Потом я, как всегда, унесся мыслями куда-то далеко. Обычно я думал о Мисси и тех роковых решениях, которые принял тогда. Но сейчас почему-то вспомнил о Майлзе.

Наверное, поэтому и не слышал приближавшихся шагов, пока они не зазвучали совсем близко.


– Цветы, – произнес Майлз.

Брайан, одновременно изумленный и испуганный, резко повернулся на звук его голоса.

Майлз стоял около толстого дуба, ветви которого тянулись над землей. На нем были длинное черное пальто и джинсы; руки засунуты в карманы.

Брайан почувствовал, как отлила от лица кровь.

– Ей больше не нужны цветы, – произнес Майлз. – Отныне можешь их не приносить.

Брайан не ответил. Да и что тут можно сказать?

Майлз глядел на него в упор. Его лицо оказалось в тени, и черты были почти неразличимы. Брайан никак не мог понять, о чем он думает. Майлз распахнул пальто, словно что-то держал под его складками.

Что-то прятал.

Майлз шевельнулся, словно хотел шагнуть к Брайану, и на какую-то долю секунды тот едва не пустился бежать. Подальше от него. В конце концов, он моложе на пятнадцать лет, и мгновенный рывок позволит ему добраться до дороги. Там много машин. Вокруг люди.

Но мысль исчезла так же быстро, как и появилась, лишив всяческой энергии. У него не осталось сил. Он не ел несколько дней. И Майлз, если захочет, в два счета его догонит.

Более того, Брайан сознавал, что ему некуда деваться.

Поэтому он молча стоял перед Майлзом. Тот был шагах в двадцати, и Брайан заметил, что его подбородок слегка приподнялся. Может, он сделает что-то… хотя бы какой-то жест… но, вероятно, Майлз ждет от него того же самого. Со стороны они, наверное, выглядят как классические задиры Дикого Запада, готовые вот-вот выпалить друг в друга.

Когда молчание стало невыносимым, Брайан отвел глаза и заметил, что машина Майлза припаркована за его собственной. Больше он машин не заметил. Значит, они одни среди надгробий.

– Откуда ты узнал, что я здесь? – спросил наконец Брайан.

Майлз ответил не сразу.

– Я следил за тобой. Сообразил, что рано или поздно ты выйдешь из дома, и хотел потолковать с глазу на глаз.

Брайан тихо ужаснулся, гадая, как долго выслеживал его Майлз.

– Ты приносишь цветы, хотя даже не знаешь, какой она была, верно? – тихо спросил Майлз. – Знай ты ее, приносил бы тюльпаны. Ее любимые. Желтые, красные, розовые… она была рада всяким. И каждую весну засаживала клумбы тюльпанами. Ты это знал?

Нет. Он не знал.

Откуда-то издалека послышался свисток электровоза.

– Знаешь, что Мисси беспокоили «гусиные лапки» в уголках глаз? И что ее любимый завтрак – французский тост[6]? И что она всегда мечтала иметь классический «мустанг»-кабриолет? А когда смеялась, я с трудом удерживался, чтобы не начать ее целовать? Знаешь, что она была моей первой любовью?

Майлз помолчал, вынуждая Брайана взглянуть на него.

– Это все, что мне осталось. Воспоминания. И больше ничего никогда не будет. Ты отнял у меня все. Отнял у Джоны. Знаешь ли ты, что вот уже два года Джону по ночам мучают кошмары? Что он до сих пор зовет во сне мать? Приходится брать его на руки и держать часами, пока он не успокаивается. Знаешь ли ты, что я при этом чувствую?

Его взгляд пронизывал Брайана, пригвождая к клочку земли, на котором тот стоял.

– Два года я потратил на то, чтобы найти человека, который разрушил мою жизнь. Жизнь Джоны. Я потерял два года, потому что больше ни о чем не мог думать.

Майлз уставился в землю и покачал головой.

– Я хотел найти человека, который убил ее. Хотел, чтобы он знал, как бесконечно много отнял у меня в ту ночь. И еще я хотел, чтобы убийца Мисси заплатил за все, что сделал. Ты понятия не имеешь, как жестоко пожирали меня эти мысли. И какой-то частью сознания я все еще хочу убить его. Причинить его семье те же страдания, какие он причинил мне. И вот теперь я смотрю на человека, который это сделал. И этот человек кладет на могилу моей жены не те цветы.

Брайан почувствовал, как сжалось горло.

– Ты убил мою жену, – повторил Майлз. – Я никогда не прощу тебя и никогда не забуду. И хочу, чтобы ты это помнил, когда смотришься в зеркало. Чтобы не забывал, что и как именно украл у меня. Навсегда забрал человека, которого я любил больше всего на свете, забрал мать у моего сына и отнял два года моей жизни. Понятно?

Брайан долго выжидал, прежде чем кивнуть.

– И вот еще что. Сара может узнать о нашем разговоре. Но только Сара. Ты унесешь этот разговор и все остальное в могилу. И больше никому ни слова. Никогда. Ни родителям, ни жене, ни детям, ни священнику, ни приятелям. И постарайся сделать что-то хорошее в своей жизни. Чтобы я не пожалел о том, чего не сделал. Обещай. Дай слово.

Он смотрел на Брайана в упор, чтобы убедиться, что тот его услышал. После долгой паузы Брайан кивнул.

Майлз повернулся и пошел к машине.

Только тогда Брайан сообразил, что Майлз отпускает его.


Уже вечером Майлз открыл дверь. Сара стояла на пороге, безмолвно взирая на него, пока Майлз наконец не отступил.

– Джона дома, – прошептал он. – Поговорим на крыльце.

– Сама не знаю, почему я здесь, – призналась она. – Вроде бы благодарить тебя неловко, но я не могу проигнорировать то, что ты сделал.

Майлз едва заметно кивнул.

– Прости за все, что тебе пришлось вынести, хотя мне трудно представить, каково это было.

– Трудно, – согласился он.

– Я не знала насчет Брайана. Действительно не знала.

– Верю. Ты не могла скрывать такое. И прости за обвинения.

– Не стоит, – покачала головой Сара.

Он отвел глаза, сражаясь со словами.

– Видимо, мне нужно поблагодарить тебя за то, что теперь я знаю, как все случилось на самом деле.

– Я должна была. Иного выхода не было.

Он снова надолго замолчал. Сара сжала руки.

– Как Джона все это переносит?

– Держится. Хотя совсем измучен. Он ничего не знает, но, думаю, чувствует по тому, как я себя веду. За последние несколько дней у него дважды были кошмары. Как он учится?

– Пока что прекрасно. Я не заметила ничего необычного.

– Вот и хорошо.

Сара машинально пригладила волосы.

– Можно тебя спросить? Если не захочешь, можешь не отвечать.

Майлз поднял голову.

– Почему я отпустил Брайана?

Она кивнула.

– Я… видел собаку.

– Что?! – удивилась она.

– Большого черного пса, которого описывал Брайан. Он бегал по двору. Через два дома от места происшествия.

– Ты проезжал и случайно его увидел?

– Не совсем. Я специально его искал.

– Чтобы проверить, не лжет ли Брайан?

Майлз покачал головой.

– Вовсе нет. К этому времени я уже знал, что все его слова – правда. Но в голове засела безумная мысль, от которой я не мог избавиться.

– Какая именно?

– Я же говорю – это безумие.

Она с любопытством вскинула брови.

– В тот день, когда я все узнал, приехав домой, только и мог думать о том, что нужно что-то сделать. Кто-то должен был заплатить за все, что случилось. Но кто?! И неожиданно меня осенило. Я взял пистолет отца и на следующую ночь поехал разыскивать чертову собаку.

– Хотел ее пристрелить?

Майлз пожал плечами.

– Не был уверен, что мне это удастся, но, едва подкатил к дому, увидел, как пес гоняет по двору белку.

– И ты это сделал?

– Нет. Уже прицелился, но вдруг сообразил, что это полный бред. Я охочусь за чужой собакой! Только совершенно выживший из ума человек способен на такое. Поэтому я повернулся и сел в машину. Пусть и дальше бегает. Я ее отпустил.

– Как Брайана, – улыбнулась она.

– Да. Как Брайана.

Она потянулась к его руке, и он, хотя и не сразу, позволил Саре ее взять.

– Я рада, – прошептала она.

– А я нет. До сих пор жалею, что не сделал этого. По крайней мере тогда я мог бы сказать, что не сидел сложа руки.

– Но ты не сидел сложа руки.

Майлз стиснул ее пальцы, прежде чем отпустить.

– Ради себя. И ради Джоны. Пора начинать новую жизнь, оставив позади прошлое. Я уже потерял два года жизни. И нет смысла продолжать в этом роде. Только недавно я понял… сам не знаю… словом, как бы ни был наказан Брайан, Мисси все равно не вернуть.

Он устало потер глаза.

Некоторое время оба молчали. Огромные звезды сверкали над ними. И Майлз поймал себя на том, что ищет глазами Полярную звезду.

– Мне нужно время, – тихо сказал он.

Сара кивнула, понимая, что он говорит о них обоих.

– Знаю.

– Даже сказать не могу, как долго это продлится.

– Хочешь, чтобы я подождала?

Майлз ответил не сразу:

– Я не могу ничего обещать, Сара. Дело не в том, что я разлюбил тебя, потому что это не так. Я по-прежнему тебя люблю. Последние два дня эта мысль непрерывно меня терзала. Ты лучшее, что случилось со мной после смерти Мисси. Самое лучшее. Потому что без тебя я бы пропал. И Джона тебя любит. Постоянно спрашивает, почему ты не появляешься. Он очень по тебе скучает. Но как бы там ни было, как бы я ни хотел, чтобы наши отношения продолжались, все же не могу представить, что такое может быть. Я не могу забыть, кто убил мою жену. А ты – его сестра.

Сара плотно сжала губы, но ничего не ответила.

– Не знаю, смогу ли я с этим жить. Хотя ты не имеешь никакого отношения к случившемуся, мне все время кажется, что если я буду с тобой, значит, каким-то образом буду и с ним. Он твой родственник и… я к этому не готов. Не смогу справиться с собой. И не знаю, буду ли когда-нибудь готов.

– Мы могли бы перебраться в другой город, – предложила она. – Начать все заново.

Майлз покачал головой.

– Куда бы я ни уехал, это будет меня преследовать. Ты же знаешь… а я… я понятия не имею, что мне делать.

– Я тоже, – грустно улыбнулась она.

– Мне очень жаль.

– И мне.

Майлз неожиданно шагнул к ней, обнял, нежно поцеловал и зарылся лицом в ее волосы:

– Я действительно люблю тебя, Сара.

Она проглотила ком в горле и прижалась к нему, остро ощущая его близость и гадая, уж не в последний ли раз он держит ее так крепко.

– И я тебя, Майлз.

Он тут же отпустил ее.

Сара отступила, пытаясь не заплакать. Майлз стоял неподвижно. Сара нашарила в кармане ключи. Она не могла найти слов, чтобы попрощаться, на этот раз зная, что это навсегда.

– Иди к Джоне, – велела она и в мягком свете фонаря на крыльце вдруг увидела, как в его глазах что-то сверкнуло. Неужели тоже слезы?

Сара вытерла катившиеся по щекам капли.

– Я купила рождественский подарок для Джоны. Ничего, если я занесу?

Майлз отвел глаза.

– Нас может не оказаться дома. Я подумывал на следующей неделе поехать в Нэгс-Хед. Там у Чарли домик, и он разрешил нам пожить в нем. Мне нужно на некоторое время уехать, понимаешь?

Она кивнула.

– Позвони, если захочешь.

– Ладно, – пробормотал он.

И никаких обещаний.

Она снова отступила, чувствуя себя опустошенной, отчаянно пытаясь сказать что-то такое, что бы все изменило.

Ничего не вышло.

Вымученно улыбаясь, она повернулась и направилась к машине. Только бы не разрыдаться!

Слегка дрожащими руками открыла дверь и оглянулась.

Он не пошевелился. Губы были сжаты в ниточку.

Сара уселась за руль.

Майлз хотел окликнуть ее. Попросить остаться. Сказать, что найдет способ все уладить. Что любит ее и всегда будет любить.

Но он промолчал.

Сара повернула ключ, и мотор заурчал.

Майлз шагнул к лестнице, и ее сердце подпрыгнуло от радости, но она тут же поняла, что он идет к двери. И вовсе не собирается ее останавливать…

Сара дала задний ход и стала выезжать со двора.

Его лицо становилось почти неразличимым, и она вдруг ощутила, как предательски повлажнели щеки.

У нее появилось ужасное ощущение, что она видит его в последний раз. Больше она не сможет оставаться в Нью-Берне. А вдруг она столкнется с Майлзом на улице? Нет. Это невыносимо!

Нужно искать другую работу.

Там, где она сможет начать все сначала.

Опять…

Выехав на дорогу, она медленно нажала акселератор, заставляя себя не оглядываться.

«Я в порядке, – твердила она себе. – Что бы ни случилось. Я выживу, как выживала раньше. Я смогу. С Майлзом или без…»

«Не сможешь!» – неожиданно вскрикнул внутренний голос.

И тогда она сломалась. Слезы хлынули таким бурным потоком, что она была вынуждена остановить машину на обочине. И рыдала, рыдала так, что сердце, казалось, вот-вот разорвется.

Глава 37

– Где ты был? – спросил Джона. – Я повсюду смотрел, но не смог тебя найти.

Сара уехала с полчаса назад, а Майлз остался на крыльце. И только вошел в дом, как Джона заметил его и остановился. Майлз ткнул пальцем назад.

– Я был на крыльце.

– И что там делал?