Селия и Роберт Престоны уже находились в зоне ожидания вместе с Тодом, Иви, Дженни, Коулом, кузинами Иви с их мужьями, и толпой незнакомых людей, которых я мельком видела вчера на церемонии.

Селия встала со своего места, как только увидела меня.

— Одри, дорогая, мы беспокоились, что вы не полетите с нами. Что с вами случилось вчера вечером? — спросила она. — Я бы спросила у своего сына, но он избегал меня, как чумы. Впрочем, как обычно.

Я почувствовала, как Джеймс напрягся рядом со мной.

— Я не очень хорошо себя чувствовала, Миссис Престон. Простите, что пришлось уйти, и я все пропустила. Джеймс сказал, что это было потрясающе, — сказала я и натянула на лицо искусственную улыбку специально для Миссис Престон, а про себя решила, что нужно выбросить все из головы, что она мне говорила на прошлой неделе, из головы. Джеймс защитил меня от моей матери, теперь моя очередь защитить его от его матери.

— Вы почувствовали себя лучше этим утром?

Она пристально смотрела на нас, вероятно, заметив, что мы впервые не держимся за руки.

Я протянула руку и схватила Джеймса за руку, сжав ее.

— Мне намного лучше, спасибо. Я действительно с нетерпением жду этой поездки.

Она натянуто улыбнулась и направилась обратно к своему месту, но вдруг неожиданно остановилась.

— Ах, да. Я хотела спросить у вас. А кто была та странная женщина, с которой вы имели удовольствие беседовать вчера в церкви? Как я поняла, она вызвала настоящий переполох в задних рядах.

Фальшивая улыбка все еще была приклеена к моему лицу. Я старалась удержать ее, а еще более отчаянно я пыталась не отпустить руку Джеймса.

— Это была просто женщина, которая забрела с улицы. Я не хотела, чтобы она прерывала церемонию, поэтому и решила помочь ей покинуть церковь.

Селия Престон слегка приподняла бровь, и ее взгляд переместился на сына.

— А ты покинул свадьбу своего брата, чтобы помочь Одри с этой случайной незнакомкой?

Джеймс пожал плечами

— Я хотел убедиться, не нужна ли Одри моя помощь. Оказалось, что нет. Она справилась со всем сама.

— Как впечатляюще. В твоих устах это звучит практически так, словно Одри — действительно совершеннолетняя девица.

Селия мелочно усмехнулась и села на свое место.

В этот момент был объявлен наш рейс, и я вздохнула с облегчением.

— Спасенные вызовом, — пробормотал Джеймс себе под нос. — Я очень надеюсь, что на борту самолета бар будет укомплектован под завязку.

Частный самолет, конечно, оказался впечатляющим и роскошным, с удобными и широкими креслами, с большим пространством вокруг них для удобства пассажиров. Джеймс быстро поздоровался с Тодом и Иви, а я обняла их и поздравила. Затем он потащил меня в заднюю часть самолета подальше от родителей.

По крайней мере, мы все еще держались за руки.

Дженни и Коул разместились через проход от нас. На Коуле была надета рубашка-поло, огромные солнцезащитные очки находились на его макушке, а его темные, искусственно приглаженные волосы выглядели дикими и всклокоченными. На Дженни была шляпа с узким полем и черный комбинезон. Ее хмурый взгляд был направлен на меня.

— Где ты пропадала вчера вечером? — спросила она. — Мы вынуждены были присматривать за Джеймсом, потому что он топил свое горе в десяти стаканах бурбона.

— У меня были дела, — сказала я, все еще удерживая улыбку на своем лице.

Она неодобрительно смотрела на меня какое-то время, а затем обратилась к Джеймсу.

— Привет, Джеймс. Мы можем с тобой поменяться местами на минутку?

Он кивнул, возможно, испытав облегчение, что, наконец, появился шанс разрушить гробовое молчание между нами. Как только стюардесса провела с пассажирами презентацию по технике безопасности, Дженни тут же повернулась ко мне.

— Что между вами двумя произошло? — прошептала она.

Я наклонилась чуть вперед проверить, что Джеймс и Коул не могут нас слышать. Они были увлечены беседой.

— Много чего, — призналась я. — Я полагаю, что я необходима Джеймсу только как его сопровождающая. Чувств больше нет. Все так запуталось. Столько всего поставлено на карту.

«В том числе и мой рассудок», — подумала я. — «Не говоря уже о моем сердце. И, что самое главное, будущее Джеймса».

Она подняла брови в знак изумления так, что они оказались невидимыми под ее шляпкой.

— Он был сам не свой вчера вечером на приеме, Дри. Серьезно. Ему было плохо без тебя. И сегодня он все еще выглядит так, словно у него эмоциональное похмелье. Тебе необходимо все исправить.

Я убрала воображаемую пылинку со своей юбки.

— Я не знаю, смогу ли я это сделать, Дженни.

— Дри.

Дженни подождала, пока я подняла голову и встретилась с ней глазами.

— Не пытайся обмануть меня. Я знаю, что ты по-настоящему испытываешь чувства к этому человеку.

— Я думала, ты говорила, что мысли и чувства не заметны, Дженни. Никто, как предполагалось, не мог их видеть.

— Они не могут быть незаметными, если все написано на твоем лице, — отрезала она.

Мы просто смотрели с ней друг на друга, и я готова была ее побить.

— Я пытаюсь все сделать правильно, — сказала я, — Для Джеймса и для себя.

— А ты говорила с ним о том, как ты себя чувствуешь? Он сказал тебе, что он хочет? — спросила она.

Я отрицательно покачала головой.

— Он пытался. Но, честно говоря, я не хочу этого знать. Неважно, что он говорит, я знаю, что для него я не лучший вариант.

Дженни сжала мою руку.

— Ты такой хороший человек, один из самых лучших людей, которых я знаю. Когда же ты сама себе дашь шанс?

— Шанс для чего? — спросила я ее надтреснувшим голосом.

— Быть счастливой, — ответила Дженни.

— Я счастлива. По крайней мере, сейчас я знаю, что это за чувство, — пробормотала я.

Она снова посмотрела на меня, хмурясь.

— Если ты его любишь, а я предполагаю, что именно так все и обстоит, то ты должна предоставить ему шанс, — сказала она.

— Не могу, Дженни — произнесла я, чувствуя, что вот-вот расплачусь. — Я просто пытаюсь сохранить то положение дел, которое становится день ото дня все хуже и хуже. Все плохое притягивается туда, где я нахожусь. Я люблю его, но он совершенно не из моей лиги. Его мать ненавидит меня, и она никогда не примет меня в свою семью. Моя мать уже пыталась его шантажировать, для этого она и приехала на свадьбу. Все это не очень похоже на то, что у нас будет одна большая счастливая семья.

Я сделала глубокий вдох.

— И все может стать еще намного хуже, именно поэтому я даже не хочу знать, что он чувствует. Что, если он ответит мне взаимностью, а? Это же все равно никогда не сработает, а только разобьет мне сердце. А вдруг он не ответит мне взаимностью? Тогда это уничтожит мое чертово сердце. Понятно тебе?

— Понятно, — вздохнула Дженни. — Но ты должна прекратить слишком активно думать и должна позволить ему высказаться. В противном случае ты никогда этого не узнаешь.

— Узнаю что? — спросила я.

— Какой он на самом деле, Дри.

Дженни с жалость посмотрела на меня.

— Если ты не позволишь ему высказаться о том, что он к тебе чувствует, то у тебя больше не будет шанса узнать об этом. Конечно, в твоем закрытом мирке, который ты пытаешься создать для себя, это может казаться безопасным и идеальным, но это неправильно. Я знаю тебя, ты желаешь, чтобы все было правильным. Ты хочешь заботиться о Томми и стараешься избегать неприятностей со своей матерью, и в тоже время пытаешься возвести Джеймса на пьедестал. Но этот маленький мирок недостаточно большой для тебя самой, подруга. Он недостаточно большой, чтобы ты могла в нем жить.

— Да, — буркнула я.

Я сняла со своей юбки еще несколько воображаемых пылинок. Дженни знала меня лучше, чем я того желала.

— Я уже говорила тебе, что ты умна?

— Говорила, — ответила она и улыбнулась. — Раз ты считаешь, что я умная, то прислушайся к моим словам. Будь смелее. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. И, возможно, немного алкоголя для храбрости.

Она нажала кнопку над нами, и стюардесса появилась мгновенно.

— Будьте добры пару стаканов алкоголя, — сказала Дженни. — Любого, что у вас есть. Это сделает наш полет просто улетным, как, впрочем, и все остальное, и я уверена, все наладится.

Глава 4

Джеймс

Полет прошел для меня как в тумане. Коул и я пили бурбон и говорили о спорте. Он, должно быть, почувствовал, что мне было необходимо сохранить стабильное состояние. Он даже не стал пересаживаться назад на старое место, чтобы находиться поблизости от Дженни.

Наконец, мы добрались до острова, и хотя я был уверен, что повсюду нас окружала красота, но я ни на что не обращал внимания. Я прежде уже бывал на десятке прекрасных островов. Мне было плевать. Рядом со мной Одри была похожа на заключенную, такую тихую и безропотную.

Мы только прошли регистрацию, когда я услышал свое имя.

— Джеймс!

Я обернулся и увидел, что Тод нам машет.

— Сегодня вечером у бассейна будут напитки, — прокричал он и показал большой палец вверх.

Это означало, что до встречи с ним у нас оставалось достаточно времени, которое мы с Одри могли потратить только на себя.

Я не знал, смеяться мне от этого или плакать.

Мы шли по территории отеля, и хотя и предполагалось, что он должен быть достаточно роскошным, я не замечал ничего вокруг себя. Все, о чем я мог думать — Одри. Я не знал, что происходило внутри нее, и понятия не имел, о чем она думала, и это незнание выбивало меня из колеи.

Она сказала, что любит меня…. Она именно это имела в виду? С тех пор, как она произнесла эти слова, ее как будто ее подменили, и Одри соблюдала со мной дистанцию уже в течении нескольких часов.

Служащий гостиницы привел нас к нашей вилле, которая представляла собой огромный, изыскано украшенный розовой лепниной дом с опоясывающей его верандой. Мы вошли внутрь, и он заверил меня, что наш багаж и весь алкоголь, который я затребовал, доставят в ближайшее время. В нашем распоряжении имелся дворецкий, от услуг которого я сразу отказался. Я хотел побыть в одиночестве. Я даже не был уверен в том, хочу ли я, чтобы Одри находилась здесь со мной прямо сейчас. У меня было стойкое ощущение, что она собиралась сказать мне то, что я не хотел бы слышать снова.

— Потрясающе, — сказала она, обходя дом. — Как красиво.

Я посмотрел на нее. Она была одета в юбку и безрукавку, рисунок в верхней части которой повторял рисунок на юбке, а ее волосы были собраны на затылке в низкий хвостик. Она выглядела так легкомысленно, молодо и так красиво, что это резало меня по живому.

— Одри, — обратился я к ней, и она взглянула на меня. — Так не может продолжаться. Ты должна сказать мне, что происходит с тобой.

По ее лицу пробежала тень.

— Джеймс… давай просто переживем сегодняшний день. Так много всего происходит.

— Ты снова получила известие от своей матери?

— Нет, — ответила она. — Но знаю, что обязательно получу.

Я протянул свою руку и взял ее за руку, засовывая свою уязвленную гордость куда подальше.

— Я помогу тебе с ней. Ты же знаешь, что помогу.

Хотя она и улыбнулась мне, но при этом быстро выдернула свою руку из моей.

— Я должна сделать это сама.

Я разочарованно вздохнул.

— Мы снова еще раз возвращаемся к теме ковбоя?

— Вроде того — ответила она и сделала шаг назад.

Между нами сейчас словно разверзлась пропасть. Даже если бы я протянул руку, то не смог бы дотянуться до нее.

— Я собираюсь исследовать оставшиеся места, которые еще не осмотрела, а потом быстренько приму душ, — сказала она, и тут же ушла.

После этого в дверь позвонил дворецкий, доставивший алкоголь, который я заказывал. Его появление было единственным положительным моментом до сего времени за сегодняшний день. Единственным.

Десять минут спустя Одри позвала меня из спальни. Я вошел, сжимая в руке стакан с бурбоном. Я не был уверен, готов ли прямо сейчас столкнуться с Одри в образе Джекила или Хайда (прим. ссылка на героя повести Роберта Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»).

Войдя в комнату, я остановился, как вкопанный. Она расположилась на кровати полностью обнаженной, ее великолепное тело было передо мной как на ладони.

— Я помню, что ты сказал, что не хочешь воспользоваться всем спектром моих услуг.

Она посмотрела на меня и провела рукой вдоль своего тела, едва касаясь своей груди. Ее соски были твердыми и торчащими.