- Знаешь, - безразличным тоном отозвался Арт. – Я думал об этом… но не стану ничего делать. Она же не сочла нужным хотя бы намекнуть мне о его намерениях. Предупредить… Даже после того, как я попал в больницу. Она видела, как я убивался из-за предательства Алины. Да что там – я сам рассказывал ей об Але. Но ей, как и отцу, оказалось совершенно наплевать на все мои душевные терзания, что только подтверждает мой статус разменной монеты, - они вошли в опустевший холл, и направились к длинному административному коридору. Тёма не оборачивался и вообще не смотрел на брата. Ему было сложно говорить всё это, но сказать всё равно пришлось. Наверно он бы ещё что-то добавил, да только в этот момент в вечерней тишине опустевшего здания услышал чьи-то голоса. И если первый, мужской, лишь отдалённо напоминал отцовский, то голос Али он узнал наверняка.

Тихо подойдя ближе, Арт убедился, что звуки доносятся именно из кабинета его супруги, и уже было собрался ворваться туда и защитить Алю от интригана папаши, но вдруг почувствовал на плече руку Виталика.

- Давай послушаем, что он ей скажет, - прошептал старший из братьев Жарковых, и выглядел при этом таким серьёзным, что Арт неожиданно для самого себя согласился.

Дверь кабинета оказалась распахнута, посторонних шумов не было и от этого невольным свидетелям оказалось отлично слышно каждое слово.

Подобно двум шпионам, они бесшумно подобрались максимально близко и расположились на стоящей рядом мягкой лавочке.


- Ольга… - услышали они спокойный голос отца. – Жаль девочку. Вот уж кто действительно потерян для этого мира, так это она. Кстати, именно глядя на неё, я решил, что Артёма пора вытягивать.

Повисла пауза. Аля смотрела на сидящего рядом мужчину, не в силах поверить собственным выводам. А он тем временем, продолжал.

- Ольге двадцать пять, как и Артёму, но… для неё возвращение к нормальной жизни уже вряд ли возможно. Она сама не хочет, а ведь у неё есть сын, - он покачал головой. – Представляешь, маленький мальчик пяти лет. Благо, она родила его ещё до того как подсела на наркотики. Он и есть единственный наследник миллиардов Савельева.

- И никакой свадьбы быть не должно было, - добавила внезапную догадку девушка.

Мужчина кивнул, но услышав из коридора какой-то странный звук, похожий на удар чего-то об стену, тут же повернулся к двери. Возможно, он бы даже вышел, проверить, но его отвлекла Алина.

- Тогда я вообще ничего не понимаю, - сказала она, растеряно глядя на своего свёкра.

Семён Дмитриевич вновь посмотрел на девушку и, довольный её явным интересом, продолжил:

- Савельев – мой давний приятель и компаньон. Мы знакомы больше двадцати лет. Но не так давно он сообщил мне, что жить ему осталось недолго, а оставить внука и его деньги на попечении дочери он не может по известным нам обоим причинам. Сейчас малыш живёт с ним, но после его смерти опекунами станем мы с Вероникой. Деньги он сможет получить только после двадцати одного года, а пока всеми его капиталами буду распоряжаться я, - рассказывал хозяин «Лагуны». – Когда все бумаги были подписаны, я попросил Савельева об одном одолжении, и он согласился пустить слух, что срочно ищет для непутёвой дочери подходящего мужа.

- А что бы вы делали, если бы Тёма согласился жениться на ней?! – Аля выглядела настолько шокированной, что на лице Семёна Дмитриевича сама собой появилась лёгкая улыбка.

- А он бы не согласился, - ответил он с усмешкой. – Никогда и ни за что, Артём не пожертвовал бы своей свободой. Я ожидал от него чего угодно, но только не безропотного согласия.

- Но всё-таки, вдруг бы он решил, что ему на самом деле нужны эти миллиарды, а жену-наркоманку можно и потерпеть?! – не унималась Аля.

- Алиночка, я слишком хорошо знаю собственного сына. Да он скорее бы себе ногу отгрыз, чем женился на нелюбимой ради денег. Да он даже комнату к себе посторонних никогда не пускает, ревностно стережёт своё личное пространство, а тут бы ему пришлось жить с совершенно чужим человеком. Аль, - он как-то по-отечески посмотрел на девушку. – Ты для него исключение из всех правил. Он любит тебя больше жизни, хотя сам себе в этом никогда не признается. К сожалению, я это понял уже после того, как ты уехала. Возможно, знай я об этом раньше, всё получилось бы совсем не так. Но, сейчас не время рассуждать об упущенных возможностях. Я здесь не за этим.

- Хотите сказать, вы не жалеете ни об одном из своих поступков? – поинтересовалась Аля. – Уверены, что сделали всё правильно?

- Дорогая моя, я бизнесмен и для меня главное – результат. Признаюсь, иногда приходится действовать, не обращая внимания на моральную сторону своих поступков. Но ты права, в целом, я доволен результатом. И кстати, - он повернулся к девушке и в его глазах блеснуло совершенно несвойственное взрослому бизнесмену озорство, - ты слышала про тот тотализатор, который развернули сотрудники «Лагуны» пытаясь угадать, чем закончатся ваши с Тёмой отношения?

- Мне Артём рассказывал, - кивнула девушка, плохо понимая, к чему он клонит.

- Я тоже принимал в нём участие, и к общему удивлению – победил. Сумма выигрыша уже перечислена на твою карту. Там кстати довольно внушительная цифра…

- И сколько? – вдруг ошарашено выдала Аля. – И почему на мою?

- Потому что для меня это было что-то вроде шутки… баловства. Я поставил десять тысяч на то, что в итоге Тёма на тебе женится. Помниться тогда вся бухгалтерия, которой Виталик поручил вести учёт ставок, смотрела на меня как на выжившего из ума человека. А в итоге – я единственный выиграл. А деньги тебе отдаю, потому что считаю это правильным. Будь спокойна – свою десятку я забрал, а остальные сто семьдесят две тысячи, уже на твоём счету.

- Сколько?! – Але вдруг резко перестало хватать воздуха. – Откуда такая сумма?

Мужчина подал плечами и самодовольно усмехнулся.

- В этом городе очень быстро разлетаются слухи, и некоторые из знакомых Артёма тоже решили принять участие. Плюс большая часть сотрудников отеля. Так и набралось…


Арт внимательно слушал отца, медленно и почти бесшумно перебирая пальцами по стене, поэтому далеко не сразу заметил, с каким ошарашенным видом смотрит на него брат.

«Что?!» - поинтересовался он одними губами.

Виталик не ответил. Вместо этого он крайне красноречиво уставился на простой золотой обруч на безымянном пальце правой руки Артёма. А затем округлившимися от удивления глазами посмотрел в лицо.

«Ты рехнулся?!» - говорил его взгляд.

Арт расплылся в самодовольной улыбке и, картинно закатив глаза, кивнул.

Виталик схватился за голову и беззвучно расхохотался.

«Я в шоке!» - говорил весь его вид. Но из кабинета послышался чуть дрогнувший голос Алины и оба случайных шпиона снова обратились в слух.


- Получается, что против меня вы ничего не имеете? – она всё-таки задала тот вопрос, который терзал её с самого дня свадьбы.

- Конечно же не имею, - открыто улыбнулся Семён Дмитриевич. – Хотя, признаюсь честно, до того момента, пока Артём ни помчался сломя голову снимать тебя с самолёта, я сильно сомневался, что он действительно относится к тебе серьёзно. Но… авария на многое мне открыла глаза. К тому же ты очень хорошо на него действуешь. С тобой он, наконец, нашёл своё место в жизни. И теперь я за него, действительно, спокоен, - он встал и подошёл к окну, за которым постепенно сгущались сумерки. И помолчав немного, продолжил более мягким тоном: – Знаешь, до того, как я взял ситуацию в свои руки, у меня было два сына: один трудоголик и убеждённый холостяк, а второй… - мужчина вздохнул, - постепенно деградирующий прожигатель жизни. Теперь же, оба они женаты, и думаю, довольно удачно. У Виталика скоро будет ребёнок. Артём вообще сильно изменился, мне даже кажется, что он наконец повзрослел. Нашёл применение своему таланту и зарабатывает на этом деньги. Сам, без моей помощи! Разве это не повод для гордости?! И единственное, что меня удручает во всей текущей ситуации - это тот факт, что он категорически не желает общаться ни со мной, ни с матерью.

Аля смотрела на стоявшего перед ней мужчину и не могла понять своих эмоций. С одной стороны, она несомненно, осуждала его за то, что им с Тёмой пришлось пережить, но с другой… искренне восхищалась этим человеком. Но при этом она отчётливо понимала, что теперь, когда его великая цель оказалась достигнута, он сам остался не у дел. Алина сильно сомневалась, что её импульсивный Тёма пойдёт на примирение. Но, тем не менее, считала своим долгом, сделать для этого всё возможное.

- Я поговорю с ним, - сказала она, вставая с кресла. – Не уверена, что он прислушается, но уж точно, меня выслушает.

- Это было бы уже хотя бы что-то, - спокойным голосом ответил Семён Дмитриевич, а потом снова повернулся девушке и, подойдя чуть ближе, потянул большой конверт, который до этого всё время держал в руках. – Это тебе… Точнее, вам с Тёмой, - Аля перевела на него ничего не понимающий взгляд, ожидая объяснений. Мужчина лишь одобрительно кивнул. – В городе у Артёма есть квартира. Она большая, просторная, светлая и в ней все его вещи. Раньше он предпочитал жить там, а свой пентхаус использовал исключительно для развлечений. Когда же мы с ним… - он внезапно осёкся, едва заметно дёрнулся и начал заново: - Когда я сказал Артёму, что он больше не получит от меня ни рубля, он принципиально отказался от всего, что ему документально не принадлежало. А у него в собственности только этот пентхаус и… всё. Вот я и решил вернуть ему квартиру. Это, - мужчина указал взглядом на конверт, - документы на собственность… на твоё имя.

- Почему на моё? – выдала Аля, уже с трудом осознавая происходящее. Слишком много эмоций вызвал у неё этот разговор.

- Потому что я так решил. Вы же теперь семья, и всё у вас общее. А я немного уравновесил ваше положение относительно друг друга, - он улыбнулся девушке и опустил документы на её стол. – Надеюсь, что когда-нибудь Артём сможет меня понять… и просить. Мне хотелось бы в это верить. А сейчас… я пожалуй пойду, а то некоторые любители подслушивать под дверью уже заждались.

Мужчина замолчал и красноречиво посмотрел в сторону выхода. Аля с полным недоумением проследила за его взглядом и была искренне удивлена, когда спустя полминуты молчаливого ожидания в дверном проёме показался сначала напряжённый Артём, а за тем и его старший брат.

- Вот такие у меня воспитанные дети, - усмехнулся Семён Дмитриевич, снова обращаясь к Але. Казалось, его искренне забавляет вся эта глупая ситуация.

- Но как вы узнали? – удивилась она. – Я даже не подозревала, что там кто-то есть.

Арт обошёл отца, старательно делая вид, что тот – пустое место, и заняв место Алины, усадил её к себе на колени. Так ему было легче думать… легче воспринимать информацию. Он вообще рядом с Алей всегда очень быстро успокаивался и приходил в себя. И сейчас ощутил просто жизненную необходимость почувствовать прикосновение собственной супруги. Так он мог хотя бы попытаться мыслить адекватно и объективно. Наверно, не будь рядом Алины, он бы сейчас снова сорвался и что-нибудь разнёс, – слишком уж сильное впечатление на него произвели откровения отца.

Видя напряжённое состояние младшего сына, глава семейства Жарковых решил сделать вид, что всё в порядке и ничего из ряда вон выходящего не случилось. Он лишь сдавленно улыбнулся и снова заговорил с Алиной.

- Всё просто, - отвечал он на заданный девушкой вопрос. – У Артёма с детства есть одна привычка – когда нервничает, он начинает перебирать пальцами по ближайшей гладкой поверхности, будто бы играет на клавишах. И по мере того, как его напряжение нарастает, удары становятся резче и, в конце концов, превращаются в мелодичное перестукивание. Именно этот звук я слышал из коридора.

Тёма выглядел искренне удивлённым. Он и не подозревал, что отцу известны его мелкие привычки. Это умиляло и одновременно ещё больше бесило. Именно поэтому он вдруг резко поднял Алю, встал сам и уверенным шагом повёл свою девушку к выходу. Он понимал, что ещё какая-то минута, и он не сдержится, и тогда ссора с отцом рискует усугубиться ещё сильнее.

Сейчас Арт не хотел начинать этот разговор. Ему было необходимо время, чтобы успокоиться и, как минимум, осмыслить полученную информацию, проанализировать её и… принять. И может, всё бы обошлось, но когда они с Алей уже почти вышли в коридор, Семён Дмитриевич не выдержал:

- Артём, - позвал он.

При звуке своего имени Тёма резко остановился и с шумом втянул воздух. Всё его напускное спокойствие как ветром сдуло. Он медленно обернулся к отцу и, смерив того, злобным взглядом, сильнее сжал руку Алины.