— Пусть завидуют нам холостяки, — промурлыкала Рози и еще крепче прижалась к Е-е.

— Отстань, — добродушно улыбаясь, сказал ей Е-е. — Хорошо, уговорила. Сейчас пойдем обедать.

— Да, мы и в самом деле все не прочь перекусить, — сказал Николя.

— Уже время обедать. Аида в студенческое кафе.

— Ну, поплыли, — согласилась Элен. — Действительно, надо сначала пообедать. А потом поедем в студию к Джону, — она повернулась к Николя. — Я правильно говорю, мой повелитель, мой плут и обманщик?

— Правильно, моя звездочка, — в тон ей ответил Николя.

И вся дружная компания направилась в студенческое кафе.

2

В студенческом кафе было шумно и весело. Здесь царила непринужденная, раскованная атмосфера. Куда ни поглядишь — повсюду только молодые лица. Когда вся жизнь, кажется, еще впереди, то любой молодой человек полон радости, оптимизма и любви к окружающим. Весь мир представляется ему сплошным, нескончаемым праздником. Ему кажется, что этот праздник — только в его честь и лишь для него одного. Ему кажется, что все остальные и живут-то только для него одного. Чтобы этот самый молодой человек мог развлекаться, отдыхать, веселиться и лишь изредка — работать или учиться. Так, походя, между делом. Праздник — это и есть настоящее дело. А все остальное

— обыкновенная суета сует. Просто ерунда. Зато вся его жизнь, вся жизнь этого молодого человека — истинный праздник. Праздник, который всегда будет с ним.

Так кажется многим молодым людям, девушкам и парням.

Но на самом деле все это — сплошные иллюзии, обман.

Хотя, согласитесь, что и в обмане бывают свои прелести, не так ли? А ложью тоже можно наслаждаться… Особенно, если обманывают не тебя, а ты…

Элен почему-то вспомнила о своем детстве. Вспомнила, как отец приходил после работы домой усталый, раздраженный. Вечерами все в доме не нравилось ему. Все было не так, как надо. Вещи лежали не там, где ему хотелось. И будто мать на ужин приготовила совсем не то, что он хотел бы съесть. По телевизору шли совершенно не те передачи, которые хотелось бы видеть отцу. И Элен разговаривала с отцом абсолютно не тем тоном да и вообще не о тех вещах, какие бы хоть чуть-чуть могли заинтересовать отца.

И тогда отец просто напивался. Это был наилучший выход для него. Да и для всех остальных членов семьи тоже. Красное вино гасило раздражение. Отец становился мягким и добрым — хоть к ране прикладывай. Хотя, конечно, к ране его прикладывать никто не собирался. А вдруг он взорвется внезапно? Характер-то у него вон какой был неуравновешенный!

Ну да ладно, Элен на него все равно никогда не обижалась. Не сердилась ни за что. Отца она любила больше, чем мать, несмотря на его сердитость и раздражение. Мама не могла пройти мимо ни одного человека в штанах. В смысле — спокойно пройти. При одном только виде мужчин, ее начинала колотить мелкая дрожь. И ей очень хотелось приятно провести время с очередным кавалером.

Теперь-то Элен ее не осуждала. Не то, что раньше. Тогда поведение матери, случалось, шокировало ее. Сражало, можно сказать, наповал. Ну, естественно! В то время Элен еще ничего не знала о том, какое удовольствие может получить женщина или девушка в объятиях настоящего крепкого мужика. То есть мужчины, юноши, парня. Может, Элен сейчас и не очень-то лестно думает о своей собственной матери. Но что поделаешь, если это правда. Какая бы она ни была. Правда — она всегда глаза колет. Это — неумолимый закон.

Очень любила «подгульнуть» мама у Элен. Отца ей не хватало. Не надо было ему столько работать. Утомляться. Раздражаться. Пить. Тогда и с мамой он был бы поласковее. Для женщины ведь это очень важно — мужское внимание. Любая женщина мечтает о гармонии. Не только нежными словами о любви да тугим кошельком живет женщина. Ей непременно нужен настоящий мужик, супермен, с которым забываешь все неприятности дня.

Этого всегда хотелось и матери Элен. Потому что она не была исключением из правил. В те далекие дни Элен пришло на ум сравнение: все мужики — это рыба. А ее мать — это рыбак, который эту рыбу ловит. А потом делает с ней, со своей добычей, все, что только угодно.

Вот и сегодня, когда Элен и ребята только-только ввалились в студенческое кафе, чтобы пообедать, и проходили мимо кухни, как раз дверь была открыта, — очень жарко, душно, — Элен увидела, как работница кафе, вооруженная длинным ножом, разделывает рыбу на столе.

Она брала крупную живую рыбину и несколько мгновений смотрела, как та бьется. Может быть, так нужно было — выждать несколько мгновений. Рыба упиралась в поверхность стола головой и хвостом, вяло, обреченно билась, переворачивалась, шлепалась. Жабры ее вздымались редко, еле-еле приоткрывались и опять закрывались. Потом картинка повторялась. Эпизоды становились назойливыми, одними и теми же, как повторяющиеся кадры в неинтересном, лишенном фантазии мультфильме. Элен с брезгливым ужасом смотрела на эту странную, уродливую агонию. На рыбу, которая выгибалась в руках работницы кафе. На руки этой женщины. На лезвие ножа. На стол, залитый темной кровью. Нечто почти эротическое и оттого еще более отталкивающее было в движениях крупных рук той женщины. Она резким движением хватала рыбу, отсекала ей голову и начинала чистить чешую. Но даже без головы рыбина еще продолжала трепыхаться.

Элен с отвращением отвернулась. Вся компания расселась за двумя столиками.

— Чего ты уставилась на эту рыбину? — сказал Николя, перехватив взгляд Элен. — Первый раз видишь, как ее разделывают, что ли? Такая впечатлительная… Если не нравится, ты можешь не есть рыбу, — добавил он и даже попытался пошутить: — Мы с тобой можем просто надлежащим образом похоронить эту рыбину!

— Не смешно, — отрезала Элен и уставилась теперь на скатерть. На скатерти били красные винные пятна. А может, то были пятна от крови. Трудно сказать наверняка. Одно только можно было утверждать с уверенностью: как следует отстирывать эту скатерть никто не собирался. Черт с ними, с пятнами. Черт с ней, со скатертью. Черт с ним, с красным вином.

— Что-то ты приуныла, — сказала Рози, заглядывая в глаза Элен; они с Е-е тоже устроились за этим столом. — А по-моему, унывать просто глупо. Ведь сейчас мы так вкусно и сытно пообедаем! Ой! — она засмеялась с довольным видом.

— Наемся до отвала, — честно признался Е-е и в предвкушении удовольствия ласково погладил себя но животу.

Тут уж и Элен не выдержала и прыснула. Рози опять засмеялась. Она выглядела столь же непосредственно, как женщина-уборщица в мужском туалете. Почему-то на ум Элен вдруг пришло именно такое сравнение.

«А все-таки как хорошо быть молодой, наивной и бестолковой!» — подумала Элен о Рози, но без малейшей зависти.

— У нас дома никогда не было вдосталь еды, — щебетала Рози. — А я всегда любила хорошо покушать. И чтобы продуктов побольше… И повкуснее…

— А ты, оказывается, настоящая обжора, — сказал Е-е и округлил глаза. Теперь у него было задумчивое выражение, он стал похож на лемура. — А я и не знал.

— Да. Я вот такая, — согласилась Рози. — Люблю вкусную и здоровую пищу.

— Боже! И с кем только меня свела судьба? — в шутку запричитал Е-е.

— Я — подарок, — сообщила Рози.

— Вовсе не подарок, — возразил Е-е.

— А вот и подарок! — топнула ножкой Рози.

— Не выдумывай!

— И вовсе я не выдумываю! Я знаю, что говорю, — Рози надула губки; правда, больше, чем три секунды, она выдержать не смогла, и поэтому вскоре опять заулыбалась.

— Хорошо, знаешь, знаешь, — согласился Е-е; на этот раз он решил больше не спорить. — Ты — самая хорошая. И вовсе не обжора.

— Я — самая хорошая, — словно эхо, повторила Рози. — И вовсе не обжора. Разве что только немного сластена, — она хитро прищурилась.

— Да все в этой жизни — сластены, — философски заметил Николя.

— Ты что этим хочешь сказать? — не поняла Рози.

— Только то, что уже сказал.

— Он хочет сказать, — начала терпеливо объяснять Элен, — что все люди любят в жизни обычно сладкое.

— Все любят пирожные? — заулыбалась Жози.

— Не только, — продолжала Элен. — Не только пирожные. Это касается не только еды. Мы все любим, когда что-то в жизни нам доставляет удовольствие. Когда все вокруг сладкое. Сладкие вечеринки. Сладкий отдых. Сладкие грезы. Сладкая жизнь.

— В которой непременно присутствуют такие сладкие девушки, как, например, Рози, — поспешил с комплиментом Е-е.

— А как же без них, — усмехнулся Николя. — Моя Элен еще слаще, чем твоя Рози, — неожиданно ляпнул он.

— Откуда ты знаешь? — моментально навострил уши Е-е. — Ты что, пробовал?

— Да нет, — спокойно ответил Николя. — Я просто так сказал. Для сравнения.

— Чтобы показать, что я слаще всех, — «успокоила» Е-е Элен. — Да не переживай ты так, — добавила она, обращаясь к «специалисту по бонгам», завидев, как на лице Е-е начинает медленно проступать печать сомнения; так же медленно, как начинает проявляться изображение на совсем недавно еще абсолютно чистом листе фотобумаги. — Николя не изменяет мне ни с кем. Правда, Николя? — она повернулась к своему любимому.

— Правда, любимая, — сказал Николя. — Не психуй, Е-е! Я люблю только Элен. А на твою Рози — никогда не положу глаз… Мы ведь все-таки друзья!

Взгляд у Е-е посветлел. Приступ ревности прошел. Человеку сразу полегчало. Это было видно по всему его поведению.

— Я и сам знаю, что Рози принадлежит только мне, — тихо вздохнув, сказал Е-е. — Она никогда не изменяет мне.

— Конечно, родной! — Рози, до этого сидевшая тихо, как мышка, и терпеливо ожидавшая, чем же закончится этот необычный разговор, теперь даже захлопала в ладоши. — Зачем мне тебе изменять? Мне с тобой очень хорошо, очень сладко, — по-детски добавила она и чмокнула Е-е в щеку.

Е-е растаял, словно мороженое на жарком солнце.

— Знаешь, Рози, — сказал Е-е. — Кажется, я только сегодня оценил тебя по-настоящему.

— Да, дорогой? — Рози игриво заглянула ему в глаза.

— Да, дорогая, — ответил Е-е. — Мне приятно было слышать некоторые слова о… э-э-э… моих мужских достоинствах.

— Достоинства у тебя что надо, — скромно потупив глазки, молвила Рози. — Иной девушке такие и во сне не приснятся…

— Конечно, — без тени ложной скромности заявил Е-е. — Я сам знаю себе цену.

— Истинную цену, — с удовольствием добавила Рози; она с наслаждением — чуток, совсем чуток! — поддразнивала Е-е. Но он не заметил иронии в ее голосе. Он все принял за чистую монету.

Впрочем, для некоторых людей — это отменное качество. Принимать все за чистую монету. Независимо от того, так это на самом деле или не так.

Принимай все за чистую монету — и ты будешь жить легко и свободно. Без тени сомнения в душе. Без страха. Без ненужных переживаний, волнений и треволнений.

К черту все сомнения! Живи настоящим! Живи теперь, сейчас, сегодня! А что там когда-то будет — никто не знает. Никто не знает этого на самом деле. Все могут только предполагать. Гадать. Строить карточные домики, возводить замки на песке. Поэтому живи настоящим! Ведь только оно реально!

— Истинной цены не знает никто, — по-философски заметил Николя, — ни себе, ни другим, ни людям, ни вещам. Все меняется в этом мире. Проходит время — и все опять меняется. Потом — снова меняется. Вновь и вновь. И так — до бесконечности. Поэтому проходит время — и истинная цена тоже меняется.

Рози с напряженным вниманием выслушала этот монолог. Потом честно признала:

— Ты очень умный, Николя. Потому-то, я думаю, ты и стал руководителем рок-группы. Тут недостаточно просто хорошо играть на гитаре. Или на каком-нибудь другом инструменте. Надо быть умнее других. Видеть дальше других. Глубже других. Хоть на чуть-чуть. И ты как раз обладаешь этими качествами.

— Не пудри мозги моему Николя, — спохватилась Элен. — Ты тут заливаешь, какой он весь из себя замечательный, а я? Что ты думаешь, что я буду спокойно сидеть и слушать, как ты вешаешь ему на уши всю эту «лапшу»? Не отбивай у меня парня, Рози! У тебя ведь есть Е-е! Разве тебе его не хватает?

— Хватает, — с присущей молодости нагловатостью бесцеремонно заявила Рози. — Очень даже. Такого же и остальным желаю…

— Но-но! — предостерегающе помахал ей пальцем Е-е. Он не хотел, чтобы девушки поссорились. Одно дело — расточать друг другу комплименты, а совсем другое — когда этих комплиментов — через край. Ведь так легко наломать дров. А зачем? Честное слово, это совсем ни к чему! — Не надо язвить, Рози. Я понимаю, что ты от меня в восторге, — поспешил добавить он, чтобы не обижать свою девушку, ведь как-то надо было избежать возможной ссоры. — Но ведь и Николя, и Элен тоже счастливы! Ведь у каждого — свое счастье!