— Тихо, Гектор! — рявкнул Натаньел.

Элизабет при этом успела схватить коня за поводья и стала успокаивать его. Конь размахивал перед ней смертельно опасными копытами, дико вытаращив глаза, раздувая ноздри и по-прежнему фыркая и приплясывая, несмотря на то что песик уже замолчал.

— А ну, успокойте его! — велел Натаньел облаченному в черное всаднику и, не обращая внимания на боль в ребрах, шагнул вперед и крепко схватил коня за узду.

Захваченный в плен с обеих сторон, серый конь наконец начал успокаиваться.

— Вот молодец! — похвалила коня Элизабет, гладя его шелковистую шею. — Славный… хороший мальчик! — восхищенно продолжала она. И конь действительно успокаивался. — Милый!

Натаньел решил, что позже непременно выскажет мисс Элизабет Томпсон все, что он думает о ее беспечности. Как можно приближаться к коню, вставшему на дыбы?! Пока же он решил выместить свой гнев на всаднике. Тот ловко спрыгнул с седла и преградил ему путь.

— Вы что это устроили? — властно спросил Натаньел, по-прежнему держа испуганного коня за узду.

— Что я устроил? — Казалось, незнакомец на время лишился дара речи. — Если бы вы не выпустили вашу проклятую собачонку, которая напугала Лучика, ничего бы не случилось!

Элизабет не понравилось, как пренебрежительно незнакомец отзывается о Гекторе. Впрочем, во всем остальном его обвинения оказались вполне справедливыми.

— Простите меня, сэр, во всем виновата я.

Бледное лицо незнакомца круто повернулось к ней.

— Я нечаянно выпустила поводок… Он выскользнул у меня из пальцев, и потому…

— Кто вы такая? — резко осведомился незнакомец. Его черный плащ едва заметно вздымался в темноте, а цилиндр как-то ухитрялся прочно сидеть на голове. Элизабет удивилась резкости вопроса.

— Меня зовут Элиза… Бетси Томпсон, сэр. Приношу вам свои искренние извинения, если я причинила неудобства вам и вашему коню. К сожалению, я на время… отвлеклась и позволила Гектору убежать. — Она нахмурилась, вспомнив, из-за чего она, как она выразилась, «отвлеклась».

— Элиза Томпсон, говорите? — сухо переспросил незнакомец.

— Элизабет. Но зовут меня Бетси, — ответила она. — Надеюсь, ни вы, ни Лучик не пострадали?

— Не узнаю, пока не верну Лучика в конюшню и не осмотрю его, — буркнул незнакомец.

— Это вы, Теннант? — вдруг спросил Натаньел.

— Да… меня зовут сэр Руфус Теннант, — высокомерно ответил незнакомец. — А вы?

— Осборн.

Ответ Натаньела произвел желаемое действие. Широкие плечи незнакомца как будто немного расслабились.

— Натаньел Торн?

— Он самый, — отрывисто ответил граф.

— Вы приехали в Хепворт-Мэнор к тетке?

— Видимо, так, — сухо ответил Натаньел. — Теннант, а зачем вы скакали по холмам в темноте?

— Осборн, джентльмен не обсуждает свои ночные дела при даме, — ответил сэр Руфус Теннант.

Элизабет показалось, что он улыбается, хотя она и не видела его лицо. Она наклонилась и стала гладить тяжело дышавшего Гектора. Слова нового знакомого позволяли задаться вопросом: чем он занимался ночью — перевозил контрабанду, или просто возвращался с любовного свидания?

— Вы удивляете меня, Теннант… — негромко проговорил Натаньел. Очевидно, он предположил вторую причину.

— Вот как? — холодно ответил Теннант.

— Милорд, по-моему, нам пора возвращаться в Хепворт-Мэнор. — Элизабет встала, крепко сжимая в руке поводок Гектора.

— Осборн, познакомьте нас, — отрывисто приказал Теннант.

— Бетси Томпсон. Сэр Руфус Теннант. — Судя по сухости ответа, граф совсем не пришел в восторг от намерения соседа познакомиться с его спутницей.

— Мисс Томпсон… — Сэр Руфус Теннант поклонился. — Вы позволите завтра навестить вас и справиться о вашем самочувствии?

Элизабет во второй раз за несколько минут лишилась дара речи. Очевидно, сэр Руфус решил, будто она гостит у миссис Уилсон! Впрочем, Натаньел тут же развеял его заблуждение, ответив за нее:

— Мисс Томпсон — компаньонка моей тетушки и завтра, если вы все же решите заехать в Хепворт-Мэнор, будет занята выполнением своих обязанностей, — резко парировал он. — Но не сомневаюсь, что миссис Уилсон рада будет вас принять.

Понимая, что сэр Руфус по-прежнему не сводит с нее пытливого взгляда, Элизабет хранила стоическое молчание, хотя ей стало не по себе. Ей еще раз напомнили, что компаньонки богатых дам не принимают визитов от титулованных джентльменов!


— Вы собираетесь молчать и всю обратную дорогу до Хепворт-Мэнор? — осведомился Натаньел.

Ребра у него ужасно болели после усилий, ушедших на то, чтобы усмирить коня Теннанта. Боль нисколько не уменьшалась из-за того, что Элизабет отправилась назад быстрым шагом. Несомненно, ей не терпелось поскорее избавиться от его общества!

— По-моему, милорд, таково ваше намерение, — ответила она. — Не сомневаюсь, пикировки с таким незначительным существом, как компаньонка вашей тетушки, действуют на нервы благородному джентльмену! — добавила она язвительно, не удержавшись.

Натаньел снова насторожился. Молодая особа, которая служит у его тетушки, — крайне противоречивое создание! Судя по всему, Теннант, услышав ее выговор, принял ее за знатную даму. Это было ясно уже потому, что он попросил позволения завтра приехать к ней с визитом. Его просьба нисколько не обрадовала Натаньела — так же, как его ответ Теннанту, очевидно, не обрадовал Элизабет.

— Не нахожу беседу с компаньонкой моей тетушки ни в коей мере утомительной, — примирительно ответил Натаньел.

Ее синие глаза сверкнули в темноте.

— Позвольте вам не поверить, милорд!

— Почему, Элизабет?

— Я же просила не…

— А я сказал, что, когда мы будем одни, я намерен называть вас Элизабет.

Она бросила на него раздраженный взгляд:

— Вы считаете, что, поскольку я служу у вашей тетушки, не имею права голоса в данном вопросе?

Он пожал плечами:

— Может быть, вам больше нравится имя Бетси?

Она довольно неизящно фыркнула:

— Разумеется, нет!

— Тогда почему вы не разрешаете мне звать вас Элизабет?

— Потому что вы не просите об этом, милорд, вы настаиваете! — В ее голосе послышалась непритворная злость.

— Отлично! — Натаньел едва заметно склонил голову. — Вы позволите называть вас Элизабет, когда мы будем одни?

— Нет! — ответила Элизабет, не скрывая злорадства.

— Теперь вы нарочно противоречите мне, — в досаде выдохнул он. — Неужели вы злитесь на меня за то, что я сказал Теннанту о вашем положении в доме моей тетушки?

Элизабет остановилась:

— С какой стати мне злиться на правду?

— Понятия не имею, знаю лишь, что… Черт побери!

Натаньел развернулся, собираясь крепко схватить Элизабет за руки, но вдруг судорожно втянул в себя воздух. Из-за мучительной боли в груди ему захотелось согнуться пополам.

— Что с вами, милорд? — озабоченно спросила Элизабет, разворачиваясь к нему.

— Прошу прощения, что чертыхнулся, — сквозь зубы процедил Натаньел, медленно выпрямляясь.

— Ничего… — Она взволнованно тряхнула головой, и ее черные кудряшки под чепцом запрыгали. — Вам больно?

— Я просто растревожил старые раны, — уточнил он, сжав зубы, чтобы унять боль. — А все потому, что мне пришлось вмешаться и спасать вас от вашего же собственного безрассудства!

— Что вы имеете в виду? — с вызовом ответила она.

— Если бы я не вмешался, конь Теннанта мог бы растоптать вас! — Натаньел бросил на нее обвиняющий взгляд. — Кем вы себя вообразили, когда попытались его усмирить?

— Уверяю вас, я точно знала, что делала!

— Да что вы говорите? — презрительно скривился Натаньел.

— В первый раз меня посадили на лошадь, когда мне было… — Она резко осеклась и плотно сжала губы, понимая, что проговорилась.

«Нет, она снова что-то недоговаривает», — раздраженно подумал Натаньел. Если окажется, что Элизабет Томпсон — дочь какого-нибудь мелкопоместного обедневшего джентльмена, во что он верил все сильнее, его сегодняшнее поведение по отношению к ней ставит его в весьма неловкое положение. В очень неловкое…

— Итак, мы с вами говорили о?.. — спросил он, как будто ничего не заметил.

Элизабет расправила плечи:

— Милорд, позвольте, я помогу вам вернуться домой.

— Элизабет, мне больно, но я не калека! — резко ответил Натаньел и тут же поморщился, когда Элизабет попыталась взять его под руку. Ее рука упала.

— В таком случае вам самому следует думать о том, что вы делаете, прежде чем критиковать мои действия!

— Как это? — нахмурился Натаньел.

Она сухо кивнула:

— Если бы вы не ввязались в пьяную драку, то не получили бы травмы, от которых теперь страдаете!

— А если я получил свои травмы, защищая честь леди? — сухо спросил он, чувствуя, как боль понемногу ослабевает.

Она скептически подняла брови.

— Верится с трудом! Настоящая леди никогда не окажется в таком положении, что ей потребуется подобная защита, — добавила она, видя, что Натаньел пытливо смотрит на нее.

Возможно, это и правда. Хотя, поскольку друг Натаньела, лорд Доминик Вон, объявил, что собирается жениться на упомянутой леди при первой возможности, ему сейчас благоразумнее держать свое мнение при себе!

— Я уверен, что вы никогда не окажетесь в подобном положении, — врастяжку ответил он.

Элизабет нахмурилась, очевидно решив, что он над ней издевается.

— Я всего лишь компаньонка вашей тетушки; меня не назовешь настоящей леди, — высокомерно сообщила она, направляясь в сторону Хепворт-Мэнор.

Ее высокомерие лишь усилило сомнения Натаньела в правдивости ее высказывания. Вот и Теннант совсем недавно усомнился в том, что его спутница занимает столь незначительное положение!

— Неужели вы считаете себя недостойной того, чтобы джентльмен защищал вашу честь? — спросил он, поравнявшись с ней.

Элизабет покосилась на него.

— Мою честь сегодня требовалось защищать от одного-единственного человека — от вас, милорд! — презрительно заметила она.

— Элизабет, все свидетельствует об обратном! Мы с вами знакомы не очень долго, однако я все больше убеждаюсь в том, что вы более чем способны сами постоять за себя, — негромко заметил Натаньел.

Дворецкий открыл им парадную дверь, и они вошли в дом. Только здесь Элизабет поняла, как она продрогла на холоде.

— Извините, милорд… — Элизабет скромно опустила глаза. — Миссис Уилсон наверняка с нетерпением ждет возвращения своего любимца!

Прищурившись, Натаньел следил за тем, как Элизабет поднимается по лестнице, а за ней проворно скачет песик. Он приказал себе не забыть завтра непременно спросить у тетки, что ей известно о прошлом молодой особы, которую она недавно приняла на службу.

— Сьюэлл, пожалуйста, подайте бренди в библиотеку, — рассеянно велел он дворецкому.

— Слушаю, милорд.

Устроившись в библиотеке у камина со стаканом бренди в руке, Натаньел обратился мыслями к довольно странной ночной встрече с сэром Руфусом Теннантом.

Теннантов он знал не очень хорошо; когда-то он был шапочно знаком с Джайлсом, младшим братом сэра Руфуса. Несколько лет назад Джайлс стал виновником громкого скандала, а потом покончил с собой. С самим сэром Руфусом, который был на восемь лет старше, Натаньел не общался. Сэр Руфус считался человеком молчаливым и даже в какой-то степени отшельником; он нечасто наезжал в Лондон и почти не бывал в обществе. О его романтических увлечениях почти не ходило сплетен. Тетя Гертруда однажды, после того как сосед в очередной раз отклонил ее приглашение на званый ужин, высказала скандальное предположение, будто вкусы сэра Руфуса… лежат в совершенно иной плоскости. Впрочем, желание Теннанта завтра нанести визит Элизабет как будто не подтверждало выводов тетушки.


— Мадам, к вам сэр Руфус Теннант! — величественно объявил на следующее утро Сьюэлл, входя в гостиную.

Элизабет, скромно сидевшая в дальнем углу с вышиванием, подняла голову. Ей любопытно было взглянуть, как выглядит сэр Руфус при свете дня.

Джентльмен, вошедший в гостиную через несколько секунд, оказался довольно высоким — чуть ниже шести футов. Его черные волосы не мешало бы слегка подровнять и уложить по моде. Таких бледно-голубых глаз, как у него, Элизабет ни разу в жизни не видела. Лицо сэра Руфуса можно было назвать суровым, однако не неприятным, фигуру выгодно подчеркивали тонкий коричневый сюртук, бежевый жилет и светло-коричневые брюки, а также высокие коричневые сапоги с черными голенищами, которые, очевидно, запылились в дороге.

Гость остановился в дверях и, прищурившись, оглядел двух пожилых дам, а затем устремил свой взор на Элизабет. Ей показалось, будто сэр Руфус вдруг судорожно втянул в себя воздух. Подбородок его слегка выпятился вперед. Войдя в гостиную, он направился к миссис Уилсон и вежливо поклонился ей.