– Одри, покажи Джеку свой телескоп.

Осознав ее слова, я едва не опрокинула на пол тарелку. Мама хочет, чтобы я поднялась в свою спальню в компании постороннего мужчины? Неужели она так отчаянно желала, чтобы ее дочь хоть немного пообщалась с представителем противоположного пола?

– Я не думаю… – предприняла я попытку воспротивиться, однако мама жестом попросила меня замолчать.

– Иди, покажи ему. Ты же слышала: в городе он вообще не видел звезд.

Вообще-то не слышала. Как же я пропустила это?

Как только мы с Джеком встали из-за стола и смущенно засеменили в сторону лестницы, мои родители внезапно вспомнили, что опаздывают на вечерние библейские проповеди. Как только они вышли за дверь, я услышала тихий смешок Джека.

– Сегодня среда, – сказал он. – Вечерние проповеди по вторникам и пятницам.

– Знаю. – Я замотала головой, ощущая очередной прилив крови к лицу. – Извиняюсь за них. Мне кажется, они просто хотят убедиться, что я умею вести разговоры с посторонними людьми.

Джек снова рассмеялся, но воздержался от комментариев. Я открыла дверь своей комнаты, оформленной преимущественно в белых и пурпурных тонах, и пригласила его войти. Он заметил телескоп и сразу направился к нему. Установив его у окна, Джек стал смотреть на небо, пока я молча стояла позади.

Наконец он повернулся ко мне.

– Эта звезда довольно интересна. Взгляни.

Я подошла и посмотрела в телескоп. Едва взглянув на то место, куда Джек направил телескоп, я ощутила прилив жара к щекам, конечности похолодели, а сердце пустилось вскачь. Я смотрела на окна квартиры Джека, что по ту сторону кукурузного поля. Во рту у меня пересохло, и я не могла заставить себя оторваться от телескопа, боясь поймать его взгляд.

– Забавно, что телескоп был направлен в эту сторону еще до того, как я до него дотронулся, – прошептал он, сделав шаг ближе.

Я задержала дыхание, сердце забилось еще быстрее, когда я почувствовала легкое прикосновение его руки к моей спине. Зажмурившись, я сказала:

– Это не то, что ты думаешь.

– А что я думаю? – Джек наклонился ко мне, и его нос слегка дотронулся до моей щеки. – Я просто думаю, что ты очень наблюдательна. Прямо как я.

Я с облегчением вздохнула и немного расслабилась – но лишь на пару секунд, поскольку Джек нежно убрал мои волосы с плеча и коснулся губами моей шеи. По телу побежали мурашки, а на сердце потеплело. Я закрыла глаза и поддалась ему.

– Спасибо, – сказал он, – за то, что выслушала меня. Мне требовалось с кем-нибудь поделиться, хотя я не должен был этого делать.

Джек опустил руки мне на плечи и стал ласково поглаживать мои руки. Я дотронулась до его шеи.

– Я никому не расскажу, Джек. Я умею хранить секреты.

– Знаю. – Он медленно повернул меня к себе и поймал мой взгляд. – Когда я впервые пришел в церковь твоего отца, я молился о том, чтобы наконец найти человека, который сможет просто выслушать меня – выслушать, а не осудить, и воздержаться от советов. Я сомневаюсь, что верю в Бога, однако я молился об этом, и мое желание исполнилось. Что все это значит?

На его глазах не было слез, однако в его голосе я услышала такую грусть, что сама едва не заплакала.

– Я не знаю, что это значит, – помотав головой, ответила я.

Джек вздохнул и нежно смахнул с моей щеки слезу, которую я все же не смогла сдержать, и поцеловал меня. В этот момент с моих губ сорвался счастливый вздох, за который я почувствовала себя виноватой, ведь разговор наш явно не располагал к веселью. Однако частичка моих положительных эмоций передалась и Джеку, и он пригласил меня в свои объятия, поцелуй его стал более настойчивым и страстным.

Не знаю, как долго мы целовались, стоя в центре моей спальни, но вдруг Джек прервал поцелуй, тем не менее не отпуская меня из своих объятий.

– Полагаю, оставляя нас наедине, твои родители не учли, что мы можем не только разговаривать.

– Да, об этом они не подумали, – прикусив губу, кивнула я.

– Не хочу потерять их расположение. – Джек сказал это скорее себе, нежели мне. Он отстранился и сделал шаг назад. – Мне бы хотелось пригласить тебя на свидание завтра вечером, – предлагая мне руку, произнес он. – Ты согласна?

– Конечно, – ответила я, положив руку на его ладонь.


Я потянулась, чтобы развязать галстук Джека. Его губы изогнулись в теплой улыбке, от которой у меня полегчало на сердце.

– Итак, скажи мне, Одри, насколько хорош вид из твоего телескопа? – спросил он, зная, что упоминание моего способа шпионить за ним заставит меня покраснеть.

Я откинула галстук в сторону и расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки.

– Плохо видно. А вот когда ты стоял на лестнице у заднего входа – совсем другое дело.

Джек понимающе улыбнулся и нежно поцеловал меня. Поселившись здесь, он почти каждый день выходил на пробежки, будучи облаченным только в спортивные шорты и кроссовки. Тренировки эти длились долго, и в целом Джек пробегал, наверное, десять или даже двенадцать миль. По пути в квартиру он останавливался у той самой лестницы, что у самого входа, и обливался ледяной водой.

– Тогда я не мог найти себе места и постоянно искал занятие, – проговорил он, почти касаясь своими губами моих.

«И я знаю это».

– А сейчас?

– А сейчас я настолько счастлив, что даже мысли путаются в голове, – сказал Джек, широко улыбаясь.

Однако что-то в выражении его лица заставило мои пальцы похолодеть, и я напряженно втянула воздух. Этого момента мы давно ждали, несколько раз обсуждали это. Но мне удалось побороть смущение, и я продолжила расстегивать пуговицы на рубашке Джека. Затем я медленно сняла ее, и рубашка упала на пол. Мои пальцы изучали его широкую грудь, я касалась его кожи так нежно, словно в первый раз трогала. И действительно, я до сих пор помню тот день, когда впервые коснулась Джека.

В тот день мы в квартире Джека целовались долго и страстно, и я даже не заметила, как оказалась на кушетке, поверх него. Тогда я, лежа на мужчине, хоть и все еще одетом, могла думать только об одном: «Мне не страшно… мне не страшно», – но даже эти мысли пугали меня. Моя застенчивость долго не позволяла мне решиться на подобную близость. Но Джек, должно быть, почувствовал мой страх. Он прервал поцелуй и заправил мои волосы за уши, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Прости меня. Мы не должны торопиться. Не подумал об этом…

Он сел, чуть отстраняясь, но моя рука все еще была на его груди, и я чувствовала, как сильно бьется его сердце. Я заметила, как он часто дрожит, увидела желание в его глазах.

– Я жду, Джек.

– Чего? – нахмурившись, спросил он.

– Я жду, – повторила я, сделав акцент на последнем слове, хотя краска смущения уже залила мое лицо.

– О… ты ждешь. – Он кивнул. – Что ж, это все объясняет. Я понял.

– В самом деле? – Я уставилась на него, стараясь скрыть свое недоверие.

Конечно, брак входил в мои планы, но я не решилась бы выйти замуж прежде, чем встречу подходящего человека. Откровенно говоря, тем вечером я своим вопросом хотела проверить Джека. Я думала, если он не устоит перед соблазном – а во взгляде его читалось откровенное желание, и я знала, что удержаться ему будет непросто, – то для нас не останется никакой надежды.

Я мечтала, чтобы он, когда настанет час возвращаться к опасной работе, отказался от всего этого, забыл о своей карьере и навсегда вернулся домой ко мне. Я хотела, чтобы он нуждался во мне так отчаянно, что я смогла бы увидеть его без защитной брони, в которой он скрывался от остального мира, увидеть его слабость.

Но Джек не такой. Он не открылся мне и не уступил соблазну. Я знала, что последнее ему далось непросто, я чувствовала его внутреннюю борьбу, но Джек способен выиграть в любой битве.

Однажды вечером перед сном я позвонила Джеку, соскучившись по его голосу, и подняла эту тему. Я призналась, что не считаю преступлением добрачные половые отношения, и высказала предположение, что мои родители вряд ли осудят меня, если я вступлю в связь с мужчиной до замужества. Мама даже как-то сказала мне, что только мне решать, как правильно поступить в подобной ситуации, она мне лишь посоветовала хорошенько подумать, прежде чем сделать выбор. В ответ Джек признался, что страдает ночами, представляя меня, но после по какой-то причине довольно резко прервал разговор, предварительно пожелав мне спокойной ночи.

Потом я лежала, погрузившись в свои мысли. До сих пор помню, как рассмеялась в подушку, представив, как скромная тихая Одри кокетливо отправляется с красавчиком Джеком принять холодный душ.


Музыка все еще играет, и Джек по-прежнему покачивается ей в такт, но теперь уже пальцы его играют с «молнией» на моем платье. Он медленно опускает змейку, и я замираю, чтобы он снял с меня платье, как я скинула с него рубашку, но Джек не стал этого делать, и я снова прижимаюсь к его груди. Его руки проникли под платье и стали поглаживать обнаженную кожу. Я закрыла глаза и вдохнула в надежде, что это поможет мне избавиться от напряжения.

«Дыши, Одри. Наслаждайся. Не теряй драгоценные секунды».

Рука Джека поднялась выше, задержавшись на секунду, чтобы расстегнуть мой лифчик, и теперь спина была полностью обнажена.

– Я думал об этом моменте с тех пор, как сделал тебе предложение.

Поцеловав его грудь, я ответила:

– Я думала об этом моменте намного раньше.

Его грудь содрогнулась от легкого смешка.

– Что ж, хорошо. Я думал об этом – и ничуть не каюсь – с нашей первой встречи.

Джек медленно втянул воздух и поднял за подбородок мое лицо, наши глаза встретились. Потом он неспешно опустил мое платье, скользнувшее по телу на пол, к моим ногам. Я горела от стыда, осознавая, что он смотрит на меня обнаженную, – это оказалось даже страшнее, чем предвкушение секса.

Лифчик тоже упал вниз, и Джек увлек меня прочь от кучи лежавших на полу вещей. Он знал, что меня уничтожает смущение, поэтому старался не осматривать мое голое тело, вновь приглашая меня в свои объятия. Мы продолжили танцевать. Я уткнулась головой в его грудь, а Джек начал целовать меня: мою шею, мое плечо; он продолжал покрывать мое тело поцелуями, и вскоре я ощутила, что кожа горит словно в огне. Я почувствовала знакомую пульсацию между ног – знакомую, потому что испытывала подобное множество раз во время поцелуев с Джеком, хоть раньше он никогда и не трогал меня без одежды – только мои руки.

Должно быть, подобное воздержание было мучительно для него. Но, я уверена, еще мучительней для него следовать своему принципу всегда и во всем быть лучшим, никогда не проигрывать, не проявлять слабости. Именно поэтому Джек уезжает завтра. Он не передумает.

Слезы покатились по моим щекам. Джек тихо прошептал мне на ухо:

– Останься здесь со мной, Одри. Не уходи в завтра. Еще рано.

Я посмотрела ему в глаза и кивнула. Джек обхватил ладонями мое лицо и стал долго и страстно целовать, и последние слезы упали с моего лица ему на колени. Я задрожала от страха, и ноги подгибались от волнения. Солнце близилось к закату, и помещение наполняли длинные тени. Я смотрела на нашу тень, наблюдая по ней, как Джек целует мои груди. Зрелище оказалось столь красивым и эротичным, что у меня закружилась голова.

Очевидно, Джек почувствовал, что мне тяжело стоять самой, поэтому стал поддерживать меня. Я запустила руки ему в волосы, начала поглаживать по голове, опасаясь, что еще чуть-чуть и я вовсе не смогу держаться на ногах. Его горячие поцелуи неустанно покрывали мое тело – шею, груди, живот, в один момент губы Джека сомкнулись вокруг моего соска. От удовольствия я задержала дыхание и вцепилась в его волосы еще крепче.

Так вот что значит пробуждение настоящего желания – желания того, что прежде вызывало лишь страх и смущение. Я опустила взгляд, решившись, наконец, посмотреть на Джека, а его поцелуи тем временем опускались все ниже. И только теперь, наблюдая, как его губы ласкают мою кожу, я обнаружила, что мы все еще танцуем. Наш танец стал более эротичным и сексуальным, но мы по-прежнему двигались в такт музыке. И теперь я наконец обрела недостающую уверенность, почувствовала себя дома.

Заиграла песня «Я очаровываю тебя», и наши движения подстроились под ее ритм. Джек с удовольствием танцевал со мной. Он продолжал осыпать меня поцелуями, не отступая от музыки.

Мы представляли собой симфонию: наши тела превратились в инструменты, звуки которых сливались в единую мелодию.

Я убрала руку с его волос и начала поглаживать себя, напевая слова песни. Джек отстранился и стал смотреть на меня. Я улыбнулась, чувствуя, как, подобно исполнителю песни, накладываю на него свои чары.

Не спеша он поднялся с пола, и мы снова обнялись. Джек положил мои руки себе на плечи; мы целовались и ласкали друг друга, пока я не почувствовала, что теряю рассудок. Наконец, его рука скользнула вниз и остановилась у моих трусиков. Джек взял мою руку и опустил ее к своей, чтобы мы вместе сняли последнюю оставшуюся на мне вещь.