Тора искренне любила профессора, поэтому она заставила себя сначала выслушать его новости, оставив свои «на потом». Она села на стул около рояля. Это означало, что и сам профессор может теперь снова сесть.

Профессор Серджович был благообразный старик с копной седых волос, откинутых назад над высоким лбом. Тора часто думала, что морщины, бороздившие его лицо, нисколько не портят ее любимого учителя, а лишь усиливают свойственное ему выражение чуткости и доброты. Профессор, как и она сама, больше витал в мире фантазий, чем жил реальной жизнью.

Его длинные тонкие пальцы извлекали из музыкальных инструментов дивные трогательные звуки, которые выражали его мысли и чувства.

Сейчас глаза у профессора радостно блестели.

— Вы знаете, ваше высочество, иногда мне кажется, что я уже слишком стар и обо мне все забыли. Выросло новое поколение музыкантов, и меня теперь редко приглашают в дома европейской знати, куда раньше зазывали наперебой.

— Я уверена, что вас не могли забыть, профессор, — тихо возразила Тора.

— Мне бы хотелось так думать, но, приходится признать, я редко получаю радостные известия.

В его глазах мелькнула печаль, но почти сразу же он добавил:

— Однако сегодня я неожиданно получил приглашение выступить при дворе, где не был по крайней мере лет двадцать!

— Где же именно? — с неподдельным интересом спросила Тора.

— В Солоне! Король попросил меня выступить с моим квартетом (честно говоря, я удивлен, что он вообще слышал о моем квартете!) в его дворце через три дня. Насколько я понял, мне предстоит играть для какого-то важного гостя, которого король принимает у себя. Тот специально выразил желание услышать меня!

При слове «Солона» Тора тихо ахнула, но профессор был слишком взволнован, чтобы это заметить.

— Это лестно, чрезвычайно лестно. Но… Тут Тора не выдержала и прервала его:

— Какое странное совпадение! Мне хотелось поговорить с вами именно о Солоне!

В ответ на вопросительный взгляд профессора она сказала:

— Отец сообщил мне, что через две недели сюда приедет король Радел, чтобы просить моей руки!

Профессор смотрел на свою ученицу, словно не зная, верить ли ему своим ушам. Потом сдавленным голосом спросил:

— Король просит вас стать его женой?

— Да.

— Но это совершенно невероятно! Его величество — старый человек!

— Я знаю, — кивнула Тора. — Я пыталась сказать отцу, что не хочу выходить замуж за короля Радела, но отец не стал и слушать: союз с Солоной очень выгоден для Радослава.

Она произнесла все это бесцветным голосом, словно ребенок, который бубнит затверженный урок, но тут же горестно воскликнула:

— Ах, профессор, что мне делать? Я не хочу замуж за старика! Не хочу отказываться от всех своих надежд! Я мечтала, что встречу человека, которого полюблю, который поймет то, что я пытаюсь выразить в моей музыке, — поймет так, как это понимаете вы!

Профессор провел ладонью по лбу.

— Ваше высочество, я не могу поверить, что все обстоит именно так, как вы говорите…

— Но это так! Это именно так! — отозвалась Тора. — Что бы я ни говорила, отец не позволит мне… отказать королю… А тому просто нужна молодая жена, которая может… родить ему сына!

В ее голосе звучала нескрываемая горечь. Девушка на самом деле была в полном отчаянии, и глаза ее наполнились слезами. Судорожно сжав руки, она молила:

— Спасите меня, профессор, спасите! Избавьте меня от этого брака! Это разрушит все… во что я… верю!

Это был голос перепуганного ребенка, который надеялся, что взрослый-человек защитит его.

Профессор: взял руку княжны в свои и заговорил так же взволнованно:

— Как я могу вам помочь? Что я могу сделать? Вы же знаете — я готов отрезать себе руку, я готов отдать жизнь, лишь бы вы не страдали!

— Дело ведь не только в том, что он… так стар, — прошептала Тора. — Просто… я уверена, что он такой же, как отец… Жить в его дворце — все равно что в тюрьме, из которой… нет выхода!

Тора не сомневалась, что профессор ее поймет. Часто, когда ей бывало грустно или одиноко, он говорил ей:

— Забудьте обо всем! Пусть ковер-самолет унесет вас в иной, прекрасный мир, где цветы будут расти у ваших ног, звезды светить над вашей головой, а снежные вершины гор манить взгляд.

И они вместе играли, пока Тора не начинала чувствовать, что действительно перенеслась в иной мир, где нет ничего уродливого или жестокого.

Но если Она выйдет замуж за короля, она должна постоянно быть с мужем. Ее обязанности как королевы поглотят все ее время!

— Что… мне делать? — едва слышно повторила Тора. — Как я могу… ему отказать?

— Не знаю, — с горечью признался профессор. Он пробежал пальцами по клавишам, словно обращаясь к музыке с просьбой ответить своей ученице. Это напомнило девушке о начале их разговора, и, устыдившись своего эгоизма, она сказала:

— Но вы едете в Солону. Вы сможете рассказать мне о ней. Может быть, король… окажется не таким страшным… как мне кажется.

Ей нелегко дались эти слова, и профессор почувствовал это.

Он с силой ударил по клавишам, рояль загремел почти оглушительно, а старик гневно воскликнул:

— Это невыносимо! Я не поеду в Солону! Я отправлю письмо с извинениями и останусь дома!

— Нет-нет, профессор, вы не должны так делать, во всяком случае, не из-за меня. Это слишком важно для вас! И потом, если мне придется туда уехать, если я вынуждена буду подчиниться отцу, я, может быть, хотя бы иногда смогу видеться с вами и слушать вашу игру.

— Иногда! — с негодованием воскликнул профессор. Тора поняла, о чем он думает: такие случаи будут представляться ей очень редко. А как королева она уже не сможет беседовать с ним по-прежнему откровенно и непринужденно.

Словно угадав ее мысли, профессор Серджович сказал:

— Конечно, это большая честь — стать женой короля Солоны. Все жители Радославского княжества были бы горды за вас. Но я-то знаю, дорогая моя княжна, что вы слишком чувствительны, чтобы выходить замуж за человека, который принадлежит совсем к другому поколению.

Наступило недолгое молчание. А потом Тора спросила:

— Что вы можете сказать о короле по вашим прошлым встречам с ним?

— Как я уже сказал, это было много лет назад. Но, конечно, кое-какие слухи с тех пор до меня доходили. О нем немало говорят.

— И что же?

Профессор заговорил не сразу, словно осторожно подбирал слова:

— Наверное, вам следует знать правду. Он поссорился с сыном, потому что принц Велкан восстал против тех ограничений, которые он был вынужден терпеть при дворе отца.

— Отец говорил о нем совсем иначе, — пробормотала Тора.

— Мне кажется, у принца были передовые взгляды. Как бы то ни было, он уехал из страны несколько лет тому назад и, насколько я знаю, больше туда не возвращался.

Тора подумала, что вполне может понять молодого принца.

— Вот поэтому, — дрожащим голосом проговорила она, — королю… и нужен наследник. Помрачнев, профессор сказал:

— Как это несправедливо, что вас, именно вас, король выбирает в жены не за вашу красоту, не за ваш ум, а просто потому, что вы молоды и способны рожать детей!

Он был разгневан не на шутку. Тора закрыла лицо руками, стараясь сдержать слезы. Она научилась владеть собой еще в раннем детстве, а сейчас разум подсказывал ей, что плакать бесполезно, как бы ей этого ни хотелось. Необходимо было попытаться найти выход из того ужасного положения, в котором она оказалась.

— Может быть, — произнесла она, отняв ладони от лица, — когда король приедет к нам, надо попытаться произвести на него такое отталкивающее впечатление, чтобы он отказался на мне жениться?

Но еще не успев договорить, Тора поняла, что напрасно дала волю фантазии. И к тому же в глубине души она знала, что как бы она ни выглядела, это не могло повлиять на решение короля.

Наследница Радослава по своему происхождению вполне была достойна стать матерью будущего наследника Солоны.

Профессор, догадываясь, о чем думает княжна, заговорил уже совершенно иным тоном:

— Мы с вами ничего изменить не можем, ваше высочество, но я поеду в Солону и, быть может, принесу вам какие-нибудь известия, которые вас подбодрят.

Он мягко тронул клавиши и добавил:

— Никому и никогда не удается избежать жизненных трудностей.

— Да, это так, — с горечью согласилась Тора.

— У меня тоже возникли непредвиденные затруднения, — продолжил профессор, пытаясь хоть немного отвлечь Тору от мрачных мыслей. — Раз уж я решил ехать в Солону, мне надо срочно найти еще одного исполнителя для моего квартета.

— Зачем? — удивилась Тора.

Она была искренне привязана к своему учителю, и как бы ни занимали ее собственные проблемы, была готова разделить с ним его беспокойство.

— Симонида очень неудачно упала и сломала правую руку. Она поправится не раньше чем через месяц, — объяснил профессор.

Симонида была дальней родственницей профессора. Она играла на виолончели в его квартете и пользовалась большим успехом в Радославе и в соседних странах.

Все выступления квартета сопровождались овациями слушателей и восторженными отзывами в прессе. Конечно, душой такого успеха был сам профессор. Но и остальные музыканты в его квартете заслуживали горячих похвал. Профессор сам обучал их и сумел передать каждому из них искру собственного гения.

— Ах, бедный профессор! — нежно воскликнула Тора. — Мне так жаль! Я понимаю, как трудно найти замену Симониде: ведь она уже давно выступает с вами!

— Да, не повезло! Я знаю нескольких молодых музыкантов, но, к сожалению, у нас не будет времени на репетиции. А ведь это очень важное выступление!

— Вам просто необходимо найти кого-то, кто… — начала было Тора. И, не договорив, она вскрикнула:

— У меня есть идея! Конечно, это судьба, грех… не воспользоваться ее подарком!

— Каким подарком? — растерянно спросил профессор.

— Возможностью взять меня в Солону!

Профессор посмотрел на княжну, явно отказываясь верить тому, что только что услышал.

— Вы должны согласиться, что для меня это идеальная возможность понаблюдать за королем, когда он не будет пускать отцу пыль в глаза с покровительственным и снисходительным видом, только потому что наша страна меньше, чем его собственная!

— Это невозможно! — запротестовал профессор. Тора, словно не слыша его протестов, продолжала:

— Если я увижу, что он слишком противный (как я подозреваю), слишком старый, напыщенный и самовлюбленный, я за него замуж не выйду, что бы ни говорил отец.

Она судорожно вздохнула и, не давая профессору прервать себя, договорила:

— Я убегу… Я уйду в монастырь… Но я не стану женой человека, чье прикосновение будет вызывать у меня омерзение, кто будет ненавистен мне настолько, что я буду готова… его убить!

— Вам не следует так говорить, ваше высочество, — укоризненно заметил профессор.

Однако Тора видела, что ее слова глубоко потрясли старика.

— Я сказала чистую правду! И вы должны понять: чтобы спасти меня от такой судьбы, вам обязательно надо взять меня с собой! — В голосе девушки слышалась непритворная душевная мука.

— Но это невозможно! — повторил профессор. — Вас ведь узнают, ваше высочество!

— Чепуха! — решительно возразила Тора. — Король меня никогда не видел! Моих портретов вообще не существует, потому что мама не любит позировать сама и мне тоже никогда этого не разрешала.

— Пожалуй, это действительно так, — проговорил профессор, начиная колебаться.

— Вы ведь выступите там всего один раз, — уговаривала княжна. — Мы приедем во дворец в день выступления, ведь вам необходимо порепетировать, проверить, какой у них рояль. А потом мы дадим концерт и на следующий день, сразу после завтрака, уедем.

В ее устах все это звучало так убедительно и просто, что профессор, казалось, был готов уступить. Однако он все-таки сказал:

— Ваше высочество не может пойти на такое, да и я не стану принимать в этом участия!

— Как вы можете так говорить? — воскликнула Тора. — Как вы можете быть так жестоки, чтобы… отказаться помочь мне!

Профессор Серджович отвел взгляд, словно ему стыдно было смотреть ей в глаза.

Но Тора не собиралась сдаваться.

— В последние годы вы единственный приносили мне минуты счастья! Вы научили меня ценить красоту, шире смотреть на мир. Вы убедили меня, что музыка — это Божественный дар. А теперь вы хотите заставить меня влачить жалкое существование, которому я предпочла бы смерть?

— Но все может оказаться совсем не так страшно, — возразил профессор.

— А может — именно так! И я узнаю это, когда увижу короля таким, какой он есть на самом деле, а не тогда, когда он будет стараться показать себя с лучшей стороны!

— Но как я могу согласиться на такое безумие? — простонал бедный старик. — И потом: как ваше высочество покинет дворец незамеченной?