— Беда в том, — сказала Лора, — что, если ты отправился бродить по Венеции, то уже не можешь остановиться. Говоришь себе, что не дальше того моста, потом хочется идти до следующего и так без конца. Уверена, что здесь нет поблизости ресторанов, мы почти подошли к парку, где бывают массовые гуляния. Давай пойдем назад. Я знаю один ресторанчик около церкви Святого Захария, туда ведет небольшая аллея.

— Послушай, если мы спустимся к Арсеналу, перейдем через мост в конце дороги, свернем налево, то подойдем к церкви с другой стороны. Как-то утром мы так шли.

— Да, но тогда было светло. Здесь плохое освещение, можно заблудиться.

— Не нервничай, положись на меня, у меня нюх, как у собаки.

Они свернули к арсеналу, пересекли мост у самого здания, пошли дальше мимо церкви Святого Мартина. Впереди было два канала, один налево, другой направо. Вдоль них тянулись узкие улочки. Джон колебался, где именно они проходили в то утро.

— Вот видишь, мы почти заблудились, я так и думала, — запротестовала Лора.

— Чепуха, — ответил Джон решительно, — нам нужно идти влево, я помню этот мост.

Канал был узким, дома по обе стороны, казалось, нависают над ним. Днем, когда лучи солнца отражались в окнах, постели были вынесены на балкон, канарейки щебетали в клетках, все это производило впечатление тепла и уюта. Ночью же в тусклом свете редких огней, когда окна были плотно закрыты и вокруг не было ни души, место выглядело запущенным, а узкие длинные лодки у скользких ступенек бедных домишек, напоминали гробы.

— Клянусь, я не помню этого моста, — сказала Лора, остановившись, держась за перила, — и мне не нравится эта аллея внизу.

— Там дальше есть фонарь, — сказал Джон. — Я точно знаю, где мы находимся: недалеко от греческого квартала.

Они пересекли мост и уже сворачивали к аллее, как вдруг услышали крик. Он исходил из домов на противоположной стороне, но было трудно сказать, из какого точно. Ставни были уже везде закрыты, улица казалась необитаемой. Они остановились и повернули головы в направлении, откуда раздался крик.

— Что это? — прошептала Лора.

— Какой-нибудь пьяный, — оборвал ее Джон, — пошли.

Это не был крик пьяного человека, скорее кого-то, кого душили, постепенно он затихал, словно человек задыхался, когда тиски на горле сжимались.

— Надо позвать полицию, — сказала Лора.

— Ради бога, успокойся. Ты не на Пикадилли в Лондоне.

— Я должна уйти отсюда как можно скорее, — ответила Лора, и быстро пошла по извилистой аллее.

Джон не сразу пошел за ней, он заметил маленькую фигурку, которая внезапно выскочила из дома и проворно прыгнула в узкую лодчонку у берега. Детская фигурка, маленькая девочка, не старше пяти или шести лет, в коротком жакетике и короткой юбочке, с колпачком на голове. У берега стояли четыре лодки, и она проворно перепрыгивала из одной в другую, видно было, что спасается от опасности. Один раз поскользнулась и чуть не упала в воду, но потом обрела равновесие, перепрыгнула в последнюю лодку, стала грести на другую сторону канала, подплыла к входу в подвал дома на противоположной стороне, в тридцати футах от того места, где стоял Джон, ловко выпрыгнула из лодки прямо на ступеньки лестницы и скрылась в доме, оставив лодку плыть по течению. Весь этот эпизод не занял и пяти минут. Затем он услышал звук бегущего человека: Лора бежала назад, она не видела, что произошло, и он был этому рад, ибо вид испуганной девочки, убегающей от опасности, мог очень плохо повлиять на ее и без того расшатанные нервы.

— Что ты стоишь? Я боялась идти одна. Проклятая аллея разветвляется в разные стороны.

— Извини, — сказал он. — Иду.

Он взял ее под руку и повел вдоль аллеи с уверенностью, которой у него не было.

— Больше не было криков? — спросила она.

— Нет, ничего больше не было, я же говорил тебе, что это пьяная драка.

Аллея привела к незнакомой церкви, они прошли через церковный двор, по еще одной улице, подошли к другому мосту.

— Подожди, — сказал он, — мне кажется, нужно свернуть направо, тогда мы войдем в греческий квартал — где-то там должна быть церковь Святого Георгия.

Она не ответила, ей казалось, что они не выберутся отсюда: место было похоже на лабиринт, можно кружиться вечно и снова приходить на это место, к мосту, где был тот ужасный крик. Упрямо он вел ее вперед. К их удивлению и облегчению вскоре показались стайки гуляющих людей, ярко освещенная улица и невдалеке шпиль знакомой церкви.

— Ну, вот, я же говорил тебе. Это церковь Святого Захария, мы все-таки нашли ее, здесь поблизости есть ресторан.

В любом случае, если не тот, то какие-то рестораны должны были быть, место было оживленным — блеск огней, веселье, гуляющие вдоль канала люди — все дышало атмосферой беззаботной туристской жизни. Слева, как маяк, сверкали голубые огни ресторана.

— Ты это место имел в виду? — спросила Лора.

— Какая разница? Давай зайдем сюда, умираю от голода.

Они оказались в душном, залитом светом и гулом голосов зале. Пахло вином, официантами, снующими взад и вперед, посетителями, кругом раздавался смех.

— На двоих? Сюда, пожалуйста, — сказал официант по-английски. Джон недовольно подумал: «Почему англичанина сразу узнают?»

Они сели за зажатый в дальнем углу маленький столик, официант нетерпеливо ждал, пока они прочитают огромное, неразборчиво написанное меню.

— Два больших бокала кампари с содой, — сказал Джон. — А мы пока изучим меню. Ему не хотелось спешить.

Передав лист Лоре, он оглядел зал: в основном, итальянцы, это означало, что здесь хорошо готовят. В эту минуту он увидел их. В противоположном конце ресторана. Сестер-близнецов. Они, должно быть, вошли вслед за ним и Лорой, еще только усаживались, устраивая на спинки кресел свои пальто, около них суетился официант. Джона вдруг охватила паника — он был уверен, что это не совпадение. Сестры заметили их обоих на улице и преследовали намеренно. Действительно, как могло случиться, что во всей Венеции они выбрали именно это место? Ясно было одно: Лора договорилась с ними о встрече в Торселло. Кому принадлежала инициатива — ей или им? «Маленький ресторанчик около Святого Захария, мы заходим туда иногда вечером». Он вспомнил, что Лора как раз упомянула эту церковь перед выходом от отеля.

Она все еще внимательно изучала меню, не видя сестер, но вот-вот их увидит. Хоть бы скорее принесли бокалы. Это отвлекло бы внимание Лоры.

— Знаешь, я подумал, — сказал он, — завтра нам нужно пораньше сходить в гараж, взять машину и съездить в Падую. Мы могли бы позавтракать там, посетить собор, прикоснуться к усыпальнице Святого Антония, полюбоваться фресками Джотто и на обратном пути заехать на одну из вилл, которые рекламирует путеводитель.

Слова улетели в пустоту. Лора смотрела через зал туда, где сидели сестры, он услыхал возглас удивления. Притворства быть не могло. Джон мог поклясться, что Лора не лукавила.

— Смотри, — сказала она, — как странно, просто изумительно, до чего необычно…

— Что? — спросил он резко.

— Вон они, мои близняшки. Они нас заметили, смотрят на нас.

Она помахала им рукой, довольная, сияющая. Сестра, с которой Лора беседовала в Торселло, поклонилась и улыбнулась.

«Старая ведьма, — подумал Джон. — Уверен, что они шпионили за нами».

— О, дорогой, я должна подойти и поговорить с ними, — жена умоляюще смотрела на него, ожидая согласия. — Просто сказать им, как я счастлива была весь день благодаря им.

— О, Лора, прошу тебя, вот нам несут бокалы. И мы еще не заказали еду. Подойдешь после ужина.

— Я быстро, — сказала Лора возбужденно. — Возьми только скампи, я сказала, что не очень хочу есть.

Она встала из-за стола, проскользнула мимо официанта с подносом и быстро пересекла зал, словно спешила навстречу близким друзьям, которых долго не видела. Он ревниво наблюдал, как она склонилась над столом, пожимая им руки, отодвинула свободный стул и села, не переставая что-то оживленно говорить и улыбаться. Сестры, казалось, совсем не удивились ее появлению, во всяком случае, для зрячей сестры появление Лоры не было неожиданностью. Вторая сохраняла спокойствие.

— Ну, хорошо, — Джон чувствовал, как все в нем кипит, — раз так, я напьюсь, ты еще пожалеешь.

Он проглотил вино залпом, заказал еще кампари и бутылку суави со льдом. Ткнул пальцем в какое-то непонятное название в меню — для себя и попросил скампи для Лоры.

Вечер был испорчен. То, что было задумано как интимный праздник только для двоих, теперь превратилось в предсказания и видения, бедная покойная Кристин снова будет сидеть за столом рядом с ними. Трудно было придумать что-либо более несуразное, ибо, если бы девочка была жива, ее уже давно уложили бы спать. Специфический горьковатый вкус кампари гармонировал с его настроением, вызывая жалость к себе, но он продолжал бдительно наблюдать за тем, что происходит за столом напротив: Лора внимательно слушала более активную из близнецов, та что-то энергично ей объясняла, в то время как вторая сестра пассивно сидела, не принимая участия в разговоре, но невидящие глаза ее были обращены в его сторону.

«Она просто мошенница, — подумал Джон, — притворяется слепой. Обе они обманщицы, или обманщики. Не удивлюсь, если они окажутся мужчинами. И им что-то нужно от Лоры».

Он принялся за второй бокал кампари с содой. Две большие порции вина на голодный желудок подействовали мгновенно. Окружающие предметы утратили четкость очертаний. Лора все еще сидела за тем столом, вставляя иногда вопрос или замечание в поток речи, исходящей от сестры. Подошел официант с блюдом, заказанным для Лоры, его помощник принес заказ Джона — нечто, трудно поддающееся описанию, обильно политое соусом.

— Синьора не придет? — осведомился официант, Джон сокрушенно покачал головой, кивнув в сторону стола, где сидела жена.

— Скажите синьоре, что ее скампи остынет, — продолжал официант озабоченно.

Джон приступил к своему блюду, нарушив вилкой замысловатое сооружение из двух огромных кусков свинины, сдобренных большим количеством чеснока и овощами. Еда ему не очень понравилась, соус с большим количеством специй предавал мясу немного сладковатый вкус. Он отодвинул тарелку и увидел, что Лора, наконец, возвращается к столу. Она ничего не сказала, Джон подумал, что так даже лучше, ему было бы неприятно выслушивать подробности и отвечать на вопросы. И не только потому, что он много выпил, сказывался весь кошмарный день. Она приступила к еде, официант, заметив, что Джон разочарован в своем блюде, деликатно убрал тарелку. Лора молчала, не замечая, что муж не ест.

— Принесите мне салат из зелени, — тихо попросил Джон. Лора не выразила удивления, не упрекнула, что он много выпил. Раньше она не преминула бы уколоть его. Покончив со скампи и потягивая маленькими глотками вино, она заговорила. Джон маленькими порциями отправлял в рот салат, напоминая больного кролика.

— Дорогой, — сказала Лора. — Я знаю, что ты не поверишь, — то, что я скажу, действительно звучит неправдоподобно, даже несколько страшно. Случилось так, что из ресторана в Торселло они пошли в собор, хотя мы их и не видели в толпе, и у слепой было опять видение. Она утверждает, что Кристин пыталась что-то сказать ей, Что имеет отношение к нам, что нам грозит опасность, если мы останемся в Венеции. Кристина хотела, чтобы мы уехали как можно скорее.

«Вот оно что, — подумал Джон. — Они пытаются управлять нами. Теперь наша жизнь в их руках. Едим ли мы, спим ли или бодрствуем, все должно быть согласовано с сестричками. Без их разрешения и шага нельзя будет сделать».

— Ну как? Почему ты молчишь?

— Потому что ты совершенно права, — сказал он. — Я этому не верю. Если говорить откровенно, считаю твоих близняшек просто обманщиками, если не хуже. Они явно не совсем уравновешены. Извини, если обижаю, но я твердо убежден, что в тебе они нашли доверчивую дурочку, которая позволяет водить себя за нос.

— Ты несправедлив, — ответила Лора. — Они вполне искренни, я точно знаю, они не лгут.

— Ладно, согласен. Они искренни. Но это не значит, что они вполне в своем уме. Подумай только, стоило тебе поговорить с этой дамой десять минут в туалете, и она тут же «увидела» что Кристин сидит рядом… Да ты просто выложила ей всю историю, ей не составило большого труда прочитать твои мысли. Она видела, как на тебя подействовало первое «видение», и продолжила эксперимент. Теперь она вошла в раж и решила попробовать изгнать нас из Венеции и посмотреть, что из этого выйдет. Извини, что огорчил тебя, к черту всю эту чушь.

Зал уже не плыл перед глазами: гнев отрезвил Джона. Если бы он не боялся поставить Лору в неудобное положение, он бы подошел к старушкам и высказал бы им все, что о них думает.