— В самом деле? — спросил Натаньел, глядя на нее в упор. — Что именно намерены вы рассказать моей тетушке о событиях сегодняшнего дня?

От его обвинительного тона ей стало больно.

— Больше ничего, милорд.

— Вам не кажется, что и я должен извиниться перед вами за свое поведение? — Он бросил на нее проницательный взгляд.

Нежный румянец окрасил ее щеки. Она опустила глаза и как будто пришла в легкое смятение.

— Милорд, о… том, что недавно случилось, я предпочла бы забыть… А сейчас прошу меня извинить, мне пора гулять с Гектором. — Она присела в вежливом книксене.

Натаньел, прищурившись, смотрел Бетси вслед. Он испытал легкое разочарование от того, как чернокудрая красавица ответила на его намеренный вызов. Он рассчитывал, что она снова вспылит, но неожиданно ее ясные синие глаза словно погасли, и она снова надела не слишком подходящую для нее маску молодой и скромной компаньонки его тетушки — вернее, тетушкиного песика.

Да, она именно надела маску! Натаньел серьезно сомневался в том, что мисс Бетси Томпсон с рождения готовилась к такому зависимому положению…

Глава 2

— Ну раз тебе гораздо лучше, я подумала и решила… — миссис Уилсон наградила одобрительной улыбкой племянника, ожидавшего, когда их позовут в столовую, — устроить небольшой званый ужин. Через… три дня, — с довольным видом продолжала она.

— Тетя…

— Не беспокойся, гостей я позову совсем немного. Человек двадцать из числа ближайших соседей, — продолжала она, все больше воодушевляясь.

Элизабет, вовремя вошедшая в гостиную, услышала слова миссис Уилсон, украдкой покосилась на Натаньела и, поклонившись, направилась в дальний угол комнаты, где скромно села на кушетку рядом с Летицией Грант. При виде графа, такого красивого в черном вечернем костюме и белоснежной рубашке, у нее перехватило дыхание. Пламя свечей придавало золотистый оттенок его волосам, уложенным по последней моде, и слегка загорелому лицу. От нее не укрылось, как вспыхнули его глаза цвета патоки. Впрочем, он тут же надел на себя личину холодного равнодушия. Элизабет без труда угадала причину его холодности!

Миссис Уилсон, еще привлекательная вдова сорока с небольшим лет, недвусмысленно дала племяннику понять, что сама не желает повторно выходить замуж. Она предпочла устремить все свои силы и энергию на поиск подходящей супруги для племянника. Объездив с визитами соседей, она с радостью объявила Элизабет, что в здешних краях имеются по меньшей мере три благородные девицы подходящего возраста, которые, возможно, угодят взыскательному вкусу ее племянника. Миссис Уилсон решительно объявила, что в двадцать восемь лет ее племяннику пора расстаться с холостяцкой жизнью и произвести на свет наследника; поскольку у него нет матери, которая наставила бы его на путь истинный, она, как его ближайшая родственница, должна исполнить свой долг по отношению к Натаньелу. Необходимо, чтобы женщина, которую он изберет себе в супруги и матери своих детей, идеально подходила для роли графини Осборн, независимо от того, что по данному поводу думает сам граф!

Судя по сдержанному выражению лица, Натаньел Торн как будто не слишком спешил выполнять тетушкино распоряжение!

После их утренней ссоры Элизабет в глубине души не могла не испытывать мстительной радости, заметив, что графу явно не по себе. Хотя она недолго прослужила у миссис Уилсон, успела понять: уж если ее хозяйка что-то вбила себе в голову, ничто — точнее, почти ничто — не собьет ее с выбранного пути. Лишним доказательством тому служило присутствие здесь самой Элизабет!

Поймав и подхватив на руки сбежавшего песика, девушка в тот день без труда отыскала его хозяйку. Она сразу поняла, что, скорее всего, песик — любимец дамы, которая, не переставая громко ругать своего кучера, широким шагом направлялась навстречу Элизабет, держащей на руках беглеца.

Воссоединение дамы и ее любимца прошло так бурно и трогательно, что Элизабет едва не расплакалась — правда, по иной причине, нежели несчастный кучер, который плелся за хозяйкой, растирая покрасневшие уши.

Убедившись в том, что с «ее милым Гектором» ничего не случилось, миссис Уилсон, прищурившись, внимательно оглядела его спасительницу. Она настояла, чтобы Элизабет села в ее карету и поехала к ней домой выпить с ней чаю. Вернувшись в свой роскошный, уютный дом, миссис Уилсон сразу же пожелала узнать, что делает в парке молодая одинокая девица. Услышав, что Элизабет решила прогуляться, чтобы утешиться, так как ей не удалось получить место в галантерейной лавке, миссис Уилсон пожелала взять Элизабет к себе. Она заявила, что «ее милый Гектор» так полюбил девушку, что иначе просто быть не может.

Итак, не успела Элизабет опомниться, как очутилась вместе с немногочисленными пожитками, которые она привезла с собой в Лондон, в доме миссис Уилсон. Ей в обязанности вменялись заботы об очаровательном шалунишке Гекторе.

Элизабет не сомневалась: раз миссис Уилсон вознамерилась найти племяннику достойную жену, она своего добьется, независимо от того, желает этого граф Осборн или нет!

— …Очень кстати Миллеры не поехали в этом году в столицу, ведь они до сих пор в трауре после кончины лорда Миллера, — с довольным видом продолжала миссис Уилсон, обращаясь к племяннику.

— Для кого кстати? Едва ли для самого лорда Миллера, — сухо протянул граф.

Элизабет снова подавила улыбку, но радость тут же поблекла, когда она подняла глаза и заметила, что лорд Торн задумчиво смотрит на нее. Она быстро отвернулась и вступила в разговор с пожилой Летицией Грант, все время сознавая, что красивый граф продолжает пристально смотреть на нее…

Натаньел вполуха слушал щебетание тетки, которая продолжала перечислять, кого еще она предлагает пригласить на званый ужин в субботу. Тетушкины гости его совершенно не интересовали, и меньше всех — две мисс Миллер и их матушка, а также мисс Пенелопа Ратлидж, в равной степени достойная невеста, — дочь местного магистрата, виконта Ратлиджа. Он представил, в какое негодование пришла бы его тетушка, если бы узнала, что единственное существо женского пола, которое хоть сколько-то занимает сейчас внимание Натаньела, сидит сейчас на кушетке в дальнем углу гостиной и тихонько беседует с Летицией Грант! Да и намерения его по отношению к Бетси, которые он недвусмысленно продемонстрировал утром, никак нельзя назвать честными и благородными!

Натаньел остро почувствовал присутствие Элизабет в тот самый миг, когда она вошла в гостиную, вежливо присела в книксене и затем направилась в дальний угол, где скромно села рядом с Летицией. Ей удивительно шло кремовое платье простого фасона; оно выгодно подчеркивало ее кудри цвета черного дерева, уложенные высокой короной и обрамляющие овальное лицо. Завышенная талия и низкий вырез обнажали шею и верхнюю часть груди, которой Натаньел восхищался утром.

После того как мисс Бетси Томпсон вышла из его спальни, Натаньел решил, что эта юная мисс — загадочная особа, а он любит разгадывать загадки. Чуть раньше, осторожно расспросив Летицию Грант, он выяснил: его тетке абсолютно ничего не известно о компаньонке. Разве что Гектор ее, очевидно, обожает — что в глазах тети Гертруды служило лучшей рекомендацией!

У Натаньела же сложилось совершенно иное мнение о тетушкином новом приобретении. Бетси Томпсон вполне могла оказаться сбежавшей женой, которая скрывается от обиженного мужа, или, хуже того, преступницей, которая прячется от правосудия! Необходимо выяснить, кто она на самом деле. По крайней мере, так Натаньел объяснял самому себе собственный интерес к таинственной молодой даме…

— …Осборн, ты слушаешь меня или нет? — воскликнула миссис Уилсон, очевидно заметив, что племянник отвлекся.

Натаньел лениво перевел взгляд на свою раздосадованную тетушку.

— Конечно, слушаю. Вы уже полчаса превозносите многочисленные добродетели мисс Ратлидж, — равнодушно протянул он. — Как она замечательно играет на фортепиано. Как вам и другим нравится ее вышивание и рисунки; все выполнено особенно искусно. Как она целых три года, после смерти матери, ведет дом и замечательно принимает гостей в доме виконта. Как…

— Осборн, надеюсь, ты не издеваешься надо мной? — сурово осведомилась очаровательно пухленькая тетка, действующая исключительно из лучших побуждений.

— Тетя Гертруда, уверяю вас, мужчина, который так страстно жаждет ужина, как я, не испытывает никакого желания насмешничать.

На пороге показался дворецкий и объявил, что ужин сейчас будет подан. Натаньел тут же предложил тетке руку, намереваясь вести ее к столу.

Элизабет не могла не восхититься той ловкостью, с какой граф уклонился от неприятного для себя разговора, и зашагала рядом с Летицией следом за Натаньелом Торном и его теткой в малую семейную столовую. Многие светские молодые джентльмены, независимо от того, испытывали они голод или нет, сурово попрекнули бы миссис Уилсон за столь откровенное сватовство. Лорд Горн же выказывал тетушке непритворную любовь; поэтому он и не стал с нею ссориться. Правда, его доброе отношение к родственнице ничуть не извиняло его резкости в ответ на ее, как она считала, совершенно справедливую критику его друга, лорда Фолкнера… Как и то чрезмерно фамильярное обращение, которому она подверглась перед их словесной перепалкой…

Элизабет поздно спохватилась; усадив за стол тетушку и Летицию Грант, граф зашел за спинку ее стула и почтительно склонился над ней.

— Бетси, смею ли я надеяться, что вы так покраснели из-за меня? — негромко спросил он, наклоняясь чуть ниже и придвигая ей стул.

Его теплое дыхание ласкало черные завитки на затылке Элизабет. Она затрепетала и не сразу села, однако успела гордо расправить плечи, раздосадованная тем, как верно он угадал ее тайные мысли! Утром он так неожиданно набросился на нее, что Элизабет даже не поняла, что же она почувствовала, когда он попытался ее поцеловать. Ей казалось, что она должна испытывать лишь негодование. К сожалению, оказалось, что все не так. Чуть позже Элизабет отправилась на прогулку с Гектором. Она надеялась обрести мир и покой в лесу, граничащему с Хепворт-Мэнор… И все же ее мысли снова и снова возвращались к тому, как приятно ей было прижиматься к мускулистой груди Натаньела Торна, когда он обнимал ее. Она вспоминала волнение, которое испытала, когда его губы коснулись ее губ; она задрожала от удовольствия, когда его чувственные губы пустились в путешествие по ее шее. Ну а от взгляда, которым он буквально пожирал ее грудь, все сжималось у нее внутри.

В Шорли-Парке Элизабет вела жизнь уединенную. Молодых людей по соседству с ними почти не было; кроме того, Маркус Коупленд почти никого из соседей не считал достойными спутниками для своих дочерей. Исключением был разве что Малком Касл, сын местного сквайра, но поскольку он с детства выказывал предпочтение Диане, Элизабет и Каролина не рассматривали его как потенциального жениха… И даже если бы дело обстояло не так, поведение Натаньела Торна едва ли можно считать простым флиртом!

Вольности, которые он пытался себе позволить, свидетельствовали о том, что он уважает Элизабет не больше, чем… чем женщину, которой платят за то, чтобы провести с ней ночь! Несомненно, в такой фамильярности повинно ее низкое положение в доме его тетки, и все же…

— Милорд, уж я скорее покраснела бы при мысли о гадюке, чем о вас, — негромко ответила Элизабет, по-прежнему улыбаясь, ведь за ними наблюдали миссис Уилсон и Летиция! Пусть думают, что она благодарит графа за любезность, а не оскорбляет его!

Натаньел широко улыбнулся, словно ее дерзость его только насмешила, и медленно выпрямился. Усадив дам, сам он занял место во главе стола. Дворецкий немедленно приказал подавать первое. Миссис Уилсон снова заговорила о том, какие у нее славные соседи и какие у них добродетельные дочери, и принялась перечислять, кого нужно пригласить на субботний званый ужин.

Натаньел слушал тетушку весьма невнимательно. Он то и дело косился на Бетси. От него не укрылись ее изысканные манеры. Она старалась все время вовлекать в разговор скучную Летицию, которая сидела напротив нее. Летиция, несомненно, была идеальной компаньонкой для тети Гертруды, так как отличалась покладистостью характера и ни в чем не смела перечить своей властной кузине. Натаньела приятно удивило, что Бетси, не обладавшая ни одним из названных качеств, к чести ее будет сказано, взяла на себя труд занимать беседой пожилую женщину.

Натаньела так занимало наблюдение за Элизабет — и, разумеется, кулинарные шедевры превосходного теткиного повара, — что ему даже удалось на несколько часов забыть о своих сломанных ребрах и связанных с ними неудобствах.

— Бетси, по-моему, Гектору пора прогуляться перед сном, — наконец объявила его тетушка, бросив нежный взгляд туда, где у камина в плетеной корзинке, нежась в тепле и уюте, дремал ее любимец.