Она кивнула.

— Мне нравится, как это звучит. То, что у них есть семья, но ты все равно не убедил меня в долгосрочности своего плана.

— У них будет именно то, что было бы, если бы родители остались живы. Они будут жить сами по себе, а федеральные маршалы присмотрят за ними, плюс я присвоил им статус СГР, пока обеим не исполнится восемнадцать и…

— Статус СГР? — переспросила она, широко распахнув глаза. — Как тебе удалось добиться этого для двух не особо важных свидетелей?

Статус специальной группы реагирования служил для чрезвычайных ситуаций, например, чтобы переместить семью в любой момент. Чаще всего он предназначался для тех, кто давал показания против организованных преступных группировок или глав картелей. Как правило, он не присваивался свидетелям, дающим показания против отдельных лиц.

— Я сказал им, что из-за того, что девочки подвергались насилию, это делает их особо склонными обращаться к своим старым друзьям, друзьям своих родителей, людям, которых они когда-то знали, что, в свою очередь, делает их уязвимыми для обнаружения.

— Но ты же не думаешь, что они на самом деле так поступят?

— Понятия не имею. Они не сделали этого, пока последние несколько месяцев находились в аду, но это не значит, что такого никогда не произойдет.

Прескотт внимательно посмотрела на меня.

— Но ты позволил офису… где?

— Сан-Антонио.

— Ты позволил им полагать, что это возможно.

— Это просто ставит их под всеобщее наблюдение, чтобы они не смогли улизнуть.

— Очень умно. Ты включил это в их документы о переводе?

— Разумеется.

Она кивнула.

— Ты быстро все продумал, Джонс, включив это в официальный план.

— Вы же не хуже меня знаете, что любые условия, включенные в план защиты свидетеля изначально, будут полной засадой для изменения в дальнейшем.

— Верно.

— Таким образом, я решил, что не возникнет никаких сомнений в том, что тетя последует за ними, если их местожительство когда-нибудь будет обнаружено.

— И тетю это устроило? Бросить все, если в этом возникнет необходимость?

— Она сказала, что готова на все ради девочек, — сообщил я, умолчав о том, что Роуэн Ву была вне себя от ярости, когда я рассказал ей, как жили Вэнь и Хань. Почему с ней не связались после того, как убили ее сводную сестру? Разве это не обычная практика просить об опеке семью, прежде чем кого-либо другого?

У меня не было для нее ответов, кроме как сказать, что никто не имел ни малейшего представления о ней или ее связи с девушками, пока они мне сами не рассказали.

— Ну что ж, хорошо, что я хочу взять их к себе, — произнесла Роуэн по телефону. — И я действительно хочу их забрать. Может, я и не гожусь на роль матери, но зато могу быть классной тетей.

У меня не было сомнений. Ее абсолютная готовность прыгнуть в омут с головой говорила о многом. Она уже даже нашла психотерапевта для девочек.

— Похоже, ты уверен в этой договоренности, — заметила Морин.

— Да, а еще, если что, девочки смогут связаться со мной. У них есть номер моего мобильного.

— Когда они уезжают?

— Сегодня вечером их доставят в Сан-Антонио на транспорте юстиций.

— Значит, девочки рассказали тебе обо всем этом.

— Да, Вэнь.

— Потому что знала тебя.

— Ну, она, конечно, не очень хорошо меня знает. Просто запомнила, когда я оформлял документы на ее поступление. С тех пор я ее не видел.

— И это было всего один раз.

Я молча кивнул.

— Ты, должно быть, производишь сильное впечатление.

Я?

Это прозвучало странно, потому что я сомневался, что дела обстоят именно так.

— Вообще-то, это Ян производит сильное впечатление. Я как бы меркну на его фоне, когда он рядом.

— Но все же не для маленьких девочек, которые ищут спасителя.

— «Спаситель» звучит как-то слишком, вам не кажется?

— Как думаешь, что сказала бы Вэнь Ли? Она встретила тебя сегодня в больнице по какой-то странной случайности, и вся ее жизнь в одночасье изменилась. Думаешь, она не видит в тебе своего спасителя?

— Она всего лишь маленькая девочка.

— Именно. Маленькая девочка, ищущая чуда.

Я покачал головой. Она совершенно сбила меня с толку. Я знал, кто я такой, точно не какой-нибудь там герой. Есть разница между тем, чтобы делать свою работу и выходить за рамки, вытворяя возможное и невозможное. Я сделал больше для Джосуэ, Кабота и Дрейка, потому что так уж сложилось. Но Вэнь и Хань Ли не были моей ответственностью, потому что не должны были быть. В мои обязанности не входило…

— А, — улыбнувшись произнесла Морин, указывая на мое лицо. — Вижу, ты все понял. Предполагалось, что работа Себреты Каллен — стоять между миром и этими девушками. Она не делала этого, не выполняла свою работу, и в результате происходили зверства. В некоторых случаях героизм заключается в том, чтобы просто делать то, что от нас требуется, и руководитель WITSEC — один из таких случаев. Если допустишь халатность, то разрушишь жизнь ребенка.

Замолчав, мы просто смотрели друг на друга.

— Вы же знаете, что все это чушь собачья, верно? В смысле, я не являюсь долгосрочным решением на этой должности. Вы же слышали Кейджа: я просто исполняющий обязанности. Он подберет человека, который будет руководить этим отделом. Я здесь до тех пор, пока он не найдет новую вас.

— Думаю, ты и есть новая я.

— Это просто глупо. Мы даже не похожи, — шутливо заметил я, пытаясь успокоить себя после того, как в груди взорвалась бомба. Как она могла просто произнести что-то подобное, не осознавая, что переворачивает этим всю мою жизнь с ног на голову? Потому что если я стану новой Прескотт, то как же тогда мое партнерство с Яном? Как же моя команда, которая стала жизненно важной частью моего существования? Это подразделение было моей семьей. Покинуть их невозможно.

Она одарила меня ослепительной улыбкой.

— В сущности, вопрос в том, с чем ты можешь смириться и от чего готов отказаться.

— Что вы имеете в виду?

— Тебе необходимо быть героем каждый день? Ты жаждешь эмоций от пребывания на задании?

Мне будет не хватать общения с парнями, но отслеживание беглецов, погони — все, что я делал этим утром с Кейджем — было не совсем моим. Это Яну нравилось вышибать двери; мне же доставляла удовольствие часть работы, связанная с защитой невинных, освобождением их от грязи. Это была та часть, от которой я испытывал удовлетворение, осознание того, что я помог кому-то начать жить заново.

— Мне нравится помогать людям, — ответил я.

Она кивнула.

— Ты будешь скучать по своему напарнику?

— Ну, вообще-то мы с моим напарником состоим в браке.

— Да, я знаю, — сказала она, удивив меня. — Но я имею в виду, будешь ли ты скучать по работе с ним в течение дня?

Я рассеянно коснулся швов на брови, и до меня вдруг дошло, что я не работал с Яном уже несколько недель. Казалось, что его одалживали ГСО для участия в их операциях практически ежедневно. Вот почему я хотел убедиться, что он хорошо поест утром, потому что он приходил с работы после меня, голодный как волк. Я больше не мог присматривать за ним в течение дня, потому что не видел его.

— Служба WITSEC — это связующее звено между социальными службами и несовершеннолетними свидетелями.

— Да, я знаю.

— Кроме того, в нашу компетенцию входят сообщения о жестоком обращении с детьми, включая физическую угрозу их жизни или пренебрежение условиями проживания, проблемы усыновления и такие вещи, как определение в колледж.

— Ну, мне пришлось отдавать Кабота, Дрейка и Джосуэ в колледж.

Она улыбнулась.

— Да, я знаю.

— Так что, по крайней мере, эту часть я могу сделать.

— Насколько я понимаю, ты сам когда-то был на попечении государства.

Я сердито посмотрел на нее.

— И как долго вы меня изучали?

— Как я уже говорила, Сэм давно подумывал о тебе в службе. Должно быть, ты сделал что-то, что произвело на него впечатление.

И снова это чувство удивления, потому что на деле я получал от него совсем другое отношение изо дня в день.

— Он всегда ведет себя так, будто я только и делаю, что злю его.

— Скорее всего, он больше беспокоится о том, что ты можешь пострадать.

— Пострадать?

— Угу-ум, — задумчиво протянула она.

— Не физически.

— Нет.

Я прочистил горло.

— Не думаю, что дело в этом.

— Ты был в системе, — заметила она. — В восемнадцать лет, окончив среднюю школу, ты остался без крова?

— Да.

— Значит, тебе некуда было податься, кроме колледжа.

Я кивнул.

— Ну, это может разбередить старые раны, тебе не кажется?

Я пожал плечами.

— Меня это не беспокоит. Это было очень давно.

— Но это совсем не то же самое, что видеть, как другие дети переносят свои пожитки из дома в дом, как это делал ты.

Я почувствовал стеснение в груди, вспомнив об этом, вспомнив, как покидал дома людей и чувствовал себя никем, моя одежда и безделушки хранились в мусорных мешках, что делало все еще намного хуже. Я ничего не стоил — как и все, что мне принадлежало, поэтому теперь все мое имущество было качественным.

Я слишком много тратил на обувь и носки, да на все, что угодно. Я знал это, но и знал почему. Вот почему люди становились скопидомами: потому что как только вы теряли все, не имея ни одной вещи, которую могли назвать своей, это клеймом выжигалось в вашей душе. В ту секунду, когда все менялось, как только вы могли позволить себе иметь все что угодно, покупать все что угодно, вы делали это снова и снова, пока пустота внутри не заполнялась полностью.

Мне повезло. Когда мне исполнилось восемнадцать, и я поступил в колледж, то повстречал четырех женщин, которые до сих пор оставались моими самыми близкими людьми. Мы жили вместе, и они делились со мной всем — от еды и денег до картин на стенах и ковров на полу, от своих телевизоров и игровых систем до того, чтобы подарить мне телефон на Рождество… мне показали, что настоящая награда — дружба, а не вещи, они приходят и уходят. Я не стал барахольщиком, хотя моя коллекция обуви довольно обширна, но другие дети, которых я не знал, также должны были усвоить эти уроки. На то, чтобы научиться доверять у меня ушло больше времени, доверие — это умение, которым я полностью овладел лишь когда в мою жизнь вошел Ян, но, возможно, я должен был чем-то пожертвовать. Заплатить цену, так сказать.

— Ты слишком много думаешь, — предупредила меня Прескотт.

— Да, есть такое иногда.

Она усмехнулась.

— Не часто, заметьте.

Морин глубоко вздохнула.

— Ну, завтра твой первый день здесь. Предлагаю тебе обсудить все с напарником и выяснить, что он думает по этому поводу. На данном этапе это временное назначение, и тебе решать, как все пойдет. Я знаю Сэма Кейджа, и он никогда не сделает что-то, не спросив тебя; он работает совсем иначе. Тебе просто нужно понять, чего хочешь ты.

Так и есть. Она была права. Если Ян больше не будет моим напарником на работе, и если он планировал перевестись в ГСО, то хотел ли я все еще оставаться маршалом? Испытывал ли я настоящий кайф только от работы с ним? А если я не буду его напарником, то захочет ли Ян быть со мной? Возможно, я неправильно понял парня, которого люблю. Может быть, он просто помогал, потому что скучал по службе в спецназе, и это желание со временем угаснет.

— Думаю, тебе нужно разобраться в своей жизни, Миро Джонс.

Она не ошибалась.


Глава 3


ТАК КАК В ШЕСТЬ ЧАСОВ ВЕЧЕРА МОЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ ПОДОШЕЛ К КОНЦУ, я спустился обратно в наш офис, в комнате отдыха выхватил яблоко из неимоверно большой корзины, в которой, среди прочего, оказались папайа и манго, по пути забрал свою компьютерную мышку со стола Беккера и направился к рабочему месту Уайта. Почему кто-то каждый божий день утаскивал мышку, было выше моего понимания.

— Привет! — поздоровался я, опускаясь на стул справа от Уайта и пристраивая локоть рядом с лотком для входящей корреспонденции. — Есть успехи?

Уайт хмыкнул.

— Нет, и я за сегодняшний день просмотрел все записи отдела кадров.

— Ты же понимаешь, если Кейдж когда-нибудь поймает тебя или Шарпа за этим делом, вам конец?

Он пожал плечами.

— Думаю, буду валить вину на Ковальски.

— Как ты себе это представляешь? — спросил я, вгрызаясь в яблоко. — Разве он не уехал на рыбалку со своей семьей?

— Да, он уехал сегодня утром сразу после операции. Однако Чинг позвонил ему насчет Хикс, и он почувствовал себя полным дерьмом, когда узнал, что ты пострадал.