— В чем — уговорила? — по-женски не выдержала Элен. — В том, что ты вообще не будешь принимать меня? Или, наоборот, будешь принимать меня такой, какая я есть, не стараясь меня переделать на свой собственный лад?

Николя деланно вздохнул, а затем искренне улыбнулся:

— Моя дорогая Элен! Я всегда, всегда буду принимать тебя только такой, какая ты есть… Я не буду тебя переделывать… Ты довольна ответом?

— Почти, — сказала Элен.

— Почему — почти? — удивился Николя.

— Потому что только дурак может быть всегда и всем доволен. Настоящий человек всегда чем-нибудь недоволен, это — нормальное явление.

— Разумно, — согласился Николя. — Похоже, ты даже умнее, чем я когда-то думал. Я не перестаю удивляться тебе… По-хорошему, разумеется…

— Я рада, мой дорогой, — усмехнулась Элен, — что до сих пор не перестаю тебя удивлять. Это говорит о том, что я обладаю чувством новизны…

— Ты обладаешь не только чувством новизны, но и кое-чем еще, — констатировал Николя и неожиданно обнял Элен, прижал ее к себе, крепко-крепко поцеловал. От этого сладкого поцелуя у Элен даже закружилась голова.

— Ну ладно, — сказала она через минуту и слегка отстранилась от Николя. — Тут не время и не место. Зачем распалять себя впустую?

— Хорошо, — согласился Николя сразу же, словно какой-нибудь уж чересчур послушный школяр. — Ты права.

— Отвези меня домой, — мягко попросила Элен.

Николя остановил проезжавшее мимо такси. Потом открыл дверцу, усадил Элен и уселся сам. Машина тронулась с места, и клубы летней пыли вырвались из-под колес.

Минут через тридцать впереди показался студенческий городок. Вскоре машина притормозила.

— У меня еще дела, — сказал Николя. — Я — в «гараж».

— А я — в общежитие, — сказала Элен. — Почитаю учебник… Послушаю магнитоальбом… Посмотрю стихи…

— Хорошо, — чмокнул Элен в щечку Николя. — Позвони, если понадоблюсь.

— Всего хорошего, — произнесла Элен и выбралась из салона такси. Еще раз взглянула на Николя. Он отсчитывал терпеливо дожидавшемуся таксисту франки. Деньги. Денежки… Ассигнации. Клочки бумаги, которые правят этим миром. Вершат судьбы людей. Решают все.

Элен по дорожке направилась в сторону общежития.

«Если Лоли и Аделина уже там, то дам им тоже прослушать магнитоальбом рок-группы Николя. Возможно, у них будут какие-нибудь замечания, или пожелания, или советы», — подумала Элен.

А она была неглупой девушкой и поэтому прислушивалась к советам других людей и иногда даже извлекала из них пользу.

3

Аделина и Лоли как раз были дома.

— Привет, Аделина! Привет, Лоли! — Элен поочередно поцеловала подруг. — Куда это вы с утра запропастились? Или вообще не спали сегодня?

— Спать-то мы спали, — сказала Лоли.

— Но просто пришлось рано вставать, — добавила Аделина.

— Это еще почему? — поинтересовалась Элен. — Кошмары доконали?

— Ну ты и скажешь, — заулыбалась Лоли.

— Какие, к черту, кошмары… — засмеялась и Аделина. — Никаких кошмаров, кроме экзаменов, у нас, студентов, не бывает. Ты же сама знаешь.

— Ты что, сдала свое чувство юмора в автоматическую камеру хранения? — удивилась Элен.

— Ага… Вместе с гигиеническими тампонами, — съязвила Аделина.

— Ну, вы, девки, и даете! — захохотала Лоли. — Вас послушать — так и на кинокомедию ходить не надо…

— А ты не слушай, — сказала Элен.

— Да я, наоборот, не хочу быть все время серьезной, — отвечала ей Лоли. — Быть серьезной — это так скучно!

— Правильно! — воскликнула Аделина. — Серьезными не в меру бывают только «синие чулки»… И в итоге их всегда кто-нибудь натягивает на ноги, — заключила она.

— Очень мудрая мысль, — сказала Элен то ли в шутку, то ли всерьез. Ее было трудно понять в эту минуту.

— Конечно, мудрая, — согласилась Аделина. — Я ведь совсем не глупа.

— Только сегодня утром на вокзале глупо поступила, неожиданно выпалила Лоли. — Когда отчитала случайно толкнувшего тебя носильщика.

— Так вы ездили на вокзал? — удивилась Элен, — с самого утра?

— Ну да, — повела плечами Аделина.

— Вот почему вас ни свет, ни заря тут не было, — пробормотала Элен. — А мне ничего не сказали?

— Ты так сладко спала, — начала Лоли.

— Что нам просто не захотелось тебя будить, — закончила за подругу Аделина.

— А мы тебя очень любим, — продолжала Лоли.

— Хотим, чтобы ты поспала побольше, — добавила Аделина.

— И хорошо знаем, что ничто в этом мире не может заменить здорового, полноценного, крепкого сна, — заключила Лоли.

— Вот почему мы не стали будить тебя, — пояснила Аделина.

— Ну вы и мастерицы пудрить мозги, — вздохнула Элен. Но зачем вы ездили на вокзал? Вы мне до сих пор так и не сказали.

— Так что, скажем ей? — Аделина посмотрела на Лоли.

— Ладно, — вздохнула Лоли. — Так и быть. Скажем.

— Да что это у вас за секреты такие? — возмутилась Элен. — Разве я от вас что-нибудь скрываю? Мы же здесь все как одна семья. Единое целое. Какие секреты могут быть в семье?

— Элен права, — вздохнула теперь и Аделина. — Поэтому мы должны ей все рассказать. Ты согласна?

— Согласна, — ответила Лоли.

— Ну, не тяните резину, — простонала Элен. — Я вся — внимание.

— Вчера вечером мы получили телеграмму, — заговорила Аделина.

— Тебя как раз не было дома, — вставила Лоли.

— Ну, не перебивай, — Аделина укоризненно поглядела на подругу.

— Хорошо, я постараюсь, — пообещала Лоли.

— Так вот, — продолжала Аделина. — В этой телеграмме сообщалось, что как раз сегодня утром — рано утром! — в Париже проездом будет Альберто… Он возвращается из Лондона, куда ездил по делам, к себе в Милан…

— Альберто? — наморщила лоб Элен. — Постой-постой… Это тот самый бармен из миланского кафе? В котором однажды по контракту играла рок-группа Николя?

— Ну да, — заулыбалась Аделина. — Молодец! Ты, оказывается, все хорошо помнишь…

— Еще бы… — протянула Элен. — Те миланские приключения мне запомнятся надолго… Особенно тот парень, Джанни, который делал вид, что влюблен в меня, а на самом деле его интересовало только одно: деньги.

— Деньги, они, знаешь ли, не мешают любви, — снова встряла Лоли. — Только любовь должна быть искренней. А деньги это просто как необходимое приложение к ней…

— Конечно, — согласилась Элен. — Лучше, когда они есть. С деньгами все в жизни намного проще… Даже любовь — и та прочнее…

— Хотя любовь и деньги — понятия не равнозначные, — сказала Аделина, как и все девушки, все отклоняясь от основной темы разговора. Уж такова женская психология. Правда, по всей видимости, ничего плохого в этом нет.

— Да кто же говорит, что равнозначные? — подхватила Лоли. — Только ведь любви на голодный желудок не бывает. Разве не так? Если нечего, извините, жрать, то тут уж не до любви…

— А для парня и вовсе тогда проблема, — задумчиво произнесла Элен.

— Извините за грубость, но я позволю себе конкретизировать, — сказала Лоли. — У голодного парня, знаете ли, просто не будет стоять…

— Уж эта мне Лоли, — притворно удивилась Аделина. — Вечно отчебучит что-нибудь такое-этакое…

— Я просто называю вещи своими именами, — поджала губки Лоли. — Не люблю жеманства там, где оно вовсе ни к чему..

— Это не жеманство, — сказала Элен. — Для обозначения сказанного тобой существуют и другие слова…

— Импотенция, ты хочешь сказать? — ляпнула Лоли с видимым удовольствием. Ей нравился тот имидж, который она сама себе все время старалась создать. Этакая рубаха-девка, ершистая, крутая и прямая, как оглобля.

— Да ну вас к черту, девки! — не выдержала Аделина и рассмеялась. — Опять вы уклонились от основной темы разговора…

— Не «вы», а «мы», — поправила Элен. — Так за чем же дело стало? Давайте продолжим…

— Вот я и говорю, — оживилась Аделина, — что встречаемся мы у вагона с Альберто, как он и просил, а он передает всем горячие приветы: Николя, Себастьяну, Жозе, ну и другим… Всем, кого знает…

— А мне? Мне он не передал привет? — полюбопытствовала Элен, хороню зная о том, что если она будет слушать подругу не перебивая, то та может без устали болтать еще не один час. и, самое интересное, весь этот час даже и не подойдя к главному в разговоре…

— Разумеется, передал, — не выдержала Лоли.

— Дай мне сказать… — настойчиво попросила Аделина и продолжала: — Но он передал не только привет. — Аделина вздохнула, перевела дыхание, собралась с духом и постаралась наиболее кратко, как только могла, изложить свои следующие мысли: — Альберто сказал, что одна из ведущих итальянских фирм грамзаписи готова выпустить первый магнитоальбом рок-группы Николя…

— Да, но там же одни только инструментальные вещи! Правда, за исключением песни «Если ты есть…», где солирую я…

— Они готовы выпустить только инструменталку, — пояснила Аделина. — А песню «Если ты есть…» лучше приберечь для второго магнитоальбома, не инструментального характера… Я так думаю,

— Одну инструменталку? — переспросила Элен.

— Ну да, — сказала Аделина. — А что в этом такого?

— По-моему, тоже вполне нормально, — высказала свое мнение и Лоли.

— Есть же великолепные альбомы Дидье Маруани, Рэя Конниффа, Франсиса Гойи… Да и не только их… Пусть будет и альбом группы Николя, — сказала Аделина.

— Пускай… — согласилась Элен. — Но я не понимаю: при чем тут Альберто, при чем тут известная итальянская фирма грамзаписи, да и вообще, какие такие секреты от меня? Ничего не понимаю…

— Сейчас поймешь, — вздохнула Аделина. — Помнишь всю ту миланскую историю? Насчет картин, похищенных из частных итальянских коллекций и считавшихся уже безвозвратно утраченными?

— Помнишь, ты нашла в своей сумочке за подкладкой пластиковую карточку с названием парижского банка? — не выдержала Лоли. — Получалось, что ты — хозяин одной из ячеек. Ну, тебе еще подсунули эту карточку… Кто-то из преступников. Только ты сначала этого не знала… Потом вы с Николя отправились в банк и нашли в ячейке два свертка — картины, срезанные с подрамника и скрученные в трубку… А тремя днями позже я притащила в «гараж» газету… И Аделина как раз при этом присутствовала… В газете писали о том, что недавно парижское отделение ИНТЕРПОЛа получило странный подарок от человека, пожелавшего остаться неизвестным…

— Помню, помню, — сказала Элен. — Этим подарком были как раз те самые картины, которые преступники похитили из частных итальянских коллекций.

— А ты помнишь, что стоимость находки эксперты оценили в два миллиона долларов? — Лоли торжественно подняла вверх указательный палец. При этом вид у нее стал достаточно смешным.

Элен еле удержалась, чтобы не захихикать. Но ей вовсе не хотелось обижать подругу. Поэтому она только и сказала:

— Ну?

— Нет ничего тайного, что когда-нибудь не стало бы явным, — заговорила теперь Аделина. — Каким-то образом тем итальянцам, у которых преступники похитили картины, стало известно, что ты и Николя честно и безвозмездно, даже не попросив вознаграждения возвратили картины. Вернули полотна их законным владельцам.

— Вернули — и правильно сделали, — вздохнула Элен. — Я и теперь поступила бы точно так же.

— Не сомневаюсь, — сказала Аделина и с уважением посмотрела на свою подругу. — Но сейчас речь не об этом. Я вот что хочу сказать. М-м-м…

Она призадумалась и даже слегка прикусила нижнюю губу.

— Я все объясню! — воскликнула бойкая Лоли. — Дело в том, что один из итальянцев, владельцев картин, является, к тому же, и владельцем фирмы звукозаписи. Вот, в знак благодарности к Николя, узнав, что тот — руководитель рок-группы, итальянец и решил записать и растиражировать в Италии их первый альбом…

— Первый музыкальный альбом рок-группы Николя! — мечтательно произнесла Элен. — Это просто здорово! — Но тут же она спохватилась и задала вопрос: — А что, разве тот итальянский бизнесмен никогда не слышал «вещей», которые исполняет рок-группа Николя?

— Нет, ни одной, — ответила Лоли.

— Ни единой, — подтвердила и Аделина.

— Значит, итальянец и вправду хочет выпустить музыкальный альбом просто из-за благодарности к Николя. За то, что вернули его картины, — пробормотала Элен и тут же сказала резко: — Но ведь Николя никогда не пойдет на это! Он слишком гордый! Он не согласится на то, чтобы кто-то выпускал альбом, даже не будучи хоть элементарно знаком с музыкой, которую играет рок-группа!

— Вот именно! — воскликнула Аделина.