Саймон пошел к дому садовника. Однако не дойдя до дома, за живой изгородью он увидел соломенную шляпу мистера Осборна. Саймону всегда нравился этот старик. Он работал с увлечением и гордился результатами своих трудов. Он был трудолюбивый и ответственный, и герцог уважал его за это. Ему также нравились близкие теплые отношения между Сарой и ее отцом. Он ни разу не слышал, чтобы Сара как-то пренебрежительно отозвалась о нем. По всей видимости, отец очень любил ее. Она рассказывала, что у него, кроме нее, никого больше не осталось. Поэтому они были близки и очень привязаны друг к другу.

Подойдя ближе, Саймон обнаружил мистера Осборна горячо спорящим с одним из садовников о преимуществах использования навоза в качестве удобрения.

– Мистер Осборн, – позвал он.

Услышав голос герцога, Осборн остановился на полуслове, медленно повернул голову и посмотрел на Саймона. Затем он что-то тихо сказал садовнику, и тот, поклонившись Саймону, быстро зашагал прочь.

Осборн небрежно поклонился и спросил:

– Чем могу быть полезен вашей светлости?

Его слова были вежливыми, но тон заставил Саймона засомневаться, действительно ли он не знает о его отношениях с Сарой.

– Я ищу Сару. Вы знаете, где ее найти?

– Знаю.

Саймон ждал продолжения. Однако Осборн просто стоял молча, глядя на герцога прищуренными глазами из-под полей своей шляпы.

– И где же она? – наконец спросил Саймон.

– В Шотландии.

– В Шотландии?! – Он в замешательстве покачал головой. – Что вы имеете в виду?

Морщинистая кожа на лице старика немного натянулась. Казалось, каждое слово дается ему с большим трудом.

– Она сейчас на пути в Шотландию, чтобы там выйти замуж.

– Замуж? За кого? – недоуменно воскликнул Саймон.

– За Роберта Джонстона, – проскрипел в ответ старик.

Нет! Это… Это невозможно!

Глаза Осборна сузились еще больше, и он ткнул грязным пальцем в Саймона.

– Не смотрите так на меня, ваша светлость! Это все из-за вас! Как будто вы удивлены! Ваши действия заставили мою дочь пойти на это!

– О чем вы говорите? – с трудом выговорил Саймон.

Осборн покачал головой, глядя с отвращением.

– Вы скомпрометировали ее. Мою невинную, прекрасную Сару. Вы… – Старик отвернулся, а когда повернулся обратно, в его серо-голубых глазах, точно таких же, как у дочери, стояли слезы. – Ладно, это уже не важно… – Он помолчал и продолжил севшим от переполнявших его эмоций голосом: – Я обещаю вам, что после того, как Сара выйдет замуж, она будет держаться подальше от вас. Надеюсь, вы будете столь же любезны и оставите ее в покое.

Саймон лихорадочно соображал. Зачем Саре это делать? Если бы она так хотела замуж, то сказала бы ему об этом. У нее точно не было никаких чувств к этому Джонстону. Какие его действия могли заставить ее так скоропалительно выходить замуж? Если только…

О боже! Если только она была беременна.

Сара носит ребенка. Его ребенка.

Но если это так, зачем она рассказала отцу? При чем здесь Роберт Джонстон? Почему она не пришла к нему?

Ладно, все эти вопросы могут подождать. Сейчас нужно найти Сару! Нужно остановить эту чертову свадьбу! Если только уже не слишком поздно…

– Когда они уехали? – рявкнул он на Осборна.

– Сегодня утром.

Саймон кивнул и шагнул вплотную к старику.

– Слушайте внимательно, Осборн. Я выезжаю немедленно. Я отправлюсь в Шотландию и помешаю этому браку.

Осборн открыл было рот, но Саймон перебил его.

– Она не может выйти замуж за Роберта Джонстона, – он буквально выплюнул чужое мужское имя, – потому что она выйдет замуж за меня!

Осборн обомлел от удивления.

– Но вы… вы помолвлены… с другой… вы не можете!

– Уже нет, – сообщил ему Саймон. – Для меня нет никого, кроме Сары. Я люблю ее! И я люблю…

Ребенок. Их ребенок. Эмоции захлестнули Саймона, и он так и не смог закончить фразу. Наконец он с большим трудом прошептал:

– Сара – это все, что у меня есть.

С этими словами он развернулся и пошел к конюшне. Ему было тяжело дышать от осознания истинности всех слов, которые он сказал.


Саймон скакал так быстро, будто гончие ада кусали его за пятки. Он ехал много часов, останавливаясь лишь для того, чтобы сменить лошадь. К ночи он так устал, что боялся выпасть из седла.

Два дня спустя, туманным утром, Саймон въехал в деревню Гретна-Грин, не зная, что может его ждать здесь. Может быть, Сара и Джонстон прибыли сюда раньше, а может, и нет. Может быть, они уже поженились и возвращались обратно в Айронвуд-Парк. Герцог скакал почти без отдыха, но так и не встретил их. Может, они где-то разминулись? Но Саймон все еще надеялся. Эта сумасшедшая гонка лишила его всех эмоций, кроме надежды. Надежда – все, что у него осталось.

Он ехал в гостиницу, знаменитую тем, что на протяжении последних шестидесяти лет местный кузнец сочетал там браком сбежавшие пары. Когда в прошлом году кузнец умер, это дело было передано в руки его внука, мистера Эллиота, священника, который венчал спешивших пожениться прямо в гостинице. Деревня состояла в основном из старых глинобитных домиков, среди которых высились лишь несколько современных каменных домов. Гостиница была самым большим зданием в деревне.

Когда Саймон спешился, из дверей гостиницы появился молодой человек с бледным лицом. Взяв в одну руку поводья, Саймон снял шляпу и, вежливо поздоровавшись, спросил:

– Вы мистер Эллиот?

– Да, сэр.

– Скажите, вы венчали здесь кого-либо за последние двадцать четыре часа?

Эллиот смотрел на него несколько секунд, прежде чем ответить:

– Нет. Может быть, там предмет вашего беспокойства?

И он указал подбородком в сторону лужайки. Саймон посмотрел в указанном направлении и увидел темную ссутулившуюся фигуру, сидящую под деревом. Подойдя ближе, Саймон по осанке и черным волосам опознал в ней Роберта Джонстона. Когда кучер поднял голову, по его лицу было видно, что он тоже узнал Саймона.

– Ваша светлость?! – Роберт поморгал и замотал головой, как будто перед ним был призрак. – Что вы здесь делаете?

Саймон проделал весь этот путь не для того, чтобы вести с ним светские беседы, поэтому заданный вопрос повис в воздухе.

– Где она?

– Сара? – Джонстон смущенно отвел глаза. – Вы ищете Сару?

Саймон пытался сохранять спокойствие, но руки сами сжались в кулаки.

– Где она, Джонстон?

– Зачем вы приехали сюда? Вы тот, кто… – Джонстон растягивал каждое слово и смотрел на Саймона, прищурив глаза.

Саймон подошел к нему вплотную.

– Мне нужно поговорить с Сарой Осборн.

Джонстон закусил губу.

– Зачем? Вы хотите снова разрушить ее жизнь? А потом бросите ее совершенно одну, без возможности получить чью-либо помощь? – Он покачал головой и добавил с горечью: – Я не стану второй раз спасать ее.

Саймон был ошарашен. Он разрушил ее жизнь? Он бросит ее одну?

– Я желаю ей добра.

– Добра? И что же вы намерены сделать, ваша светлость? – Джонстон смотрел на него с откровенной неприязнью. – Поселите в каком-нибудь особняке в Лондоне и будете использовать как тайную любовницу, при этом демонстрируя всему свету, как вы обожаете свою прекрасную молодую жену? Сара не заслуживает такого обращения. – Он поднял палец, пытаясь подчеркнуть свои слова. – Она слишком хороша для этого!

Только сейчас Саймон заметил полупустую бутылку виски, которая валялась у корней дерева. Он снова посмотрел на Джонстона.

– Ты пьян.

Джонстон небрежно пожал плечами.

Саймон окинул его внимательным взором.

– Полагаю, замуж за тебя она не вышла.

Джонстон нахмурился и отвернулся.

Саймон провел рукой по своим давно не чесанным, из-за отсутствия расчески и верного Бартона, волосам.

– Почему она отказала тебе?

Кучер обхватил голову руками.

– Она обвинила меня в том, что я ее похитил. Я не понимаю, что у нее на уме. Она уехала сегодня утром на почтовой карете.

– Куда?

– В Манчестер.

– Когда?

– В девять часов.

Проклятье! Саймон встретил почтовую карету на дороге меньше часа назад. А Сара, значит, ехала в ней. Теперь, чтобы догнать ее, потребуется значительно больше времени.

Саймон надел шляпу и зашагал к своей лошади. Джонстон крикнул ему вслед:

– Как бы там ни было, а я от вас ухожу. Я больше не появлюсь в вашем доме. И я больше не ваш кучер.

Саймон ничего ему не ответил. Мгновение спустя он уже мчался галопом по дороге обратно в Англию.


Сара сложила руки на коленях и потихоньку разглядывала других пассажиров почтовой кареты. Их было всего трое: пожилая супружеская пара и молодой человек, ехавший в Лондон. Они пытались завязать с ней разговор. Обычно Сара с удовольствием знакомилась с новыми людьми, но сегодня разговаривать ей не хотелось.

Она просто сидела, глядя на свои сцепленные руки и не участвуя в общем разговоре. Сара чувствовала на себе любопытные взгляды, зная, что другие пассажиры понимают, почему молодая женщина едет одна в почтовой карете из Гретна-Грин.

Роберт был добр к ней во время их поездки на север. Он не трогал ее, давая время смириться с мыслью, что ей придется выйти за него замуж. Сара пыталась. Она старалась оставаться спокойной и убеждала себя, что это лучший выход для нее и ребенка. Но она не смогла.

И вот, когда Роберт уже договаривался со священником в Гретна-Грин, Сара приняла окончательное решение. Она не станет этого делать. И не ради себя, а ради него. Он заслуживает женщину, которая в ответ на его заботу сможет искренне любить его и ухаживать за ним. Он хотел жениться на Саре, но она понимала, что никогда не сможет полюбить его так, как он заслуживал. Он нравился ей, правда лишь до того момента, когда она узнала о том, что он выдал ее отцу. О любви не могло быть и речи!

Роберт был обижен и растерян. Благодаря счастливому случаю как раз в это время отправлялась почтовая карета, на которой Сара смогла ускользнуть от него. Она заплатила кучеру из тех денег, что миссис Хоуп, играя свою роль в этом спектакле, вручила ей, дабы расплатиться в Бирмингеме за белье. Когда она полезла в полученный кошелек за деньгами, то обнаружила там маленький сложенный листок бумаги. Уже сидя в карете, Сара достала его и развернула. Это была записка от миссис Хоуп.


«Милая Сара!

Я так рада за тебя! Джонстон – прекрасный человек, и я желаю вам обоим прожить вместе много радостных и счастливых лет! Прими этот кошелек, как небольшой свадебный подарок от всего персонала Айронвуд-Парка. Я настаиваю, чтобы ты взяла отгул на недельку и провела ее, наслаждаясь жизнью со своим мужем.

С любовью

Милдред Хоуп».


Тяжело вздохнув, Сара сложила записку и засунула ее обратно. Как только она вернется домой, ей нужно будет вернуть все деньги.

Ее план был прост. Она вернется в Айронвуд-Парк, чтобы закончить там все дела. Как только Саймон женится, ее попросят удалиться оттуда. Но к тому времени Сара надеялась быть уже далеко от этого места.

Перед отъездом она собиралась рассказать Саймону о своей беременности. Она не хотела им манипулировать или угрожать ему. Просто Сара считала, что он имел право знать о том, что скоро станет отцом.

И вдруг карета резко остановилась.

– Что случилось? – спросила Сара, ни к кому конкретно не обращаясь.

Миссис Джонс, вторая пассажирка кареты, воскликнула:

– Нет, это невозможно! Теперь мы точно опоздаем!

Молодой человек, имени которого Сара так и не вспомнила, отодвинул занавеску и выглянул наружу. Затем он повернулся к остальным и сообщил, широко раскрыв глаза:

– Там человек верхом на лошади. Вид у него довольно дикий. Мне кажется, нас грабят!

Миссис Джонс прижала свои кулаки к лицу.

– Разбойник? – пропищала она.

И тут снаружи раздался крик:

– Сара? Сара Осборн?

Все трое пассажиров разом уставились на нее. Она медленно подняла на них глаза.

«Боже мой! Роберт, что же ты делаешь?!» Сара решила, что Роберт догнал ее, чтобы устроить сцену прямо посреди дороги.

Дверь кареты резко распахнулась, и все пассажиры разом вздрогнули. На них с перепачканного лица с диким выражением смотрела пара ярких зеленых глаз.

Человек выглядел очень грязным, мятым и взъерошенным, но это был не Роберт Джонстон. В дверях кареты стоял герцог Трент!

Он пытался что-то разглядеть в полумраке кареты. Все пассажиры смотрели на него, затаив дыхание. Наконец он увидел Сару.

– Са… ра, – с трудом, задыхаясь, выговорил он и протянул ей руку.

– Ва-ваша светлость?! Что вы здесь делаете?!

– Я приехал за тобой, – просто сказал он.

Сара потрясла головой и поморгала, чтобы убедиться, что все это не сон и что перед ней действительно стоял Саймон, а не Роберт. Она не могла поверить в это. Как такое возможно?!

– Но… почему?

Саймон грустно улыбнулся, затем, взглянув на остальных пассажиров, сказал: