В щель между тяжелыми шторами било южное солнце. Был день ее свадьбы. Она подошла к окну и залюбовалась на блестящее под солнцем море в мелкой ряби, пальмы на набережной, пенную лепнину балкона… Когда через час в дверь постучались маникюрша, парикмахерша и визажистка, Ксюша уже была одета. Еще через три часа с помощью улыбчивого швейцара она погрузилась в недра заказанного белого лимузина. «Это ведь ничего, – говорила себе Ксюша, – что она чувствует себя звездой? Не очень нескромно для учительской дочки из пригорода? На кого же она сейчас похожа? Она приоткрыла влажный «натурально-девичий» рот. На Шерон Стоун? Или Николь Кидман?» Так и не разрешив этот серьезный вопрос, она приготовилась выйти как можно изящнее на площадь перед мэрией.

Но что-то было не так. Площадь была пуста: никакого предчувствия праздника. Не было ни фотографа, ни Дени, ни свидетелей… Только группа полицейских, проводивших ее лимузин внимательными взглядами. А один даже подошел к машине, как только та остановилась, и, открыв дверцу, что-то сказал Ксюше на французском, а потом и на английском. Ошалевшая Ксюша поняла только, что ей нужно подвинуться (что она и сделала) и что они едут прямо сейчас в полицию.

– Куда? Как? – только и могла повторять ошалевшая невеста, то ли Шерон, то ли Николь, а лимузин уже тормозил перед полицейским участком.

Допрос длился почти столько же, сколько понадобилось на наведение красоты утром. Каким далеким казалось это утро… как голливудские мечты в рабочем поселке. Отчего же она решила, что у нее может быть все, как у Шерон?

– Ваш жених Дени Онглуа – международный мошенник. Его специализация – богатые вдовы и состоятельные юные мадемуазель без близких родственников. У вас не пропадало в последнее время банковской карты?

Ксюша рассеянно кивнула – да, кажется, пропадала. Но потом быстро нашлась и в предсвадебном угаре она не обратила на это никакого внимания.

– Он получил доступ к вашим счетам, мадемуазель, – полицейский посмотрел на Ксюшу сочувствующим взглядом. – Вы понимаете меня, мадемуазель?

Мадемуазель… А ведь она должна была уже зваться мадам… Какие идиотские мысли лезут в голову! Ксюша так покачала-покрутила головой, что не понятно было, то ли она понимает, то ли нет.

– Мы ведем его уже пять лет с помощью Интерпола. Онглуа наследил не только в Европе, но также в Китае, в Соединенных Штатах и – тут инспектор проконсультировался со своими записями – в Чили.

– Его же зовут де Гари де Фуше? – некстати спросила она.

Полицейский (или это был агент Интерпола?) удачно сдержал иронический оскал:

– Что вы, мадемуазель, что он вам наговорил? Граф? Упаси бог – сын преподавателей начальной школы в Нанси!

– Коллега, значит, – сказала вслух по-русски Ксюша.

– Простите? – переспросил полицейский.

Ксюша устало махнула рукой – не обращай, мол, внимания, парень. Теперь многое стало понятным – и непредставление родителям, и отсутствие друзей: «Дорогая, я приглашу всех прямо на нашу импровизационную свадьбу…» М-да.

– Позвольте ваше кольцо, мадемуазель.

– Что? – очнулась от невеселых мыслей Ксюша. – А… кольцо. Она сняла тяжелую драгоценность с пальца. В душе родилась безумная надежда – вдруг все это сон, ведь бриллиант настоящий и стоил, наверное, кучу денег?

– Цирконий. – Полицейский покрутил кольцо в руках. – Хорошая подделка. Если позволите, мы его оставим себе – магазинов, торгующих подобными сувенирами, немного.

«Не успел Андрей научить ее понимать в драгоценностях», – с тоской подумала она. Много чему он ее еще не научил. Андрей! Как же она не подумала сразу об Андрее! Он – единственный, кто может ее утешить и посоветовать. Скорее, скорее ему позвонить!

– Может, удастся снова выйти на его след, – продолжил полицейский. В любом случае банк должен вам выплатить всю списанную сумму. Конечно, страховая компания будет некоторое время изучать ваше досье, но думаю, в результате у вас получится вернуть деньги. Мы, со своей стороны, окажем содействие… – бубнил полицейский.

– Можно я позвоню? – перебила она. Ей почему-то стало наплевать на деньги.

Полицейский молча подвинул к ней телефон. Дрожащими от волнения пальцами она набрала выученный еще в Питере номер.

– Алло, – произнес совсем близко голос Андрея. Вокруг него шумел город: слышались чей-то говор, шум проезжающих машин.

– Это я, – сказала Ксюша.

– Ксюша! – он явно обрадовался. – Как ты?

– У меня жених сбежал из-под венца! – начала Ксюша с самого обидного.

А потом продолжила – уже сплошным потоком – и про цирконий, и про Интерпол, и про чилийских и китайских невест, и на этом месте Андрей стал хохотать. И она, хотя ей было очень себя жалко, не могла не зайтись таким же, как у него, звонким смехом. И так заливисто ей смеялось, что аж слезы текли по лицу, а полицейский смотрел на нее с испугом, думая, что у потерпевшей истерика.

– Ладно, – сказал, отсмеявшись, Андрей. – Согласен. Сваха из меня никакая. Буду отмаливать грех. Давай приезжай. А то я уж без тебя, дурочки, соскучился. Едешь?

– Ты меня любишь? – хотелось спросить Ксюше. Но это был «неправильный» вопрос. – Еду, – ответила она.

– Тогда бегом собирай чемодан и дуй в аэропорт в Ницце, – перешел на деловой тон Андрей. – Оттуда каждый час самолеты в Париж. Либо успеешь на прямой рейс в Питер, либо через Москву. Но через Москву умаешься. Так что сейчас же трубку положила и бегом! Я зарезервирую билет из Парижа.

Господи, как ей сразу стало хорошо! У них все продолжается. Все как обычно – он о ней заботится, они – вместе!

– Я люблю тебя, – хотела было сказать Ксюша, но этого тоже было нельзя.

Она бы крайне удивилась, что, стоя с непокрытой головой посреди заснеженного Литейного, Андрей хотел произнести те же слова. Но вместо этого просто нажал отбой.


Еще через восемь часов самолет с Ксюшей наконец приземлился в Пулково. Было уже темно. И очень холодно. Ксюша забрала чемоданы и вышла в зал ожидания. Андрей уже был там – все такой же элегантный и насмешливый. И Ксюша бросилась к нему, оставив чемоданы одиноко стоять на выходе. Долгий день ее незадавшейся свадьбы закончился. И закончился правильно. В объятиях ее жиголо.

Да, и последнее. Андрей Ксюшу не обманул. Все, глядящие на эту парочку, думали – как же они подходят друг другу. Эти, черт их побери, влюбленные красавцы.