Она внезапно опустила аппарат и уставилась на двух приземистых меднокожих мужчин в костюмах цвета беж и солнцезащитных очках.

— Колумбийцы? — удивленно пробормотала она. — Эти-то типы что здесь делают?

— Какой тигр? — переспросила Габи. Вокруг по-прежнему стоял такой шум, что она с трудом слышала свою приятельницу. Она перевела взгляд в сторону пруда, пока Криссет снова фокусировала аппарат на мужчине в белом. — О-о-о, — произнесла Габи. — Кто это? Какой-нибудь киноактер? Ты потому его все время фотографируешь?

Габи подумала, что не встречала такой вызывающей мужской красоты с тех самых пор, как уехала из Италии. «Спаситель» незадачливой манекенщицы имел более атлетичное телосложение, чем его испанские предки, но был так же темноволос, смугл, чернобров и грациозен. Красиво очерченный рот в данный момент был сурово сжат.

Криссет рассмеялась.

— Не обольщайся надеждой, милая! То, что ты видишь перед собой — одна из достопримечательностей южной Флориды. Это знаменитый Джеймс Санта-Марин, «принц Коралловых атоллов».

Габи наблюдала, как высокий мужчина аккуратно поправил намокший дорогой костюм. «Тигр? — подумала она. — Скорее уж кот». В Италии мужчины столь же привлекательные, как и этот, обязательно оказывались крайне испорченными. Это чуть ли не входило в традицию. К тому же все они желали от американки только одного. Подобное отношение тоже было традиционно.

Массивные золотые часы на запястье мужчины отражали солнечные блики. Габи могла бы поклясться, что дорогостоящая белая рубашка из шелка скрывала безвкусный золотой медальон на толстой цепочке.

— В Майами наркобизнес обставлен специфическими декорациями, — продолжала Криссет. — Смотришь на такую вот пташку, идущую по подиуму даже не глядя себе под ноги, и сразу понимаешь, что она кое-что нюхнула. Видишь тех двух колумбийских парней в темных очках? — Она указала в их сторону подбородком. — Неужели ты думаешь, что они объявились здесь только для того, чтобы посмотреть на новинки сезона? Скорее всего они чьи-то поставщики кокаина.

Майами, где выросла Габи, был небольшим курортным городком, переживавшим период упадка после расцвета в сороковые и пятидесятые годы. Однако затем произошли разительные перемены, чему стал свидетелем весь мир. Всего за несколько лет город превратился в то, что журнал «Ньюсуик» назвал «новой Касабланкой» — сравнялся по популярности с Парижем, Лондоном или Римом. Тем не менее коренные уроженцы Майами теперь ощущали себя здесь чужими.

Майами ошеломлял контрастами — ужасающая бедность трущоб, где преимущественно селились эмигранты из Южной Америки и с островов Карибского моря, уживалась с вызывающей роскошью великолепных вилл, раскинувшихся вдоль побережья. В последнее время Майами стал стремительно растущим финансовым центром, огромным рынком недвижимости и оживленным морским портом. Если некий романтический ореол Майами и появился под влиянием телевизионного сериала «Полиция Майами: отдел нравов», то миф очень скоро стал реальностью. Город Майами, как мог убедиться каждый, проявлял максимум энергии для поддержания своей репутации.

Члены Латиноамериканского общества культуры и их гости потянулись назад к своим столикам. Мокрая рыжеволосая манекенщица исчезла из поля зрения. Ее недавний спаситель не спешил покинуть свое место у пруда.

— Он не слишком похож на принца, — усомнилась Габи.

— По тому, как липнут к нему эти птички, этого не скажешь, — протянула Криссет. — Всеми признанная «самая завидная партия» в Майами. Он просто непристойно богат, водит «Ламборджини»… Эй, смотри-ка! — удивленно воскликнула она. — Вот и королева-мать, сеньора Эстансиа Санта-Марин. А та бледная штучка в черном платье — его младшая сестра. — Криссет поспешила сделать несколько снимков приближавшихся женщин. — Габриэль, ты родилась и выросла в Майами. Неужели ты никогда не слышала о Санта-Маринах?

Габи казалось, она что-то слышала о них. Но в Майами жило такое количество эмигрантов, что запомнить всех, даже очень богатых и занимавших высокое социальное положение, не было никакой возможности. Тем не менее имя Санта-Марин определенно ей что-то говорило.

В этот момент мужчина поднял голову. Его черные прищуренные глаза скользнули по толпе, затем он стал рассматривать стол прессы, и во взгляде его мелькнул интерес.

— Эй, — возбужденно проговорила Криссет, — ты бы видела этого парня крупным планом через видоискатель. Просто невероятно! Габи, да он смотрит на тебя!

Однако Габи уже отвернулась. С упавшим сердцем она наблюдала, как редактор «Майами геральд» берет интервью у представительницы «Неймана-Маркуса». Вероятно, что-то вроде этого должна была предпринять и она, но только раньше.

— Если он подойдет к нам, — спросила Криссет, — хочешь, я представлю тебя ему?

Джеймс Санта-Марин не интересовал Габи; ей на всю жизнь хватило знакомств с теми павлинами, которых она достаточно повидала в Италии.

— Ради Бога, Криссет, прекрати его фотографировать! — Она вырвала из блокнота листки с пометками и набросками репортажа и засунула их в сумочку. — Послушай, если в показе мод сейчас пауза, почему бы мне не поискать председательницу этого мероприятия и не взять у нее интервью?

Криссет взмахнула тонкой рукой.

— Постой, не удирай! Эти темпераментные латиноамериканцы сходят с ума от женщин типа Грейс Келли. Габриэль, он определенно тобой заинтересовался!

Габи понимала, что в тот момент она мало чем напоминала Грейс Келли с блестящим от пота лицом, обрамленным длинными светлыми волосами, надолго предоставленными в распоряжение горячего бриза, гуляющего по Бискайнскому заливу.

— Прошу тебя, Криссет, я же на работе! Лучше скажи, — Габи огляделась вокруг, — как мне найти эту даму?

— Он возглавляет семейный бизнес, — упорно продолжала свое Криссет, — держит целую флотилию моторных яхт, невероятно элегантен…

— С меня достаточно проблем с моими репортажами, — прервала ее Габи. — Не хватает еще этих пижонов с их… — она бросила взгляд на медноко-жих парней в темных очках и одинаковых светлых костюмах, — зловещими дружками.

— Ого, ты еще больше заинтересовала его, — заявила Криссет, когда Габриэль встала. — У тебя сексуальная фигура, Габриэль. Вот только одежду ты могла бы выбирать более облегающую.

Мужчина у пруда стоял совершенно неподвижно. Даже не глядя в его сторону, Габи ощущала на себе его загадочный темный взгляд. Испытывая странное раздражение, она взяла сумочку и сунула под мышку блокнот.

— Объясни же мне наконец, где, по-твоему, я могу найти представительницу «Неймана-Маркуса»?

— Попробуй заглянуть в дом. Наверное, добрая половина присутствующих здесь дам поднялась в женскую уборную. Кто, ты говоришь, тебе нужен?

Криссет снова принялась фотографировать принца Санта-Марина, а Габи старалась не смотреть в направлении пруда.

— Алисию Фернандес-и-Альтамурес, — ответила она, сверившись с фамилией, записанной на клочке бумаги. — По крайней мере, так указано в пресс-релизе.


Дом стоял, окруженный лужайками со скульптурами и карликовыми пальмами, являя собой дорогостоящий образец в стиле ар-деко, определившем исторический облик Майами. Гладкие белые стены из бетона и зеркальные стекла просвечивали сквозь тропическую зелень. Десять лет назад, когда Габи еще училась в средней школе, здесь, к югу от Майами, повсюду простирались болота да стояло несколько рыбацких хижин.

Тропинка вела среди пальм и цветущих олеандров, заканчиваясь у асфальтированной площадки для парковки. Две женщины в темных платьях и почти одинаковых шляпках от Живанши с модными вуалями, не торопясь, прошествовали по выложенной белыми плитами подъездной дорожке. Шофер в униформе, сидевший в черном длинном «Мерседесе» и читавший газету, немедленно свернул ее, выпрыгнул наружу и распахнул перед женщинами дверцу лимузина.

Габи смотрела на изящных, прекрасно одетых дам с не меньшим любопытством, чем они на нее. Их большие темные глаза казались громадными на ничего не выражавших лицах под толстым слоем косметики. Они смотрели на ее скромный льняной жакет, юбку цвета хаки и сандалии на низком каблуке с тем выражением недоумения, которое обычно появляется на лицах состоятельных латиноаме-риканок при виде уродливой, по их мнению, одежды англоязычных американцев.

Габи знала, что на Коралловые атоллы в этот день съехалось много зажиточных латиноамери-канцев, кое-кто из них обладал огромным состоянием, но она не забывала и о бедствующих кубинских беженцах поры ее детства. В те годы один из ведущих нейрохирургов Гаваны подстригал газоны в Майами-Бич Кантри-клабе. Университетский профессор водил такси. А бывшие владелицы сахарных плантаций и роскошных городских особняков в Гаване работали прачками и портнихами. Воистину времена меняются. Глядя на элегантных женщин, Габи не сомневалась, что их бриллианты подлинные. Драгоценности переливались огненными искорками на ярком солнечном свете. Настоящей, несомненно, была и тяжелая нить отборного жемчуга на шее у младшей.

Габи изобразила на лице подобие улыбки.

— Я разыскиваю миссис Фернандес-и-Альтамурес. Не могли бы вы сказать, как мне пройти к дому?

Одна из женщин что-то сказала по-испански своей спутнице, затем, пожав плечами, шагнула в салон огромного черного лимузина. Вторая дама последовала за ней. Шофер скользнул на переднее сиденье и запустил двигатель.

Габи сообразила, что снова попала впросак.

— Donde esta el enfrenta de la casa?

Она свободно говорила по-итальянски, но ее испанский в объеме курса средней школы оставлял желать лучшего. Тем не менее Габи, вероятно, была понята, так как из лимузина высунулась рука, украшенная массивными золотыми кольцами с рубинами и изумрудами, и указала в сторону дома.

Прежде чем Габи успела выразить свою признательность за оказанную любезность, «Мерседес» двинулся вперед и исчез среди деревьев.

Алисия Фернандес-и-Альтамурес, распорядительница сегодняшнего мероприятия, томилась в длинной очереди, состоявшей из одних женщин. Пока очередь под аккомпанемент спускающейся воды в унитазе медленно продвигалась вперед, Га-би прямо на месте взяла у нее интервью. По коридору, где они находились, тянулась крытая аркада в стиле ар-деко. В залитом солнцем внутреннем садике среди кактусов были выставлены абстрактные скульптуры из нержавеющей стали, в недавнем прошлом сфотографированные для «Архитектурного справочника».

Алисия Фернандес была членом старой докастровской общины кубинцев в Майами. Уже шесть поколений семейства Фернандес жили во Флориде. Миссис Фернандес-и-Альтамурес говорила по-английски с южным акцентом, с отличием закончила Смит-колледж и считала, что знакома с Габи.

— Вы будете из каких Кольеров, дорогая? — с любопытством спросила она. — Кольеры с побережья или, может, из семьи Уильяма Кольера со старой Пайн-Вью-авеню? Одна молодая Кольер ходила с моей дочерью Сьюзен в школу Рэнсом-Кантри. Это, случаем, были не вы?

— Я с Палм-Айленд, — пробормотала Габи. Она успела заметить, как на мгновение живо сверкнули глаза миссис Фернандес. Большинство старых жителей Майами отлично помнили экстравагантных и аристократичных Кольеров с Палм-Айленд. — Я действительно ходила в школу Рэнсом-Кантри, но только до пятого класса. — Если Алисия Фернандес действительно знала ее семью, то она также должна была помнить, что примерно в это время Пол Кольер потерял большую часть своего состояния.

Чтобы пресечь дальнейшие разговоры о своей семье, Габи поспешила приступить непосредственно к интервью. Алисия Фернандес согласилась с тем, что собрание было весьма многочисленным, что всем, похоже, понравилась одежда от «Неймана-Маркуса» и что Латиноамериканское общество культуры неплохо заработало сегодня. Она никак не прокомментировала инцидент с моделью, упавшей в пруд, а Габи не стала специально поднимать этот вопрос.

— Дорогая, вы ведь Габриэль, дочь Пола Кольера? — спросила миссис Фернандес. — Я помню прекрасный дом вашего деда. Там, бывало, устраивались такие великолепные приемы. Я всякий раз читала о них отчеты в газетах. — В голосе миссис Фернандес было нечто, говорившее о ее желании убедиться в том, что для Кольеров с Палм-Айленд все обернулось не так уж плохо, как она слышала. — Вы путешествовали по Европе?

Габи не поднимала глаз от своего блокнота. «Мой отец умер, а мать постепенно спивается, — произнесла она про себя. — И об этом хорошо известно практически всем жителям Старого Майами. Деньги растрачены, а дом разрушается. Вот почему я вернулась».

— Я работала во Флоренции, — сказала Габи вслух. — Собирала в музеях и картинных галереях материалы для книги одного известного профессора. Эту работу я получила на предпоследнем году обучения в колледже.

— Ах, Италия… — Миссис Фернандес мечтательно улыбнулась. — Я провела в Венеции и Риме медовый месяц. — Она слегка похлопала Габи по руке. — Вы такая прелестная девушка, Габриэль. Надеюсь, вы оставили во Флоренции немало итальянцев с разбитыми сердцами?