30

Громадные двери замка Лэнгли были распахнуты настежь. Лучи яркого солнца лились через старинный портал в необъятный холл, окрашивая в золотистые тона его серые каменные стены и смягчая его суровость. Пылинки, крошечными мошками парившие в косых солнечных лучах, оживляли неподвижность воздуха. Тишину нарушал лишь слабый шелест листвы снаружи.

Франческа стояла на верхней площадке лестницы и смотрела вниз, внезапно охваченная ощущением своего полного слияния с прошлым, которое часто и в самые неожиданные моменты посещало ее в древнем родовом замке. Он был возведен в 1360 году Джеймсом Каннингхэмом, крупным земельным магнатом и отважным рыцарем, сражавшимся под знаменем Черного Принца[4], и с тех пор почти не перестраивался. Взгляд Франчески скользнул по рыцарским доспехам, по которым пробегали солнечные зайчики, задержался на скрещенных мечах над входом и перенесся на рыцарские щиты и шелковые знамена ее воинственных предков, оживлявшие мрачные темные стены, и остановился наконец на огромном букете свежих цветов, который она собрала сегодня рано утром и поставила на длинный дубовый стол. Вдруг в холл влетела бабочка. Покружившись немного над белыми головками цветов, она упорхнула прочь. Франческа застыла в умилении. Эта сцена поразила ее своей красотой и естественностью. Она почувствовала уже в который раз, что замок — лучшее для нее место на свете.

Легкая тень огорчения упала на лицо Франчески, и она с грустью подумала: «Если бы Виктор не настаивал на этой бесконечной секретности, мы могли бы провести уик-энд здесь, в Лэнгли, вместо того чтобы тащиться в Лондон. Как бы это было чудесно!» Он готов был выть от нетерпения, с трудом мог дождаться возможности вырваться из отеля «Спа» в Райпоне, удрать от съемочной группы. Франческа слишком хорошо знала, насколько напряженными выдались для Виктора последние десять дней, и, хотя им не удавалось часто встречаться, они каждый день разговаривали по телефону. Он постоянно ворчал и жаловался на невозможность уединиться с нею, на отсутствие свободного времени на утомительность той роли миротворца, которую навязал ему Марк Пирс своими постоянными чудачествами. Сам Виктор порой тоже капризничал. Сильный и настойчивый до самозабвения, когда они оставались наедине, он становился на людях отчужденным и холодно-безразличным. В такой двойственности его поведения было нечто пугающее Франческу, но сильнее всего она ненавидела необходимость держать в тайне их отношения, на чем Виктор продолжал категорически настаивать. Постоянная ложь тяжелым бременем легла на ее юные плечи. Прямая и открытая по натуре, Франческа тяготилась необходимостью скрывать свою связь с Виктором от Кима и особенно от Катарин, с которой она привыкла делиться самым сокровенным. Но чтобы не рисковать и не потерять Виктора, она была вынуждена выполнять его требование.

Ее раздумья нарушили приглушенные голоса группы экскурсантов, вошедших в холл из Вдовьей галереи, в которой размещалась большая часть бесценных художественных коллекций Лэнгли. Их сопровождал Осборн, гид, водивший экскурсии по замку, который рассказывал посетителям о роде Каннингхэмов из Лэнгли. Спустившись вниз по широкой каменной лестнице, Франческа с улыбкой раскланялась с экскурсантами и перекинулась несколькими словами с Осборном перед тем, как перейти в жилую часть замка, закрытую для посетителей. Она пересекла холл, быстрым шагом миновала библиотеку и вышла в круглый зал, стены которого были обшиты темными деревянными панелями. Обставленный изящной мебелью в григорианском стиле, он был намного меньше и уютнее необъятного каменного парадного холла замка. В него выходили двери нескольких комнат, а украшенная резьбой винтовая деревянная лестница вела в верхние покои замка.

Франческа приоткрыла дверь в кухню и просунула в нее голову. Их домоправительница Вэл, стоя за столом перед окнами, готовила летний пудинг из смеси разных ягод и хлеба. Франческа сказала:

— Я сейчас уезжаю, Вэл.

Домоправительница быстро обернулась, и ее лицо расплылось в улыбке.

— Хорошо, миледи. Вы уверены, что не хотите, чтобы я подвезла вас в Харроугейт к поезду?

— Нет, благодарю вас, Вэл. С вашей стороны очень мило предложить это, но у вас и так полно дел сегодня. Я сяду на автобус в конце Лэнгли-лейн. До встречи в следующий уик-энд, и не забудьте, пожалуйста, что со мною приедет моя кузина.

— Да, я помню, миледи. Жду не дождусь возможности снова повидаться с княгиней Дианой. У меня все будет готово, можете не беспокоиться. Я знаю, что княгиня любит покои Лэвиндер, — они будут подготовлены к ее приезду. К слову сказать, я послала Розмари погулять с Ладой и срезать немного цветов, чтобы вы могли взять их с собой в Лондон. Она сейчас во французском саду. Вас не затруднит, миледи, послать ее наверх позавтракать, когда будете уходить?

— Ну конечно же, нет. Вы замечательно придумали с цветами, Вэл, большое спасибо. Чао!

— До свидания, миледи, счастливого пути.

Франческа ласково улыбнулась домоправительнице и поспешила обратно в круглый зал. Бросив по привычке на ходу взгляд на старинные викторианские часы, приобретенные еще ее дедом, она заметила, что уже немного опаздывает. Она подхватила заранее собранные маленький чемодан и дорожную сумку с ремнем через плечо и выбежала наружу. Торопливо пройдя по устланной каменными плитами террасе, она спустилась по каменной лестнице, ступени которой были проложены между расположенными на разных уровнях лужаек, поросших густой травой, своими цветом и шелковистостью напоминавшей изумрудный атлас Лестница вела в тенистый сад, окруженный старой, потемневшей от времени кирпичной стеной, покрытой мхом и увитой побегами плюща с темными глянцевыми листьями.

Франческа издали заметила Розмари с Ладой, крохотным щенком фризской породы, подаренным ей Виктором в апреле. Франческа хотела сначала назвать песика Enchelada, но польщенный Виктор все же сказал, что такая кличка мало подходит для столь прелестной маленькой собачки. Они сошлись на том, чтобы сократить прозвище, и назвали щенка просто Лада. Песик, которому теперь было почти шесть месяцев, стал неотступной тенью Франчески и всюду семенил за нею. Виктор и Франческа обожали этот белый шерстяной клубочек. Виктор упросил ее захватить собачку на этот уикэнд с собой.

Нижний сад был очень древним. Его заложила много веков назад шестая графиня Лэнгли по прозвищу Француженка, чью красоту в свое время увековечили Гейнсборо и Ромни и на которую внешне так сильно походила Франческа. Поэтому нижний сад часто называли французским. Сегодня он горел и переливался всеми возможными оттенками ярких летних цветов и благоухал июньскими розами и лавандой, в изобилии росшей по краям цветочных клумб. Сложный смешанный аромат разных, буйно цветущих многолетних растений был разлит в воздухе.

Улыбка тронула губы Франчески, когда она увидела, как Розмари, десятилетняя дочка Вэл, с важным видом водит Ладу на поводке по мощенным камнями дорожкам сада, крепко сжимая свободной рукой большой букет роз и других цветов.

— Привет, Розмари, милая, — сказала Франческа, легко сбегая с последних, поросших мхом ступеней.

При виде ее Лада немедленно пришла в неистовый восторг, с радостным лаем норовя ухватить подол ее лимонно-желтого полотняного платья.

— Боже милостивый, Лада, можно подумать, что мы с тобой расставались не на час, а на целый месяц, — приговаривала Франческа, ласково поглаживая щенка. — Большое тебе спасибо, что ты немножко погуляла с ней, — обратилась она к Розмари, — и за этот чудесный букет тоже.

Розмари с поклоном вручила ей цветы.

— Я уверена, что срезала для вас самые лучшие, леди Франческа, как мама велела, завернула в газету и перевязала бечевкой.

— Вижу, что ты все сделала превосходно. Ну, пошли, дорогая, я спешу.

— Да, леди Франческа.

В дальнем конце нижнего сада в кирпичной ограде была калитка, закрытая старинной дверцей из толстых досок, обитых коваными железными украшениями. К ней и направилась Франческа с Розмари, сопровождаемая путающейся и прыгающей под ногами Ладой. Когда они подошли к калитке, Розмари присела и нежно обняла щенка.

— Веди себя хорошо, Лада, и скорее возвращайся. Я буду скучать по тебе, — прошептала она и с видимой неохотой отдала поводок Франческе. Та взглянула на нее с высоты своего роста и сказала:

— Запри за мной дверь, дорогая, а потом скорее беги в замок. У твоей мамы готов завтрак, так что не задерживайся.

— Хорошо, леди Франческа, не буду. До свидания.

— До свидания, Розмари.

Франческа распахнула калитку и, закрыв ее за собой, постояла немного на дорожке, ведущей к величественным кованым железным воротам заднего въезда в парк при замке, ожидая, пока Розмари запрет дверь. Эта часть парка Лэнгли была категорически закрыта для посторонних, и Франческа с недоумением посмотрела на мужчину с подростком, сидящих на низкой ограде выгона рядом с подъездной дорожкой. Поравнявшись с ними, выглядевшими смущенными и чувствовавшими себя явно неловко, Франческа остановилась.

— Прошу прощения, — вежливо, но твердо заявила она, — но эта часть парка закрыта для публики. Вероятно, вы не знали об этом, но, так или иначе, вы нарушили границы частного владения.

Быстро взглянув на нее, мужчина с легкой усмешкой ответил:

— Прошу прощения, ваша милость, мы не знали. Мы только-только расположились на пикник. — Он указал глазами на несколько больших надорванных пакетов, разложенных на каменной ограде. — Но если вы настаиваете, то мы сейчас же уберемся отсюда. Полагаю, что мы обязаны…

Он замолчал, продолжая пристально смотреть на Франческу. Она нахмурилась, ощущая неловкость от своей строгости. На дворе был такой чудесный солнечный летний день, а эти люди, живущие, по-видимому, в одном из промышленных городов, расположенных поблизости, так редко имеют возможность подышать свежим воздухом, насладиться красотами сельской природы. Слегка смягчившимся тоном она сказала:

— Мне очень жаль, что приходится просить вас удалиться отсюда. Но это приватная часть поместья. Вам самим будет удобнее во дворе замка. Там есть маленькое кафе, где подают напитки и мороженое. Вы сможете устроить свой пикник там.

Мужчина покачал головой.

— Это нам не по карману, леди Франческа, — рассмеялся он. — У нас своя жратва с собой и свой чай. Поднимайся, Парень, нам лучше сматываться отсюда.

— О нет, не беспокойтесь, — торопливо остановила его Франческа. — На этот раз вы можете остаться здесь, но если вы приедете сюда снова, то тогда вам следует воспользоваться общественной частью парка.

Она улыбнулась мальчику, испытывая сострадание к нему: он казался таким болезненным и недоразвитым. Но ее улыбка тотчас же исчезла, когда ее взгляд натолкнулся на неприкрытую враждебность, застывшую в устремленных на нее светлых холодных глазах мальчика. Вздрогнув, Франческа отвела взгляд в сторону и, с присущей ей наблюдательностью, сразу обратила внимание на бинокль, лежащий на стене. Странно, подумалось ей, откуда у этих двоих такая дорогая вещь. Мужчина, уловив ее заинтересованность, проследил за направлением ее взгляда и пояснил:

— Мы наблюдаем за птицами, леди Франческа, а этот театральный бинокль мой Джимми выиграл на школьных соревнованиях. Он прирожденный натуралист, мой Джимми, ваша милость.

— Это замечательно, — склонила голову Франческа. — Ну ладно, наслаждайтесь своим пикником, не стану вам мешать.

Она поспешила прочь, хмурясь и изо всех сил сжимая поводок Лады. Она почти бежала по дорожке, подгоняемая сжигавшим ее нетерпеливым желанием поскорее встретиться с Виктором, ждавшим ее с машиной на Лэнгли-лейн. Она чувствовала, что начинает дрожать, и призналась себе, что ей очень не понравились эти двое. Но даже если они были браконьерами, она мало что могла с ними поделать. В последние месяцы на Лэнгли и другие соседние поместья нахлынули браконьеры, а ее отец временно нанял несколько мужчин из деревни для охраны их угодий. Если Джимми со своим отцом наткнутся на кого-либо из сторожей, будь то деревенские парни или ребята из полиции, у них будут серьезные неприятности.

«Интересно, каким образом они проникли в наши владения?» — подумала Франческа и, подходя к задним воротам, была почти уверена в том, что найдет новые запоры на них сломанными. К немалому ее облегчению запоры оказались целы. Выйдя через ворота на Лэнгли-лейн, Франческа тщательно заперла их за собой и потрясла створки, чтобы убедиться в прочности замков, после чего бросила в сумку ключи, выданные ей Кимом. Она оглянулась и посмотрела сквозь прутья ворот. Двое сидели на ограде невозмутимо поглощая свой завтрак. Возможно, она заблуждается на их счет, и, скорее всего, они совершенно безобидны, но все равно, когда она вечером будет звонить Киму из Лондона, ей следует все рассказать ему и предупредить о возможных браконьерах, разгуливающих по их поместью.