой Петр придумал для меня самое тяжкое наказание.

— Стюарт не так плох, как ты полагаешь. — Лили презрительно усмехнулась. — Нравится он тебе или нет, это твой единственный шанс. Очень прошу тебя, Лили, постарайся, у тебя все получится.

Лилиан посмотрела на небеса, откуда ее низвергли, и обреченно проговорила:

— Я постараюсь, однако это будет очень трудно. Конечно, я пошутила, что легче научить дьявола добродетели, но, Флори… святой Петр дал мне почти невыполнимое задание.


Стюарт потратил на поиски Лилиан полтора дня.

Сидя в своем экипаже, Д.Л. видел, как она стоит у дверей церкви. Казалось, плечи Лили согнулись под тяжестью какого-то груза, намного превышающего ее собственный вес. В руке она рассеянно держала свою нелепую алую шляпку и напоминала птенца, выпавшего из гнезда.

Стюарт видел, каким напряженным стало лицо Лили в тот момент, когда она заметила его. Словно очнувшись, она надела шляпку и завязала ленты, поглядывая то на Д.Л., то по сторонам.

— Лилиан! — Дэниел приподнял шляпу, подойдя к ней.

— Мистер Стюарт. — Лили кивнула и сделала шаг к нему. Раздалось легкое потрескивание.

Она явно замерзла, глаза сверкали, как серебряные доллары, и Лили почему-то то и дело смущенно поглядывала через плечо. Наконец Стюарт понял, в чем дело — ее платье разорвалось сзади, очевидно, дверь защемила подол. Надорванный кусок ткани волочился за ней как шлейф. Стюарт, едва сдержав улыбку, сказал первое, что пришло ему в голову:

— Прекрасная погода!

— Да, если вам нравится снег.

— Конечно, нравится.

— В иных обстоятельствах мне — тоже.

Дэниел подвел Лилиан к экипажу и открыл дверцу, делая вид, что не замечает ее удивленного взгляда:

— Прошу вас!

— Нет, благодарю.

— Я не привык упрашивать. — Дэниел бросил на нее строгий взгляд. — Может, помочь вам подняться?

— Нет, я не хочу отнимать у вас время, ведь оно, как известно, деньги.

Сев в экипаж, Стюарт ощутил растерянность. Между ними что-то явно происходило, это разжигало его любопытство и не позволяло ему уехать. Он проводил взглядом удаляющуюся Лилиан:

— Бенни, следуй за ней на расстоянии. Экипаж тронулся. Она шла довольно быстро, но Бенни все же сдерживал лошадь. Наконец Дэниел не выдержал, велел догнать Лили и открыл окно.

— Я искал вас. — Он уже не в первый раз заметил, что она старательно отводит глаза.

— Зачем? Сегодня нет торговых операций? Д.Л. пропустил колкость мимо ушей:

— Еще слишком рано.

— Надеюсь, поиски не ввели вас в крупные расходы.

— У меня есть немного свободного времени. — Он щелкнул крышкой золотых часов. — Сейчас только десять утра, а банки откроются в одиннадцать. Сегодня мой доход составит около двух тысяч долларов.

Лили не замедлила шаг, но почему-то нервно стянула перчатку.

— Поздравляю. Для вас, конечно, это как бальзам.

— Вам неинтересно, зачем я вас разыскивал?

— Нет. — Лилиан поднесла руки к губам и подышала на них. Наконец, пройдя еще несколько шагов молча, она остановилась и резко добавила:

— Меня не интересуете ни вы, ни ваши действия.

— Напрасно вы раздражаетесь.

Она пристально посмотрела на него, затем перевела взгляд на свои руки, невольно сжатые в кулаки.

— Полагаю, у меня есть для этого основания.

— Лилиан, — Стюарт чуть не по пояс высунулся из окна, — у меня к вам хорошее предложение. Садитесь сюда, и мы поговорим.

— Едва ли я его приму.

— Да откуда вы знаете, что я предложу? Хоть выслушайте меня.

— Боюсь, вам не понять меня.

Дэниел мысленно выругался. Обычно такая тактика действовала безотказно, но пауза слишком затянулась, он почти физически ощущал, как движется минутная стрелка на его часах.

— Я готов дать вам сотню долларов только за то, чтобы вы немедленно сели в экипаж. Это же ни к чему вас не обяжет, верно?

Глаза Лилиан сузились, как у разозленной кошки, и стали колючими; она гордо подняла голову и, не сказав ни слова, двинулась дальше.

— Итак?

— Кажется, мы мыслим разными категориями. Словно вспомнив о чем-то, Лили свернула на аллею, где, как обычно, толпились бездомные эмигранты, подошла к женщине с ребенком на руках, порылась в кармане, что-то вынула и отдала женщине. Приглядевшись, Стюарт увидел небольшую плошку. Лили перекинулась с эмигранткой несколькими словами, благодарно улыбнулась и повернула назад.

— Бенни, догоняй. Когда поравняемся с ней, останови экипаж.

Тем временем Стюарт отсчитал несколько зеленых бумажек.

— Двести.

— Нет, спасибо.

— Пятьсот! — Лили снова покачала головой. — Тысяча! Две!

— Неужели только за то, что я выслушаю вас? — Она с изумлением взглянула на Дэниела.

— Да.

— Две тысячи долларов?

— Именно так.

— Наличными? — Лилиан смотрела на него в упор. — Да!

— Прямо сейчас?

— Да!!!

Она протянула руку:

— Деньги!

Д.Л. спрыгнул на тротуар и сунул ей деньги.

— Пересчитайте, пожалуйста, — сказала она.

— Что?!

— Пересчитайте на всякий случай. Вы же не хотите ошибиться?

Стюарт мысленно выругался, но все же сделал то, что требовала Лилиан.

— Спасибо, вы очень любезны.

— Залезайте.

— А теперь подождите минуточку.

Изумленный Дэниел увидел, как Лилиан снова бросилась к аллее, подошла к бледным ребятишкам с огромными глазами и вложила в руку каждого из них сотенную бумажку. Остановившись перед женщиной с ребенком на руках, он сунула ей все, что осталось.

— С Рождеством! Frohliche Weihnachten!

Потрясенная немка недоверчиво рассматривала стодолларовые банкноты, а Лили с торжествующей улыбкой повернула назад.

— О'кей, мистер Стюарт. Теперь я готова!

Он не знал, чего ему хотелось больше — придушить Лилиан или поздравить ее. Этой несносной женщине опять удалось вывести его из равновесия!

И все же Дэниел испытывал необъяснимое удовлетворение. Теперь она сидела напротив него.

— Я мог бы дать и больше, — начал Стюарт, поглядывая в окно.

— Могли бы?

— Вполне. Стоило только поторговаться.

— Невероятно интересно! Мне все же следовало показать вам, как нужно обходиться с людьми. Кстати, скажу вам по секрету…

— Что?

— Я ни в коем случае не приму вашего предложения.

Глава 4

Гостей случайных не гони с порога.

Вдруг постучались в дверь

Посланцы Бога?

Иудеи, 13:2

Лилиан, расположившись в глубоком кожаном кресле, рассматривала картины на стенах и великолепную мебель из красного дерева с медной инкрустацией. В широкое окно кабинета Дэниела она видела засыпанную снегом улицу и два магазинчика. Лили внимательно оглядывала все, упорно не замечая хозяина.

— Лилиан!

Она обернулась. Стюарт, сидевший за огромным столом, обращался к ней, но смотрел в сторону. Здесь, в своем кабинете, он еще больше производил впечатление человека, привыкшего повелевать. Теперь Лилиан уже не сомневалась: он действительно считал себя могущественным и сильным и даже если бы отрицал это, манеры Стюарта и роскошь, окружавшая его, непреложно свидетельствовали о занимаемом им высоком положении в обществе.

Д.Л. вынул ручку из серой мраморной чернильницы и отряхнул перо.